Айрина Лис – Страх, трепет и ипотека. Хроники мрачного риелтора (страница 1)
Айрина Лис
Страх, трепет и ипотека. Хроники мрачного риелтора
Пролог. Подпись кровью (и шариковой ручкой)
Запах мокрого асфальта смешивался с горечью кофе, который уже три часа стоял в пластиковом стаканчике. Алина Серова сидела в своем кресле, которое помнило задницы десятков риелторов до нее и, судя по скрипу, не собиралось умирать в одиночестве, и смотрела, как по стеклу офиса ползут капли дождя. За ними, в мутной мгле вечерней Москвы, угасали огни рекламных вывесок, превращая проспект Мира в реку расплавленного золота и гудрона.
В офисе было тихо. Коллеги разбежались еще в шесть, как тараканы при свете, оставив после себя запах дешевого парфюма и запах безнадежности, который не выветривался никогда. Алина осталась одна. Как всегда.
Она потерла переносицу, чувствуя под пальцами сухую, уставшую кожу. Тридцать четыре года. Тридцать четыре года, а ощущение, что все семьдесят пять. Глаза горели от монитора, в висках пульсировала тупая боль – верный признак того, что пора либо спать, либо умереть. Она склонила голову и уткнулась лбом в стопку неподписанных договоров, пахнущих типографской краской и канцелярским клеем.
«Я продам душу дьяволу, – подумала она без тени пафоса, просто констатируя факт. – Господи, пожалуйста, пусть придет дьявол и заберет меня отсюда. Всего за один вечер тишины. Чтобы никто не звонил, никто не просил показать квартиру с "отличным ремонтом" (который сделан из картона и соплей), никто не торговался за тридцать тысяч, как за кусок собственной печени».
Она даже не заметила, как проговорила это вслух. Слова упали в тишину офиса и растворились в шуме кондиционера.
Дождь за окном усилился. Казалось, кто-то огромный и злой поливает город из гигантской лейки. Алина подняла голову и посмотрела на свое отражение в черном стекле монитора. Темные круги под глазами, стертая помада, выбившаяся прядь волос. «Красавица», – хмыкнула она.
Звук открывшейся двери заставил ее вздрогнуть.
На пороге стоял мужчина. Высокий, в идеально сидящем черном костюме, который стоил дороже, чем вся мебель в этом офисе, вместе взятая, включая древний кулер с водой. Ткань костюма была настолько глубокого черного цвета, что, казалось, впитывала свет, не отражая ни блика. От мужчины пахло дождем и чем-то еще, сладковатым и тяжелым, как запах лилий на похоронах.
– Вы Алина Серова? – спросил он.
Голос был низким, без интонаций, как автоответчик в банке. Алина машинально отметила про себя: «Дорогой клиент. Очень дорогой. Не местный. Явно не с Авито».
– Да, – она постаралась придать голосу бодрости, хотя внутри все сжалось от необъяснимой тревоги. – Присаживайтесь. Вы по поводу квартиры на Соколе? Или вас интересует коммерческая недвижимость?
Мужчина не сел. Он прошел к ее столу, и его шаги не издавали ни звука на линолеуме. Будто он шел по воздуху. Он положил перед ней тонкую папку из темной, очень старой на вид кожи. На папке не было никаких надписей.
– Меня интересует один объект, – сказал он. – Я представляю интересы… хозяина. Он хочет продать недвижимость. Довольно специфическую.
Алина оживилась. Специфическая недвижимость – это хорошие комиссионные. Она отклеила лоб от договоров и включила режим «профессионал».
– Мы работаем с любыми объектами. Коттеджи, таунхаусы, земельные участки… В чем специфика?
Мужчина чуть наклонил голову, и Алина впервые заметила его глаза. Они были черными. Не карими, не темно-серыми, а абсолютно черными, без зрачков и белков. Как две бездонные ямы.
– Это замок, – сказал он. – В другом мире. Называется Тенебрис.
Повисла пауза. За окном громыхнуло, но гроза была далеко, где-то за Кольцевой. Алина смотрела на черные глаза, и где-то в глубине ее уставшего сознания зазвенел сигнал тревоги. Но другая часть, та, что отвечала за выживание в профессии, уже включила циничный фильтр.
«Прикол? – подумала она. – Скрытая камера? Или просто псих? Час пик, клиент с приветом. Комиссионные ему не светят, но если он буйный, придется вызывать охрану».
– Другой мир, значит, – спокойно переспросила она, стараясь не смотреть ему в глаза, а рассматривать костюм. Ткань была странной – без единой ниточки, без швов. Будто выращенная. – И какая площадь объекта?
– Трудно сказать. Замок Вечного Шепота. Он живой. Его метраж меняется в зависимости от фазы луны и настроения.
«Живой. Ну конечно. Бинго, Алина, ты нарвалась на буйного».
– Ясно, – она кивнула, делая вид, что записывает что-то в блокнот. – Жилой, значит. Коммуникации? Свет, вода, отопление?
– Магические. Свет дают заклинания, вода берется из Источника Скорби, отопление – драконьим огнем, но дракон в прошлом году улетел на юг и не вернулся. Так что зимой холодно.
– Да, с отоплением сейчас везде проблемы, – машинально поддержала разговор Алина, лихорадочно соображая, как бы помягче выпроводить этого типа на улицу. – Газ, говорите, драконий? У нас тут тоже с газом перебои. А цена вопроса?
