Айрина Лис – Сделка на Авито (страница 7)

Глава 2. «Деревня Идиотов»

Лес Фиолетовых Сердец, как вскоре выяснили герои, обладал одной неприятной особенностью — он не заканчивался. Совсем. Казалось, они шли уже несколько часов, но пейзаж вокруг оставался удручающе одинаковым: те же фиолетовые стволы с пульсирующими листьями-сердечками, тот же бирюзовый мох под ногами, те же редкие светящиеся грибы, которые при их приближении замолкали, поджимали шляпки и делали вид, что они просто декоративные элементы ландшафта.

Два тусклых солнца, висевшие в зеленовато-жёлтом небе, даже не думали двигаться. Они застыли, как приклеенные, создавая вечные сумерки, в которых все тени казались длиннее и гуще, чем положено. Дима уже трижды пересчитал шаги, пытаясь вести примерный учёт пройденного расстояния, но после двух тысяч трёхсот сорока семи сбился, потому что Женя начал ныть.

— Я больше не могу, — простонал блогер в сто двадцать пятый раз, спотыкаясь о невидимый корень и едва не падая лицом в бирюзовый мох. — У меня ноги стёрты. У меня спина болит. У меня во рту вкус, как будто я лизнул батарею отопления в старом доме. И я хочу пить. И есть. И в туалет. И домой. В основном домой.

— Женя, если ты ещё раз скажешь слово «домой», я тебя ударю, — ровным голосом предупредил Дима, не оборачиваясь. — У нас нет дома. У нас есть лес, два идиотских солнца и перспектива стать главным блюдом на деревенском празднике. Прими это как данность и шагай молча.

— Но я правда устал! — Женя обиженно шмыгнул носом. — И вообще, почему ты командуешь? Ты у нас лидер? С каких пор? Мы это не обсуждали! Может, я хочу быть лидером!

— Пожалуйста, — Дима остановился и жестом пригласил его вперёд. — Веди. Куда идём? Где вода? Где еда? Как мы будем спасаться от жертвоприношения? У тебя есть план?

Женя открыл рот, закрыл, снова открыл и выдавил:

— Ну... мы могли бы... снять об этом ролик. Набрать просмотров. Монетизировать. А на вырученные деньги нанять армию и штурмовать этот замок, о котором говорил гоблин.

Дима посмотрел на него с таким выражением, с каким смотрят на ребёнка, предложившего построить ракету из кубиков.

— Гениально. Просто гениально. Одна проблема: у нас нет камеры, нет интернета, нет зрителей, и местная валюта, судя по всему, измеряется в душах, а не в рублях. Твои рекламные интеграции здесь не работают.

Оля, которая шла чуть позади, молча слушала их перепалку и пыталась игнорировать растущее чувство голода. Её врач-инстинкт уже несколько раз напоминал ей, что они не ели и не пили с момента попадания в этот мир, а обезвоживание в незнакомой среде — это прямой путь к потере сознания и смерти. Она прикидывала в уме, можно ли пить сок из фиолетовых деревьев (скорее всего нет), есть ли съедобные грибы (те, что молчат, а не те, что жалуются на жизнь) и как долго человек может продержаться на одном адреналине.

Внутренний монолог Оли в этот момент был полон профессиональной озабоченности и подавленной паники: «Вода. Нужна вода. Желательно кипячёная, но сойдёт любая, лишь бы без явных паразитов. Хотя какие здесь паразиты? Плюшевые медведи с зубами? Говорящие черви? Надо найти ручей или озеро. И еда. Что здесь едят? Грибы? Они разумные. Это каннибализм? Или фангибализм? Неважно. Жене нужен сахар, он бледный. Дима держится, но у него тоже скоро начнётся гипогликемия. Я сама уже вижу плавающие точки перед глазами. Так, спокойно. Ты пережила тридцатичасовое дежурство без перерыва, переживёшь и это. Надо только найти...»

Её размышления прервал резкий жест Димы.

— Стойте.

Они замерли. Впереди, за очередной стеной фиолетовых деревьев, лес, казалось, редел. Но дело было не в этом. Воздух изменился. К привычному уже запаху карамели и серы добавился новый, более приземлённый аромат — запах дыма. Не лесного пожара, а уютного, домашнего дыма от печки или костра. Пахло жареным мясом, травами и чем-то ещё, отдалённо напоминающим квашеную капусту.

— Вы чувствуете? — прошептал Женя, его ноздри раздувались, как у гончей, взявшей след. — Едой пахнет! Настоящей едой! Может, там нормальные люди? Или хотя бы не очень агрессивные монстры, которые готовы поделиться ужином?

— Или это деревня, в которой нас хотят принести в жертву, — мрачно напомнил Дима. — Запах может быть приманкой. Как в сказках про пряничный домик.

— Но мы всё равно пойдём туда, да? — с надеждой спросила Оля. — Потому что если мы не найдём воду в ближайшие пару часов, то жертвоприношение станет неактуальным. Мы просто умрём от обезвоживания, и наши души отправятся к этому Бархатному без всяких ритуалов.

