Айрина Лис – Сделка на Авито (страница 6)
Но потом медведь открыл пасть. И улыбка, вышитая нитками, разошлась в стороны, обнажая не мягкую ткань, а три ряда острейших, загнутых внутрь зубов, похожих на рыболовные крючки. Из пасти вырвался не рёв, а то самое утробное мурлыканье, от которого у Оли волосы встали дыбом.
Вслед за первым медведем из-за деревьев выкатились ещё пять. А потом ещё десять. Они были разных цветов — розовые, голубые, жёлтые, — все с такими же жуткими улыбками-оскалами и горящими недобрым огнём глазами-пуговками. Они двигались слаженно, как стая волков, окружая троих людей полукругом.
— Мамочки... — выдохнул Женя. — Это... это плюшевые медведи-убийцы. Диман! Олька! Бежим!
И он, не дожидаясь ответа, рванул в сторону, продираясь сквозь кусты с фиолетовыми сердечками. Один из медведей, самый крупный, коричневый, с лёгкостью, не свойственной плюшевой игрушке, прыгнул ему наперерез. Женя замер, увидев прямо перед своим лицом три ряда крючковатых зубов.
— Х-хороший мишка... — пролепетал он, пятясь. — Хороший, мягкий, плюшевый... Хочешь, я тебе подписочку на канал оформлю? Взаимную?
Медведь склонил голову набок, словно обдумывая предложение, а затем резко щёлкнул зубами в миллиметре от носа Жени. Тот взвизгнул и отпрыгнул назад, врезавшись в Олю.
— Они не выглядят дружелюбными! — крикнула Оля, хватая с земли увесистую ветку. — Дима, что делать?!
Дима, чей мозг наконец-то переключился из режима анализа в режим выживания, лихорадочно соображал. «Игрушки. Плюшевые игрушки с зубами. Что мы знаем о плюшевых игрушках? Они мягкие. Их можно порвать. У них, наверное, внутри набивка. Синтепон. Или что-то местное, магическое. Но они явно не бронированные. Оружия нет. Есть только ветки и камни. И паника. Паника — плохой советчик».
— Не бежать! — заорал он, перекрывая урчание медведей. — Они, кажется, реагируют на движение! Если побежим — догонят и порвут! Стойте на месте! Попробуем их отпугнуть!
Он схватил с земли камень, который оказался на удивление тёплым и гладким, и швырнул его в ближайшего медведя — розового, с вышитой на пузе надписью «Sweet Dreams». Камень попал медведю точно в лоб, в то место, где у нормальных игрушек бывает пластиковый носик. Медведь покачнулся, мурлыканье на секунду прервалось, сменившись возмущённым шипением, но затем он снова открыл пасть и двинулся вперёд, ничуть не пострадав.
— Не работает! — констатировал Дима. — Оля, у тебя в кармане зелья! Может, пригодятся?!
Оля, не теряя ни секунды, выхватила из кармана один из пакетиков, который гоблин сунул ей. «Храбрин». Она разорвала бумагу зубами и высыпала содержимое — горсть мелкого, искрящегося порошка — себе в рот, даже не думая о последствиях. Вкус был как смесь молотого перца и лимонной карамели. В ту же секунду её тело пронзила горячая волна, страх отступил, уступая место холодной, расчётливой ярости.
— А ну пошли вон, твари плюшевые! — закричала она, размахивая веткой. — Я врач! Я видела такое, что вам и не снилось! Я ампутировала конечности! Я вправляла вывихи! Я слушала жалобы пациентов в три часа ночи! Вы думаете, меня испугает кучка недоигрушек с плохой стоматологией?!
Она бросилась на ближайшего медведя, голубого, с бантиком на шее, и нанесла ему сокрушительный удар веткой по голове. Медведь отлетел в сторону, ударился о ствол фиолетового дерева и сдулся, как проколотый воздушный шарик, издав жалобный писк. Из дыры в его боку посыпалась не набивка, а что-то похожее на светящуюся пыльцу.
— Ого! — восхитился Женя, наблюдая за этим. — Олька, ты монстр! В хорошем смысле! Дай и мне это зелье!
Оля, не оборачиваясь, швырнула ему пакетик «Успокоина». Женя поймал его, высыпал порошок в рот, и через секунду его лицо приобрело блаженное, отрешённое выражение.
— А знаете что? — сказал он, мечтательно улыбаясь и глядя на приближающихся медведей. — Всё не так уж и плохо. Лес красивый. Грибы разговорчивые. Медведи... ну, милые, по-своему. Может, не стоит так агрессивно? Может, попробуем с ними подружиться? Эй, мишка! Хочешь, я тебе стишок расскажу? «Уронили мишку на пол...»
Один из медведей, самый маленький, зелёный, с вышитой на спине ромашкой, подошёл к Жене и уткнулся носом в его колено. Женя, всё с той же блаженной улыбкой, погладил его по плюшевой голове. Медведь заурчал, но на этот раз урчание было не угрожающим, а почти довольным.
— Работает! — крикнул Дима, наблюдая за этой сценой. — Зелье «Успокоин»! Оно их успокаивает! Женя, продолжай их гладить! Оля, бей тех, которые ещё агрессивные! А я...
