Айрина Лис – Страх, трепет и ипотека. Хроники мрачного риелтора (страница 4)

Алина открыла глаза. В комнате было темно, только синий огонь в камине отбрасывал причудливые тени на стены. И в этом сумраке она увидела силуэт. Высокий, тощий, с неестественно длинными руками, он стоял в углу и, кажется, смотрел на неё. У него не было лица – только гладкое пятно там, где должны быть глаза, нос, рот.

Алина замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, птицей, бьющейся о прутья клетки. Она хотела закричать, но голос пропал. Хотела зажмуриться – не могла. Глаза словно приклеились к этому существу.

Силуэт сделал шаг вперёд. И ещё один. И ещё. Алина уже чувствовала исходящий от него холод, запах сырой земли и тлена, как вдруг силуэт споткнулся обо что-то на полу, выругался знакомым прокуренным голосом:

– Тьфу ты, чёрт, вечно этот стул под ногами путается! – и зажёгся свет.

Это был Барсик. Только стоял он на задних лапах, вытянувшись во весь свой кошачий рост, и держал в передней лапе малюсенький фонарик, который светил ярко, как прожектор.

– Ты чего орёшь? – недовольно спросил он, опускаясь на четыре лапы и выключая фонарь. – Я думал, ты уже привыкла к местным красотам. А ты в истерику.

– Я не орала, – просипела Алина, хватая ртом воздух. – Я вообще молчала. А ты… ты что тут делаешь? И почему ты на двух ногах ходишь?!

– Лапы затекли, – пожал плечами Барсик, запрыгивая на кровать. – Подвинься. Холодно. У вас, у смертных, одеяла тёплые, а мы, демоны, мерзлявые. И вообще, я пришёл тебя будить. Хозяин ждёт. Завтрак стынет. Или не стынет. Там суп светится, он вообще не остывает. Физика магии, понимаешь.

– Сколько времени? – Алина села в кровати, кутаясь в одеяло и пытаясь унять дрожь.

– Понятия не имею, – кот зевнул, обнажив клыки. – У нас время относительное. Солнце не встаёт, когда хочешь, а когда Замку вздумается. Судя по тому, что Домовой уже начал греметь вёдрами в коридоре, утро. Или вечер. Какая разница?

В подтверждение его слов откуда-то из-за стены донеслось громыхание и старческое ворчание: «Ироды, наследили, понимаешь, натоптали, пыль развели, а убирай опять я…»

– Ладно, – Алина спустила ноги с кровати и с ужасом обнаружила, что до сих пор голая, только в полотенце, которое за ночь превратилось в тряпку. – А где моя одежда? Мне в чем идти?

Барсик окинул её оценивающим взглядом и хмыкнул:

– А тебе идёт. Драный стиль. Но если хочешь, в шкафу что-то есть. Предыдущие жильцы оставляли. Правда, некоторые из них были призраками, так что вещи могут быть с душком. В прямом смысле.

Алина подошла к огромному платяному шкафу из тёмного дерева, с резными русалками, которые, кажется, шевелились в свете свечи. Дёрнула створку. Та не поддалась.

– Откройся, – сказала она.

– Пароль, – проскрипел шкаф голосом, похожим на скрип несмазанных петель.

– Какой ещё пароль? – опешила Алина.

– Тот, который я забыл, – вмешался Барсик, спрыгивая с кровати. – Давно уже. Примерно лет двести назад. С тех пор шкаф не открывается. Хозяин хотел его выломать, но шкаф обиделся и пообещал убиваться во сне. Так и стоит.

– Гениально, – выдохнула Алина. – Просто гениально. Мебель с характером. Что дальше? Унитаз кусается, шкаф не открывается, камин морозит. И где мне, интересно, взять одежду?

– Можно у скелетов попросить, – предложил кот. – Они в подвале висят на крючках. Но они, боюсь, маловаты будут. Или у Домового. У него в чулане залежи всякого барахла. Он коллекционирует вещи забывчивых гостей.

– Каких ещё гостей?

– Ну, которые заходили и… ну, не выходили.

Алина закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом плюнула и пошла к двери. В полотенце. Потому что выхода не было.

– Пошли, – сказала она коту. – Веди к Домовому. И если он предложит мне одежду с того света, я тебя лично в этот самый свет отправлю.

– Агрессивная, – одобрительно кивнул Барсик, вышагивая впереди. – Нравишься ты мне всё больше.

Коридор оказался ещё более жутким, чем холл вчера. Длинный, узкий, с низким сводчатым потолком, с которого капала вода, собираясь в лужицы на каменном полу. Стены здесь были обиты тканью, которая когда-то, наверное, была зелёной, а теперь превратилась в бурую, плесневелую ветошь. Факелы горели тускло, и их свет выхватывал из темноты картины. Картины были странные – на них люди играли в карты, пили вино, смеялись, но у всех были пустые глазницы, и казалось, что они наблюдают за Алиной сквозь веки.

– Не смотри на них, – предупредил Барсик. – Ночью могут вылезти и попроситься в гости. А у тебя комната маленькая, не поместятся.

Алина послушно уставилась в пол. Босые ноги мерзли на холодном камне, и каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, множилось, повторялось, догоняло её сзади.

