Айрина Лис – Страх, трепет и ипотека. Хроники мрачного риелтора (страница 2)

Алина сделала шаг назад. Туфли противно чавкнули в грязи. Где тот мужик в костюме? Она обернулась. Дорога уходила в темноту, в лес, который шептал. Деревья там не просто шумели – они шептались на разные голоса, басами и дискантами, и ветки тянулись к ней, как скрюченные пальцы нищих.

– Спокойно, – сказала она себе вслух, чтобы хоть как-то заглушить этот шепот. – Это просто стресс. Я переутомилась. Я сплю. Я просто сплю. У меня была тяжелая неделя, я съела на ночь острую пиццу, и мне снится кошмар.

Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно. Кошмары не должны быть такими реалистичными.

– Черт.

Она снова посмотрела на замок. И тут же, словно получив команду, от ворот замка отделилась тень. Ворота были огромными, коваными, с узорами из шипов и черепов. И они начали открываться.

Никто их не толкал. Никто не стоял рядом. Они просто медленно, с душераздирающим скрипом, поползли внутрь, открывая черную пасть входа. Из этой пасти пахнуло теплом. И сыростью. И чем-то еще – запахом старой пыли и заброшенности.

Алина стояла и смотрела, как открываются врата ада. Ее всю трясло. Зубы выбивали дробь. Но где-то глубоко внутри, под слоем ужаса, начало просыпаться что-то другое. Профессиональное.

«Ну и объект, – подумала она, глядя на кривые башенки и обвалившуюся кладку на углу. – Это же полный неликвид. Фундамент, судя по крену правого крыла, поплыл. Крыша – одна сплошная дыра. Плющ стены разрушает. Коммуникаций нет. Ремонт будет стоить как новое строительство. И место… Лес, ни дорог, ни инфраструктуры. До ближайшего города, наверное, сотня километров. Ипотеку на такое не дадут. Только если ведьмы скооперируются».

Эта мысль – абсурдная, циничная, сугубо профессиональная – подействовала лучше любого успокоительного. Страх немного отступил, сменившись привычным раздражением.

– Ну и зачем я здесь? – спросила она у темноты. – Я риелтор, а не экзорцист! Я по квартирам специализируюсь! По вторичке!

Из темноты открытых ворот донесся звук. Это было дыхание. Тяжелое, хриплое, словно кто-то очень большой и очень старый с трудом вдыхал и выдыхал воздух. Дыхание приближалось.

Алина хотела побежать, но ноги не слушались. Каблуки предательски увязали в грязи. Она сделала шаг назад, другой, и тут краем глаза заметила движение справа. Из леса, из клубов тумана, который начал выползать на дорогу, на нее смотрели. Не глаза, а просто светлые пятна в темноте. Там кто-то был. Много кто-то.

Замок звал. Лес не пускал.

Выбора не было. Алина, матерясь сквозь зубы всеми риелторскими проклятьями, которые знала, вытащила ногу из грязи, оставив туфельку на дороге («Восемь тысяч рублей, между прочим, на распродаже брала!»), и, хромая, босиком, пошла к открытым воротам.

Чем ближе она подходила, тем отчетливее слышала дыхание. Оно шло не изнутри замка. Оно шло от самого замка. Стены дышали. Камни дышали. Ворота дышали.

Она переступила порог. Под босыми ногами был каменный пол, ледяной и гладкий. Как только она вошла внутрь, ворота за ее спиной с грохотом захлопнулись. Звук ударил по ушам, как выстрел.

Свет погас.

Алина замерла во тьме, такой густой, что она казалась осязаемой, липкой, как патока. В ушах зазвенела тишина. А затем, где-то в глубине коридора, зажегся огонек. Один. Потом второй. Они были зелеными, как глаза кошки, и горели без фитилей – просто языки пламени, пляшущие на голых стенах.

Зеленый свет выхватил из тьмы холл. Огромное пространство, уходящее ввысь, к сводчатому потолку, теряющемуся в темноте. Каменные колонны, увитые той же черной растительностью, что и снаружи. Лестница, широкая, из черного мрамора, уходила наверх и там, на середине, обрывалась – ступени вели в пустоту. Вдоль стен стояли рыцари в доспехах, но доспехи были пусты, а в забралах горел тот же зеленый огонь. Картины в тяжелых рамах висели криво, и с них на Алину смотрели портреты людей с печальными глазами и белыми лицами.

И тут сверху, с той самой лестницы, которая никуда не вела, раздался звук шагов. Тяжелых, медленных. Шаг. Шаг. Еще шаг.

Алина смотрела на пустоту, откуда доносились шаги, и чувствовала, как волосы на затылке шевелятся. Во рту появился привкус медной монеты – тот самый, о котором она читала в книгах, но никогда не испытывала.

Где-то рядом, в тени колонны, послышалось урчание. Не злое, скорее, требовательное.

Алина медленно повернула голову.

Из-под тяжелой бархатной портьеры, висящей на стене, вышел кот. Огромный, рыжий, пушистый. Он сел посреди холла, посмотрел на Алину зелеными (натуральными, не магическими) глазами, широко зевнул, продемонстрировав внушительные клыки, и сказал хриплым прокуренным голосом:

– Опаздываешь. Ужин уже остыл. Хозяин будет недоволен.