Он посмотрел на третий пакетик, который выпал из кармана Оли и лежал на мху. «Неважно-всё-равно-умру-ин». Дима не был уверен, что хочет испытывать его действие, но выбора не было. Он подобрал пакетик, разорвал его и проглотил порошок. На вкус — как аптечный активированный уголь, смешанный с сахарной пудрой.
Мир вокруг него мгновенно изменился. Краски потускнели, звуки стали приглушёнными, а мысли в голове — удивительно ясными и спокойными. Он посмотрел на приближающегося к нему большого коричневого медведя с тремя рядами зубов и не почувствовал ничего. Ни страха, ни злости, ни желания бежать. Только лёгкое, философское любопытство.
— Знаешь, — сказал он медведю, глядя ему прямо в глаза-пуговки, — с точки зрения термодинамики, наше существование — это временное отклонение от состояния равновесия. Рано или поздно всё возвращается в хаос. Так какая разница, умру я сегодня от твоих зубов или через пятьдесят лет от инфаркта в очереди в поликлинике? В масштабах вселенной это не имеет значения.
Медведь остановился, склонил голову набок, словно прислушиваясь. Его пасть, уже было раскрывшаяся для атаки, медленно закрылась. Урчание стихло. Он посмотрел на Диму, потом на Олю, которая продолжала размахивать веткой, держа на расстоянии двух оставшихся агрессивных медведей, потом на Женю, который уже сидел на мху в окружении трёх успокоенных зверьков и читал им лекцию о пользе позитивного мышления.
Что-то в этой картине, видимо, сломало программу поведения плюшевых хищников. Самый крупный медведь, коричневый, издал короткий, отрывистый рык, и вся стая, включая тех, кого ещё не погладили и не ударили веткой, резко развернулась и, переваливаясь, скрылась в зарослях фиолетовых деревьев. Только зелёный медвежонок с ромашкой на спине на мгновение задержался, лизнул Женю в щёку шершавым, как наждачка, языком и убежал вслед за остальными.
В лесу снова наступила тишина. Только где-то далеко слышалось удаляющееся урчание и треск веток.
Оля опустила ветку, тяжело дыша. Действие «Храбрина», видимо, заканчивалось, потому что её начала бить мелкая дрожь, а в глазах появился испуганный блеск.
— Мы... мы выжили? — спросила она, оглядываясь. — Они ушли?
— Ушли, — подтвердил Дима, чьё философское спокойствие тоже начинало рассеиваться, уступая место обычному, здоровому страху и осознанию того, что он только что ел какой-то неизвестный порошок от гоблина. — Женя, ты как?
Женя сидел на мху, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Улыбка с его лица исчезла.
— Я гладил медведя-убийцу, — прошептал он. — Я читал ему стихи. Он лизнул меня в щёку. У меня, наверное, теперь бешенство. Или магическая инфекция. Или всё вместе.
— Не думаю, что у них есть бешенство, — успокоила его Оля, хотя её голос звучал не очень уверенно. — Но на всякий случай, когда вернёмся, сдадим анализы.
— Если вернёмся, — поправил Дима, поднимая с земли пакетик из-под «Неважно-всё-равно-умру-ина» и разглядывая его. На обратной стороне была надпись мелким шрифтом: «Побочные эффекты: временная апатия, склонность к фатализму, желание написать завещание. При передозировке возможна полная потеря воли к жизни. Не применять перед важными событиями. Произведено в мастерской Бабы Нюры, Сертификат Качества № 666-Б».
— Отлично, — резюмировал он. — Мы только что выжили благодаря зельям местной ведьмы-самогонщицы. Мы в лесу, где деревья с сердечками, грибы разговаривают, а плюшевые медведи хотят нас сожрать. Нас пригласили на собственное жертвоприношение. И, судя по всему, это только начало.
Он посмотрел на небо, которое просвечивало сквозь фиолетовую листву. Небо здесь было не голубое и не серое. Оно было цвета разбавленного абсента — зеленовато-жёлтое, с двумя маленькими, тусклыми солнцами, которые висели в разных концах небосвода, словно чьи-то уставшие глаза.
— Добро пожаловать в Адский Отпуск, — пробормотал он, вспоминая слова гоблина. — Что ж, по крайней мере, скучно не будет.
Оля подошла к нему и молча положила руку на плечо. Женя, всё ещё трясущийся, поднялся с земли и встал рядом.
— И что теперь? — спросил он. — Куда нам идти? Мы даже не знаем, в какой мы стороне от этой деревни. И как найти дорогу обратно домой.
Дима глубоко вздохнул, выбросил пустой пакетик и посмотрел в ту сторону, куда убежали медведи.
— Сейчас — подальше отсюда. Найдём воду, еду, укрытие. А потом будем думать. В конце концов, я программист. В любой системе есть баги и уязвимости. Значит, и в этом мире они тоже есть. Нам просто нужно их найти.
Он сделал первый шаг в неизвестность, вглубь леса Фиолетовых Сердец. Оля и Женя, переглянувшись, пошли за ним. Их приключение только начиналось, и оно обещало быть совсем не таким, как в туристических буклетах. Но выбора у них не было. Адский отпуск начался, и обратных билетов никто не продавал.