– А здесь кто живёт? – спросила она шёпотом, чтобы не привлекать внимания.

– Все, – ответил кот. – И никто. Понимаешь, Замок – он как большой организм. У него есть комнаты, которые он показывает гостям, а есть свои, личные, куда лучше не соваться. Там может быть всё, что угодно. Например, библиотека, где книги кусаются. Или зал, где пол – это портал в бездну. Или просто кладовка с вареньем. Никогда не угадаешь.

– А твой хозяин тут всё контролирует?

– Валериус? – Барсик фыркнул. – Он тут главный только по названию. Замок старше его. Замок был здесь всегда. Валериус просто… смотритель. Типа дворника, только с магией. Он может договориться с Замком, но не командовать. Замок сам решает, пускать кого-то или съесть.

– Съесть? – переспросила Алина, останавливаясь.

– Ну да. Ты думаешь, куда делись все эти люди с портретов? – кот махнул лапой в сторону стены. – Некоторые слишком навязчиво просились в гости. Замок не любит навязчивых.

Алина сглотнула. Желудок сжался в холодный комок, и во рту снова появился привкус медной монеты.

– А я? Я навязчивая?

– Ты пока нет, – успокоил её Барсик. – Ты вообще первая, кто не полез целоваться с портретами и не пытался украсть подсвечники. Замок таких уважает. Пока.

Они спустились по лестнице, которая на этот раз никуда не обрывалась, а привела их в холл. Вчерашняя люстра всё ещё лежала грудой металлолома на полу, но осколки кто-то смел в угол. Видимо, Домовой поработал.

– Сюда, – Барсик свернул в неприметную дверцу под лестницей, которую Алина вчера даже не заметила. Дверца была маленькой, почти кукольной, и коту пришлось протискиваться боком.

Алина нагнулась и шагнула внутрь.

Чулан Домового оказался огромным. Во много раз больше, чем можно было предположить снаружи. Это было целое помещение, заваленное хламом до самого потолка, который терялся где-то в темноте. Здесь пахло пылью, нафталином, старой бумагой и чем-то сладковатым, напоминающим сухофрукты.

В центре этого хаоса, на продавленном стуле, сидел сам Домовой. Полупрозрачный старик в фартуке и с тряпкой на плече, он сосредоточенно штопал носок. Носок был огромный, мужской, явно не его размера.

– Чего надо? – буркнул он, не поднимая головы. – Опять наследили? Я ещё вчерашнюю грязь не отмыл.

– Здравствуйте, – вежливо начала Алина, стараясь не смотреть на то, как сквозь старика просвечивают висящие на стене скелеты. – Мне нужна одежда. Моя… ну, она не пригодна.

Домовой поднял голову. Его лицо, полупрозрачное и морщинистое, выражало глубочайшую степень недоверия.

– Одежда? – переспросил он скрипучим голосом. – А что, своя не нравится? Вон ты в чём, в тряпке какой-то ходишь, полы пачкаешь. У меня тут, между прочим, порядок!

– Моя испорчена, – терпеливо объяснила Алина. – И я замёрзла.

– Замёрзла она, – проворчал Домовой, но взгляд его смягчился. – В камине, небось, огонь синий жгли? Я ж говорил хозяину, что дракон улетел – надо магию перенастраивать, а он всё машет: «Потом, потом». Вот и мёрзнут теперь гости. Ладно, поглядим.

Он слез со стула и, шаркая полупрозрачными тапками, побрёл в глубь своего царства. Алина и Барсик последовали за ним, лавируя между горами старой мебели, стопками книг в плесени, ржавыми доспехами и непонятными механизмами, которые тихо позвякивали.

– Вот, – Домовой остановился у огромного сундука, обитый почерневшей кожей. – Здесь вещи тех, кто… ну, кто не рассчитался за проживание. Бери, не жалко. Всё равно некому носить.

Он откинул крышку. Из сундука пахнуло затхлостью, но Алина, пересилив себя, заглянула внутрь. Там лежали самые обычные вещи. Платья, рубашки, штаны, даже несколько пар обуви. Ничего не шевелилось, не пыталось укусить, и это уже было победой.

Алина порылась и извлекла на свет простое шерстяное платье тёмно-зелёного цвета, почти новое, и кожаные сапоги на толстой подошве, чудом подошедшие по размеру.

– Спасибо, – искренне сказала она Домовому.

– Не за что, – буркнул тот. – Только потом не забудь вернуть, когда своё постираешь. У меня учёт, понимаешь. Инвентаризация раз в сто лет.

– Обязательно, – пообещала Алина, хотя возвращать вещи с того света ей совсем не хотелось.

Она оделась тут же, в чулане, не обращая внимания на присутствие кота и призрака. Скромность в такой ситуации была непозволительной роскошью. Платье село идеально, будто на неё шито. Сапоги тоже были впору.

– Красота, – хмыкнул Барсик. – Прямо местная. Осталось только душу продать, и полный комплект.

– Уже, – огрызнулась Алина. – Продала. По акции, можно сказать.

Она вышла из чулана и направилась в столовую, которую вчера мельком видела, когда Валериус вёл её к ванной. Барсик трусил следом, комментируя каждый её шаг.