Айрина Лис – Сдохни, Мэри Сью! или Некромантия для домохозяек (страница 8)

— Только по утрам. Вечером она более сговорчивая. Двери в замке — как люди. У каждой свой характер. Эта, например, обидчивая. Если на неё накричать — может не открываться неделю.

— Абсолютно нормально, — пробормотала я. — Двери с характером. У нас в офисе был принтер, который тоже работал только по настроению. Так что я привыкла.

Бартоломью, кажется, не понял шутки, но промолчал. Мы двинулись дальше.

— Сколько всего комнат в замке? — спросила я.

— Точно не знаю. Замок меняется. Иногда появляются новые помещения. Иногда исчезают старые. По моим подсчётам — около трёхсот сорока. Но в прошлом году я нашёл бальный зал, которого раньше не видел, так что, возможно, больше.

— Вы живёте здесь тысячу лет и до сих пор не знаете всех комнат?

— Это живой организм, леди Маша. Он растёт. Меняется. У него бывают настроения. Во время прошлого солнечного затмения замок обиделся и переставил все лестницы. Мы две недели не могли найти дорогу в кладовую. Пришлось питаться тем, что растёт в теплице.

— Солнечное затмение? — переспросила я. — Здесь бывает солнце?

— Редко. Раз в несколько лет. И не солнце в вашем понимании — скорее, сгусток света, который пробивается сквозь облака. Мы называем это Великим Свечением. В эти дни все тёмные существа прячутся в подвалах, а светлые выползают наружу и радуются.

— А люди?

— Люди — как обычно. Привыкают к переменам.

Мы спустились по винтовой лестнице — она, к счастью, не превратилась в горку, хотя ступени подозрительно пружинили под ногами, — и оказались в длинном коридоре, который заканчивался распахнутыми двустворчатыми дверьми. Оттуда доносился шум. Голоса. Звон посуды. Запах — еды, дыма и чего-то сладкого.

— Кухня, — объявил Бартоломью.

Я ожидала увидеть мрачное подземелье с котлами и цепями. Вместо этого передо мной открылось просторное помещение, залитое теплым желтоватым светом. Свет лился из больших шаров, подвешенных под потолком, — не свечей, не факелов, а именно шаров, светящихся мягко и ровно. Посередине стоял огромный деревянный стол, заваленный продуктами. В углу пылал очаг — настоящий, каменный, с вертелом, на котором что-то жарилось (и пахло это что-то очень вкусно). Вдоль стен тянулись полки с горшками, банками, связками трав и какими-то неопознаваемыми ингредиентами.

И посреди всего этого великолепия стоял он.

Сэр Кевин Светлый.

При дневном освещении — или что тут заменяло дневное освещение — он выглядел ещё более нелепо, чем я представляла. Молодой парень, может, двадцать пять лет, с открытым, честным лицом, которое сейчас было перепачкано мукой. Светлые волосы торчали во все стороны. Поверх сияющих доспехов был надет кухонный фартук с вышитой надписью «Шеф-повар Тьмы». Святой меч «Алый Рассвет», который, по словам Бартоломью, заклинило в ножнах, лежал тут же, на разделочном столе, и кто-то воткнул в него записку: «Не кантовать!»

— А я тебе говорю — муку просеивать надо! — кричал он кому-то, не видя меня. — У нас в Ордене всегда просеивали!

Тот, кому он кричал, обнаружился на соседнем стуле. Это был… скелет. Самый настоящий ходячий скелет, завёрнутый в кухонное полотенце. Он не отвечал (рта-то нет), но активно жестикулировал костяными руками.

— Вот и просеивай сам, — буркнул Кевин, заметил меня и замер.

Ложка, которую он держал в руке, выпала и звякнула о каменный пол.

— Вы, — выдохнул он.

— Я, — согласилась я. — Маша. Приятно познакомиться.

Он моргнул. Ещё раз моргнул. Потом сделал шаг вперёд, споткнулся о собственный плащ, который так и волочился за ним, и рухнул на одно колено.

— Леди Морана! — воскликнул он, прижимая руку к груди. — Я прибыл, чтобы спасти вас!

— Немного опоздали, — заметила я. — Меня уже спасли. Супом.

— Супом?

— Рагу из корнеплодов Бездны. Очень вкусное.

Кевин растерянно заморгал. Его героическая поза слегка подпортилась тем, что он стоял на одном колене прямо в лужице пролитого молока.

— Вставайте, — вздохнула я. — И давайте поговорим. У меня много вопросов.

Он встал, отряхнул колено и снова споткнулся — на этот раз о скелета, который, оказывается, подкрался сзади. Кевин взмахнул руками, схватился за край стола, стол качнулся, и с него посыпались горшки. Я инстинктивно подалась вперёд, чтобы поймать хотя бы один, но Бартоломью опередил меня — его тень метнулась вперёд, и все горшки зависли в воздухе, не долетев до пола.

