Айрина Лис – Вдова в приданое, или "Здравствуй, я ваша смерть" (страница 11)
— Именно! — кивнула я. — И зарплату нужно начислять по факту отработанного времени, а не как попало. И больничные для скелетов, у которых позвонки рассыпаются. И пенсионные отчисления для зомби. И…
Я не успела договорить. За окном внезапно сверкнула ослепительная фиолетовая молния, и кухня на мгновение озарилась неестественным, болезненным светом. Грохот прокатился по замку, задрожали стёкла, и с потолка посыпалась каменная крошка. Тени в углах кухни, которые до этого были просто тенями, вдруг сгустились, стали плотнее, чернее, и потянулись к окну, словно живые.
Грета перекрестилась (куда? у неё же нет бога, наверное), а Мастер Чарльз поднял голову и нахмурился.
— Фиолетовая молния, — произнёс он задумчиво. — Это Лорд Рэйвен. Покровитель Смерти. Он только что пересёк границу поместья. И, судя по интенсивности свечения, он чем-то крайне заинтересован. Или разгневан. Или и то, и другое.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. НДС, которая всё это время мирно дремала на подоконнике, внезапно подняла голову, навострила все три уха и громко, призывно мяукнула.
— Что ему нужно? — спросила я севшим голосом.
— Вам, мадам, — спокойно ответил Чарльз, снова берясь за вязание. — По Закону Вдовьего Бремени, он обязан нанести вам визит и предложить руку и… всё остальное. Но обычно он делает это не так эффектно. Видимо, до него дошли слухи.
— Какие слухи? — я сглотнула.
— О том, что вдова Инквизитора интересуется не плахой и виселицей, а табелем учёта рабочего времени, — Чарльз усмехнулся в усы. — Для Покровителя Смерти, который привык к предсказуемости и порядку, это, знаете ли, шок. Он, наверное, решил лично проверить, что за странное существо поселилось в замке.
Я встала из-за стола, чувствуя, как колени предательски дрожат. За окном снова полыхнуло фиолетовым, и тени на стенах заплясали в безумном танце.
— И когда мне его ждать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Судя по молнии — сегодня в полночь, — ответил Чарльз, не поднимая глаз от вязания. — Он любит приходить ровно в двенадцать. Пунктуальный, как смерть. Простите за каламбур.
Грета подошла ко мне и положила свою тяжёлую, тёплую ладонь на плечо.
— Не бойтесь, хозяйка, — прогудела она. — Вы ему понравитесь. Вы не такая, как все. А он, хоть и Смерть, но ценит… оригинальность. И, кажется, у вас есть преимущество.
— Какое? — прошептала я.
— У вас есть его кошка, — Грета кивнула на НДС, которая теперь тёрлась о мои ноги, громко мурлыча. — А это дорогого стоит.
Я посмотрела на кошку, потом на Грету, потом на Мастера Чарльза, который снова увлёкся вязанием шарфа для горгульи. В кухне витал запах горелого лука и корицы. Где-то в углу что-то шуршало. За окном сгущались тучи, и очередная фиолетовая молния прочертила небо.
«Ну, Алена, — подумала я, делая глубокий вдох, — кажется, сегодня вечером тебе предстоит свидание. С самой Смертью. И, судя по всему, он уже в курсе, что ты предпочитаешь бухгалтерские книги любовным романам. Что ж, по крайней мере, будет о чём поговорить».
Я подобрала с пола крышку от кастрюли, которой недавно ловила ростбиф, и зачем-то прижала её к груди, словно щит. НДС мурлыкала, и её инфразвук немного успокаивал.
— Ладно, — сказала я вслух. — Будем готовиться к приёму высокого гостя. Грета, у тебя есть что-нибудь приличное из одежды? А то в этом траурном платье я похожа на оживший кошмар.
Грета улыбнулась и подмигнула мне здоровым глазом.
— Найдём, хозяйка. У покойной Эллиары были сундуки с нарядами. Правда, они все расшиты слезами девственниц и кожей летучих мышей, но, может, что-то и подойдёт. Или… у меня есть одна идейка.
Она загадочно улыбнулась, и я поняла, что скучать мне сегодня точно не придётся. Впереди меня ждала подготовка к встрече с Покровителем Смерти, и я была полна решимости встретить его во всеоружии. С калькулятором в одной руке и с кошкой-шпионом в другой.
А там будь что будет.
Утро в Чернокаменном Замке — понятие растяжимое. Солнце здесь не встаёт, поэтому мы ориентируемся по внутренним часам, которые у каждого свои. У Греты, например, они заведены на готовку: она просыпается, когда в подвале начинает вонять прокисшим тестом, и сразу идёт месить новое. У горгулий — когда первый луч фальшивого света упадёт на восточную стену. У меня — когда в моей каморке под лестницей становится достаточно светло, чтобы различать петли на вязании.