Алина смотрела на кота. Кот смотрел на Алину.

– Ты… говоришь, – выдавила она из себя.

– А ты думала, я буду мяукать, как дурак? – фыркнул кот. – Сними уже плащ, он течет на пол. И так сырость, потом плесень заведится, Домовой ругаться будет. Кстати, Домового не бойся, он старый ворчун, но безобидный. В основном. Туалет – налево, но я бы не советовал, там унитаз кусается. Лучше во дворе, но там кладбище. Так что терпи до утра.

Алина моргнула. Потом еще раз.

– У меня галлюцинации, – констатировала она. – Говорящий кот. Это классика. Скоро появятся гномы и феи.

– Феи? – кот скривился, как от зубной боли. – Ты в Тенебрисе, милая. Здесь фей давно съели. Ими закусывают. Так что радуйся, что я веган. Ну, почти. Ладно, давай, раздевайся, проходи. Чего встала, как вкопанная?

Шаги на лестнице стихли. Алина подняла глаза. На том месте, где обрывались ступени, стоял силуэт. Высокий, темный, в развевающемся плаще. Плащ шуршал, хотя в холле не было ни малейшего ветерка. Силуэт смотрел на нее сверху вниз.

Кот проследил за ее взглядом и вздохнул.

– О, явился, – без особого энтузиазма сказал он. – Лорд Валериус Мрачный собственной персоной. Хозяин замка, повелитель теней, гроза некромантов и прочая, и прочая. А это, – он мотнул пушистой головой в сторону Алины, – наш новый риелтор. Говорит, продаст Замок за неделю. Лично я ставлю на то, что она продержится до завтрака. Спорим на банку сметаны?

Тишина стала еще более тяжелой. Силуэт на лестнице шагнул вперед, прямо в пустоту, и начал спускаться по воздуху, словно по невидимым ступеням. Плащ развевался за ним черным шлейфом.

Алина смотрела, как он приближается, и чувствовала, что где-то глубоко внутри нее тоненько завывает сирена, но сил бежать уже не было. Она была риелтором. А риелторы не бегают от клиентов. Даже от таких.

Мужчина – если это можно было назвать мужчиной – спустился и остановился в трех метрах от нее. Он был высок, бледен до синевы, с длинными черными волосами и глазами такими же черными и бездонными, как у того типа в офисе. Только у этого в глубине этих бездн горели крошечные красные искорки. На вид ему было лет тридцать. Красивое, но мертвенно-спокойное лицо.

Он окинул ее взглядом с головы до ног, задержавшись на босых, грязных ногах, на промокшем плаще, на размазанной туши под глазами. Бровь его едва заметно дернулась.

– Вы Алина Серова? – спросил он. Голос был глубоким, рокочущим, как далекий гром, и совершенно безжизненным.

– Она самая, – ответила Алина, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получалось плохо. – А вы, надо полагать, тот самый хозяин, который устал от бессмертия и сквозняков в башне некромантии?

Повисла долгая пауза. Кот хмыкнул и начал умываться лапой, с интересом наблюдая за этой сценой. Глаза лорда Валериуса на миг расширились – видимо, он не привык, чтобы с ним так разговаривали, особенно существа, стоящие по колено в грязи и дрожащие от холода.

– Именно, – наконец ответил он. – Контракт подписан. Добро пожаловать в Тенебрис. Добро пожаловать в мой дом.

И тут люстра, огромная, кованая, с сотнями свечей, которая висела под самым потолком, с оглушительным треском сорвалась и рухнула вниз. Алина даже не успела вскрикнуть. Она просто зажмурилась.

Грохот был чудовищный. Зазвенело стекло, заскрежетал металл.

Алина открыла глаза. Люстра лежала в метре от нее, расколов каменный пол в щебень. Острые осколки хрусталя веером разлетелись по холлу. Один из них впился в подол ее плаща. Если бы она стояла на шаг левее…

Лорд Валериус даже не пошевелился. Он лишь медленно поднял глаза к потолку, где на цепи, с которой сорвалась люстра, теперь раскачивалась лишь жалкая железяка.

– Замок, – устало сказал он, обращаясь к пустоте. – Прекрати. Она наша гостья.

Из стен донесся приглушенный, обиженный вздох. Сквозняк пробежал по холлу, задув половину зеленых свечей.

– Он просто хотел поздороваться, – пояснил кот, зевая. – И проверить тебя на вшивость. Ты прошла. Не завизжала и не обмочилась. Это хороший знак.

Алина перевела взгляд с люстры на лорда, с лорда на кота. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту в голове и неожиданное, почти истерическое спокойствие.

Она отлепила от плаща осколок, выпрямилась, насколько позволяли закоченевшие ноги, и окинула холл профессиональным взглядом.

– Люстра, конечно, красивая, – сказала она ровным голосом, глядя на груду металла и стекла. – Но в стиль интерьера не вписывается. Слишком пафосно. И вообще, эти черепа по краю – безвкусица. Пыль с них не стряхнуть. А вам, – она повернулась к лорду, – я бы посоветовала заменить освещение на что-то более теплое. Зеленый цвет старит. И добавляет синющих кругов под глазами. Хотя вам, судя по цвету лица, уже ничего не поможет.