— Сэр Кевин, — произнёс он с ледяным спокойствием, — я просил вас быть осторожнее на кухне.

— Я осторожен! — возмутился Кевин, выбираясь из-под завала. — Это всё он!

Он ткнул пальцем в скелета. Скелет развёл руками — мол, я тут ни при чём.

— Это Жора, — представил его Бартоломью. — Наш помощник повара. Он немой, но очень исполнительный.

— Он меня ненавидит! — заявил Кевин. — Он специально подставил мне подножку!

Жора замотал черепом так энергично, что одно из его рёбер выскочило из сустава и с глухим стуком упало под стол. Скелет полез за ним, и на какое-то время воцарилась суматоха.

Я стояла посреди этого бедлама и чувствовала, как уголки моих губ против воли ползут вверх. Вчера я умерла. Вчера я попала в чужой мир. Вчера я плакала перед зеркалом.

А сегодня я стою на кухне Тёмного Властелина, смотрю на скелета-повара, паладина-неудачника и демона-дворецкого — и мне почему-то смешно.

Не истерический смех, как вчера. Другой. Тёплый. Как будто я посмотрела на всё это безумие со стороны и вдруг поняла: да, это моя жизнь теперь. И знаете что? Может, она не так уж плоха.

— Так, — сказала я, беря себя в руки. — Сэр Кевин. Расскажите мне, что вы знаете о Терра-Нуар. Всё, что знаете. С самого начала.

За чаем (настоящим, чёрным, с местным аналогом мёда) и свежими булочками (испекла Кэт? нет, Кэт — призрак, она не может; значит, Жора) сэр Кевин поведал мне историю Империи Тьмы.

Она оказалась неожиданно… скучной. Не в плохом смысле. Просто я ожидала мрачных легенд, кровавых битв и страшных проклятий — а получила рассказ о бюрократии.

Тысячу лет назад, объяснил Кевин, на континенте шла война. Тогда ещё не было разделения на Тьму и Свет в нынешнем понимании — были просто маги, которые спорили о том, как правильно управлять магией. Одни считали, что силу надо брать из Бездны (тьма). Другие — что из Эфира (свет). Спор перешёл в войну, война затянулась на столетия, а потом кто-то предложил компромисс: Тёмные правят на своей территории, Светлые — на своей, а нейтральные земли — общие.

— И что, компромисс сработал? — спросила я.

— Почти, — сказал Кевин, макая булочку в чай. — Первые лет сто ещё воевали. Потом устали. А потом появился Договор Тысячи Лун.

— Что за договор?

— Магический контракт, который всё закрепил. Буквально всё: границы, правила, налоги, обряды. Каждую мелочь. Если Тёмный хочет провести ритуал — он должен подать заявку в Магическую Инспекцию. Если Светлый хочет освятить храм — то же самое. Сто шестьдесят семь форм, три инстанции, печать, подпись, ожидание.

— Сто шестьдесят семь форм, — повторила я. — Это… внушает.

— Это кошмар, — вздохнул Кевин. — У нас в Ордене половина паладинов увольняется не из-за опасности, а из-за бумажной работы. Заявку на чудо надо согласовывать за месяц. Чудо! К тому времени, как его согласуют, оно уже не нужно.

Я смотрела на него и понимала: этот мир создан для меня. Я — менеджер. Я обожаю формы. Я могу заполнять их во сне. Сто шестьдесят семь? Отлично. Я найду способ сократить до ста.

— А нынешний Тёмный Властелин — Рейвенар — он давно правит? — спросила я.

— Лет двести, кажется. — Кевин нахмурился, вспоминая. — Он третий в династии. Говорят, сначала он был не такой. Молодой, горячий. Даже пытался начать войну. А потом что-то произошло. Какая-то история с невестой. Подробностей никто не знает, но после этого он заперся в замке и перестал появляться на людях. Годы шли, и он становился всё мрачнее. Многие думают, что он замышляет что-то ужасное. А на самом деле…

— А на самом деле он просто устал, — закончила я.

Кевин удивлённо посмотрел на меня.

— Вы так думаете?

— Я знаю. Я вчера с ним разговаривала. Не о великих планах. О благовониях от моли.

Кевин поперхнулся булочкой.

— О… чём?

— О моли. Которая заводится в текстиле. Он попросил принести благовония. Прямо посреди ритуала.

Кевин смотрел на меня так, будто я рассказала, что Рейвенар танцует на столах и поёт частушки.

— Вы уверены, что это был именно Лорд Рейвенар?

— Абсолютно. Бледный, чёрные волосы, глаза как грозовое небо. И голос — такой, будто он говорит из колодца. Это он?

— Он, — подтвердил Бартоломью, который всё это время тихо стоял у входа, не принимая участия в разговоре. — И благовония я ему принёс.

Кевин перевёл взгляд с меня на демона, потом обратно.