Я как раз заканчивал очередной ряд шарфа для горгульи с отбитым рогом (бедняжка мёрзнет по ночам, а шерсти у неё нет, одни каменные складки) и размышлял о том, не добавить ли в узор пару черепов для красоты, когда в коридоре послышались шаги. Лёгкие, быстрые, спотыкающиеся — явно женские, и явно непривычные к замковым лабиринтам. Я отложил спицы, поправил очки и прислушался. Шаги направлялись в сторону кухни.
Новая вдова. Эллиара. Вернее, как её там теперь — Алена Сергеевна. Слухи о вчерашнем происшествии разнеслись по замку быстрее, чем призрачная мышь пробегает по склепу. Скелет Семён, встретив меня на утреннем обходе, взахлёб (насколько скелет вообще может взахлёб) рассказывал, как она выбралась из гроба, шуганула плакучие ивы и потребовала у Вивиана книгу жалоб и предложений. Вивиан, бедолага, до сих пор в себя не пришёл — я заходил к нему в столовую проверить, не треснула ли рама окончательно. Сидит мрачнее тучи, перебирает свои нарисованные счета и бормочет что-то про «бухгалтера из преисподней».
Я вздохнул, поправил топор за спиной (привычка, от которой не избавиться и за пятьдесят лет пенсии) и направился на кухню. Пора было познакомиться с новой хозяйкой лично и заодно уточнить один важный вопрос. Вдове Инквизитора по закону положено выбрать способ казни для будущих женихов, если они ей не приглянутся. Плаха, виселица, четвертование, колесование — стандартный джентльменский набор. Конечно, Лорда Рэйвена так просто не казнишь, но формальности есть формальности. А я, как заведующий отделом казней и кадров, обязан подготовить инвентарь заранее.
Кухня встретила меня привычным гвалтом и запахами. Грета колдовала у печи, помешивая что-то в огромном котле, и при этом успевала поправлять сползающее ухо. Её ухо было отдельной достопримечательностью замка — оно отгнивало и прирастало обратно с завидной регулярностью, и Грета относилась к этому с философским спокойствием, подклеивая его то воском, то смолой, а однажды даже пришила суровой ниткой. Правда, через неделю нитка сгнила, и ухо снова отвалилось прямо в суп. Гости тогда долго плевались, но Грета только рассмеялась: «Ничего, это фирменная приправа».
Сегодня ухо держалось на честном слове и, кажется, на капельке мёда. Грета, увидев меня, кивнула и указала половником на стол, где восседала новая вдова. Я замер на пороге, разглядывая её.
Она была… необычна. Не красотой — красота в Дреймуре дело наживное, тут любая ведьма может себе лицо подправить. Нет, необычным было выражение её лица. В нём не было ни страха, ни растерянности, ни того жеманного высокомерия, которым грешила прежняя Эллиара. В нём была смесь усталости, любопытства и какого-то цепкого, оценивающего внимания. Так смотрит аудитор, пришедший с внеплановой проверкой. Так смотрит палач на приговорённого, прикидывая, с какой стороны лучше подойти. Я невольно поёжился, хотя за триста лет службы привык ко всему.
Она сидела за столом и с аппетитом уплетала ростбиф. Тот самый, утренний, который Грета приготовила из особенно резвого бычка. Я заметил на блюде одинокий закрытый глаз — значит, мясо уже успокоили вилкой. Быстро она освоилась. Прежняя Эллиара визжала бы и требовала немедленно подать ей нормальную еду, а эта — сидит и жуёт, словно всю жизнь только и делала, что ела ожившие бифштексы.
Я кашлянул, привлекая внимание.
— Мадам Эллиара? — произнёс я самым вежливым и мягким голосом, на который был способен. — Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу с… мертвечиной. Я — Мастер Чарльз, заведующий отделом… кхм… казней и кадров. Я зашёл уточнить ваши предпочтения по поводу плахи или виселицы для будущих кандидатов в мужья.
Она поперхнулась отваром и уставилась на меня. Я заметил, как расширились её зрачки, как напряглись плечи. Страх. Хорошо. Значит, не совсем бесчувственная. Но уже через секунду она взяла себя в руки, и её лицо снова стало спокойным, почти скучающим.
Грета, добрая душа, тут же пододвинула мне табурет и налила кружку отвара.
— Чарльз, ты хоть бы поздоровался сначала, — проворчала она. — Пугаешь хозяйку. Она только с того света вернулась, а ты ей сразу про плаху.
— Прошу прощения, — я слегка поклонился, не сводя глаз с вдовы. — Привычка. Работа такая. Так что, мадам? Плаха или виселица? Или, может быть, четвертование? У нас есть отличный специалист по четвертованию, он как раз освободился после прошлого Инквизитора.
Я говорил это и внимательно следил за её реакцией. Большинство аристократок при упоминании четвертования падают в обморок или начинают истерично смеяться. Эта — лишь нахмурилась, словно решала в уме сложное уравнение.
— Э-э-э… — протянула она, явно подбирая слова. — Спасибо за предложение, но я, пожалуй, пока воздержусь от окончательного выбора. А зачем вам знать мои предпочтения заранее?
Я улыбнулся. Деловой подход. Это мне нравилось.