Дима вздохнул. Логика в её словах была убийственной.

— Идём. Но тихо. И если увидим кого-то с ритуальным ножом — бежим в противоположную сторону, не оглядываясь.

Они двинулись вперёд, стараясь ступать как можно тише, что было затруднительно, учитывая, что бирюзовый мох под ногами имел свойство издавать тихое «чмоканье» при каждом шаге, словно не хотел отпускать их ноги.

Лес действительно начал редеть. Фиолетовые деревья уступали место более корявым, приземистым стволам с тёмно-бордовой корой и листьями, похожими на сморщенные ладони. Между ними появились просветы, и вскоре герои вышли на край большой поляны.

То, что они увидели, заставило их замереть и дружно выдохнуть. Это была не просто деревня. Это был... архитектурный кошмар, родившийся в мозгу пьяного грибника после употребления галлюциногенных поганок.

Деревня состояла из двух десятков домов, но построены они были не из дерева или камня. Дома были выращены. Огромные грибы, высотой в два-три человеческих роста, с толстыми, мясистыми ножками и широкими шляпками всех цветов радуги — от ядовито-оранжевого до тёмно-фиолетового, — служили жилищами. В ножках были прорезаны двери и окна, из которых лился тёплый, мерцающий свет. Вокруг некоторых грибов вились лестницы, вырезанные прямо в грибной плоти, ведущие на второй ярус, где, видимо, располагались спальни или кладовые.

Но самое жуткое впечатление производили заборы. Они были сделаны из костей. Длинных, изогнутых, явно не человеческих, но от этого не менее пугающих. Кости были тщательно выбелены, отполированы и связаны между собой чем-то вроде кожаных ремешков. Они образовывали аккуратные оградки вокруг каждого дома-гриба, а кое-где из них были сложены целые арки и декоративные башенки.

— Это... рёбра? — прошептал Женя, указывая дрожащим пальцем на ближайший забор.

— Похоже на то, — тихо ответил Дима, прищурившись. — Но слишком большие для человека. Смотри, суставные впадины не соответствуют человеческой анатомии. Это что-то крупнее. Гораздо крупнее.

— Драконьи, — вдруг раздался скрипучий голос откуда-то сбоку.

Все трое подпрыгнули от неожиданности. Рядом с ними, прислонившись к бордовому стволу, стоял... крестьянин. На вид ему было лет сто, не меньше. Маленький, сгорбленный, с морщинистым лицом, которое напоминало печёное яблоко, забытое в духовке на неделю. Одет он был в длинную рубаху из грубой мешковины, подпоясанную верёвкой, и штаны, заправленные в лапти, сплетённые из какого-то светящегося лыка. В руках он держал кривую палку, на которую опирался всем весом. Но самое примечательное было в его внешности — его глаза. Они были абсолютно чёрные, без белков, и в глубине их мерцали крошечные красные искорки. Упырь. Самый настоящий.

— Не бойтесь, мил-человеки, — проскрипел упырь, обнажая в улыбке два ряда мелких, но острых зубов. — Кости старые, мёртвые. Драконьи. Тут раньше драконы водились, пока их гоблины на сувениры не извели. А кости — материал хороший, крепкий, долгоиграющий. Человеческими костями мы заборы не городим. Человеческие кости — они для другого.

— Для чего? — с ужасом спросил Женя, пятясь назад.

— Для ритуалов, вестимо, — упырь пожал плечами, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Для зелий, для амулетов. Много для чего. Но вы не боись, вы нам живыми нужны. Пока живыми.

Он поднял палку и помахал ею в воздухе. В ту же секунду из-за грибов-домов, из-за костяных заборов, из-за каждого куста начали появляться другие жители. Их было много — десятка три, не меньше. Все они были разной степени «потусторонности». Некоторые выглядели почти как люди, только с неестественно бледной кожей и красными глазами (вампиры, догадалась Оля). Другие были откровенными упырями — сгорбленные, с длинными руками и чёрными провалами глаз. Третьи и вовсе напоминали помесь человека с каким-то животным: одна женщина имела кошачьи уши и хвост, мужчина рядом с ней щеголял козлиными рогами и раздвоенными копытами. Все они были одеты в такую же грубую мешковину, и все смотрели на троих чужаков с одинаковым выражением: смесь любопытства, голода и с трудом сдерживаемого религиозного экстаза.

— Попались, голубчики, — прошамкал старый упырь. — А мы уж заждались. Курьер-то наш, Квакля, сказал, что вы к вечеру будете, а вас всё нет и нет. Думали, может, медведи плюшевые вас сожрали. Или в болоте утопли. Ан нет, сами пришли. Хорошие гости, послушные.

— Мы не гости! — выкрикнул Дима, пытаясь придать голосу уверенности. — Мы... мы просто проходили мимо! Нам не нужны ваши ритуалы! Мы ищем дорогу к Замку Тени! У нас там... встреча назначена!

Толпа разразилась смехом. Смех был неприятный, каркающий, с присвистом и повизгиванием.