Мужчина открыл папку. Внутри лежал лист пергамента, желтого, с неровными краями. И на нем был текст, написанный от руки чернилами, которые поблескивали в свете лампы тусклым багрянцем. Алина не стала вчитываться. Она увидела только сумму, выведенную внизу, и цифры заставили ее сердце пропустить удар.
Это была нереальная сумма. За такие деньги можно было купить пол-Москвы, а может, и всю. Ее комиссионные с этой сделки сделали бы ее миллионером в долларовом эквиваденте. Она даже забыла про черные глаза на секунду.
– И вы готовы заключить договор прямо сейчас? – спросила она, и голос ее сел.
– Да, – кивнул мужчина. – Хозяин очень торопится. Он устал.
– От чего? – спросила Алина, уже протягивая руку к папке.
– От бессмертия. И от сквозняков. В башне некромантии течет крыша. Уже триста лет течет. Ни один кровельщик не выживает.
Алина нервно хохотнула. Шутки у него, конечно, специфические. Но ради такой суммы можно и пошутить. Она пробежала глазами по пергаменту. Буквы плясали, складываясь в странные слова. «Нижний мир», «юрисдикция Совета Теней», «неподсудно законам смертных», «залог – душа». Она решила, что это просто разыгравшееся воображение. Мелкий шрифт. Кто его вообще читает?
– Мне нужна ручка, – сказала она, лихорадочно шаря в ящике стола.
– Не нужна, – остановил ее мужчина. – Здесь пишут кровью.
Алина замерла. Мужчина смотрел на нее своими черными глазами. В них не было угрозы. В них вообще ничего не было.
– Кровью? – переспросила она. – Это что, символически? Типа «кровью подписываю»? Я могу просто гелевой, шариковой? У меня синяя есть.
– Кровью, – терпеливо повторил он, как объясняют ребенку, что дважды два – четыре. – Вашей.
Алина выдохнула. Конечно. Это какая-то дурацкая ролевая игра. Богатые тоже с приветом. Она достала из сумки маникюрные ножницы, которые носила с собой на всякий случай (в работе риелтора бывает всякое), и, поморщившись, уколола палец. Выступила капелька крови.
– Куда ставить?
– На строку «Согласна на вечное владение».
Алина прижала палец к пергаменту. Кровь впиталась мгновенно, не оставив и следа. Буквы на пергаменте на миг вспыхнули алым, и тут же погасли.
Мужчина удовлетворенно кивнул, забрал папку и спрятал ее во внутренний карман пиджака. Карман был бесконечным, как черная дыра.
– Контракт заключен, – объявил он. – Поздравляю. Хозяин ждет вас.
– В смысле ждет? – опешила Алина. – А показ? А осмотр? Когда мы поедем смотреть объект? Мне нужно составить описание, сделать фотографии…
– Уже, – сказал мужчина и щелкнул пальцами.
Вспышка света была не яркой, но какой-то всепроникающей. Она шла не откуда-то снаружи, а изнутри головы Алины. На секунду ей показалось, что офис, стул, стол, компьютер – все это стало прозрачным, как кисель, а потом и вовсе исчезло.
Алина зажмурилась от резкой боли в висках. Ее вывернуло наизнанку, но не физически, а пространственно. Она проваливалась в воронку из звуков – скрежета, шепота, криков, и все это смешивалось с запахом озона, грозы и сырой земли.
Она упала.
Больно. Очень больно. Колени и ладони обожгло холодом и чем-то острым.
Алина открыла глаза. Мир качался и плыл.
Она стояла на коленях на грязной, размокшей дороге. Вокруг была темень, но не московская, подсвеченная огнями города, а абсолютная, беспросветная. Небо нависало низко, тяжелое, как крышка гроба, и на нем не было ни звезд, ни луны. Только чернота.
В лицо ударил порыв ветра. Он пах иначе, чем дождь в городе. В нем была сладкая гниль, сырой камень, и что-то металлическое, как запах крови, но очень далекий, почти неуловимый.
Алина медленно поднялась на ноги. Ее любимые туфли-лодочки на каблуках увязли в грязи по щиколотку. Чулки порвались. Дождь, холодный, как лед, тут же промочил тонкий плащ насквозь.
– Охренеть, – выдохнула она.
Она полезла в карман за телефоном. Телефон был на месте, экран горел. Но связи не было. Ни одной палочки. «Нет сети». Она ткнула в навигатор – спутники не определялись.
– Господи, это какой-то розыгрыш. Просто розыгрыш. Сейчас выйдут из кустов с камерами, – пробормотала она, но голос ее звучал глухо и неубедительно.
В следующую секунду небо полоснула молния. На секунду стало светло, как днем. И Алина увидела ЕГО.
Он стоял на холме, в сотне метров от нее.
Замок.
Он не был просто зданием. Он был чудовищем, вросшим в землю, словно клещ. Из черного, будто обожженного камня, с острыми шпилями, которые царапали небо. Множество окон, узких и высоких, смотрели на нее. Они не были темными – в них горел тусклый, болезненный свет, и от этого казалось, что у замка сотни горячечных, воспаленных глаз. Плющ, черный и жирный, оплетал стены, как вены, и, казалось, пульсировал. Молния погасла, замок снова стал силуэтом, но ощущение, что он смотрит на нее, не исчезло. Наоборот, усилилось. Взгляд был тяжелым, голодным и каким-то… обидчивым.