Айрина Лис – Сделка на Авито (страница 8)

— К Замку Тени! — прошамкал упырь, вытирая выступившие чёрные слёзы. — Да кто ж вас туда пустит-то без билета? А билет ваш — вот он! — он потряс в воздухе свёрнутым свитком, который вытащил из-за пазухи. — Приглашение на жертвоприношение! Сами подписали, когда в портал лезли!

— Мы ничего не подписывали! — возмутилась Оля.

— Мысленно подписали, — упырь назидательно поднял палец. — Как только в портал шагнули — так и подписали. Таков Закон Перемещения Душ, параграф восемнадцать, пункт четыре. Читали? Нет? А зря. Там мелким шрифтом всё написано. Но вы не переживайте, процедура отлаженная, почти безболезненная. Компот вкусный, оркестр, опять же. В прошлый раз, правда, скрипач фальшивил, но это потому, что у него двух пальцев не хватало. Сейчас нового нашли, целого.

Женя, который всё это время стоял ни жив ни мёртв, вдруг ожил.

— Подождите! — закричал он. — А можно вопрос? А зачем вам вообще нас в жертву приносить? Какой в этом смысл? Ну, убьёте вы нас, души уйдут к демону. А вам-то что с этого?

Вопрос повис в воздухе. Толпа замолчала, переглядываясь. Вперёд выступил ещё один житель — высокий, тощий вампир с аристократическими чертами лица, одетый в рваный, но когда-то дорогой камзол. Он говорил с лёгким акцентом, растягивая гласные.

— Молодой человек, вы задали прекрасный вопрос, — произнёс он, и в его голосе слышалась вековая усталость. — Видите ли, наша деревня находится под патронажем Господина Бархатного, демона-бюрократа, который управляет всем этим регионом. И каждый месяц, согласно Договору о Поставке Душ, мы обязаны отправлять ему три свежие души. Взамен он не насылает на нас Мор, Глад и Прочие Неприятности, а также обеспечивает защиту от внешних врагов. Всё просто.

— Но почему именно чужаков?! — не унимался Женя. — Почему вы не можете приносить в жертву кого-нибудь из своих? Ну, там, преступников, или просто тех, кто вам не нравится?

Вампир поморщился.

— Пробовали. Не принимает. Бракованные души, говорит. Местные души уже «прописаны» в этом мире, у них есть регистрация, они не годятся для экспорта. А души чужаков — они чистые, без местной прописки. Идеальный товар. К тому же, — он понизил голос, — это традиция. Наши предки веками так делали. Не нам её нарушать.

— Замечательная традиция, — саркастически заметил Дима. — Убивать невинных людей, чтобы задобрить демона. Очень прогрессивно.

— А вы не невинные, — возразил упырь с палкой. — Вы — попаданцы. А у нас к попаданцам особое отношение. Вы же сами сюда пришли, никто вас не звал. Вернее, звали, но вы откликнулись. Значит, согласились на наши правила.

Внутренний монолог Димы в этот момент был полон отчаяния и ярости: «Так, это какой-то бюрократический ад. В прямом смысле. У них договор, параграфы, традиции. С ними нельзя договориться, потому что они действуют по инструкции. Как объяснить им, что мы не товар? Что мы живые люди со своими планами? Хотя... они, кажется, это и так понимают. Просто им плевать. Для них мы — ресурс. Как нефть или газ. Надо найти лазейку в их правилах. Любая бюрократическая система уязвима для крючкотворства. Надо только понять, на чём их можно поймать».

Оля, слушая вампира, почувствовала, как к горлу подступает ком. Ей было страшно, но ещё больше — жалко этих существ. Они выглядели не злыми, а скорее загнанными в угол, вынужденными следовать древнему договору, который они не могут разорвать. Её врачебное сердце, привыкшее видеть боль и страдание, уловило в их глазах ту же обречённость, что и у хронических больных, которые знают, что лекарства нет, но продолжают ходить на процедуры.

— Послушайте, — тихо сказала она, обращаясь к вампиру и старому упырю. — Я понимаю, у вас договор. Но, может, есть какой-то способ его обойти? Ну, например, найти другого поставщика душ? Или подать апелляцию? Или... я не знаю... объявить забастовку?

Толпа снова засмеялась, но на этот раз смех был грустным.

— Забастовку? — переспросила женщина с кошачьими ушами. — Против Господина Бархатного? Да он нас в порошок сотрёт одним росчерком пера! У него в подчинении Легион Канцелярских Бесов и Армия Крючкотворов! Мы для него — просто строчка в отчёте. Нет, милая, тут только один выход — выполнять план.

— А если мы сами пойдём к этому Бархатному и поговорим с ним? — предложил Дима. — Может, мы сможем предложить ему что-то взамен? Мы, в конце концов, не простые крестьяне. Я программист, могу автоматизировать его документооборот. Оля — врач, может лечить его бесов. Женя... Женя может вести его блог. У каждого есть полезные навыки.

— Блог? — упырь непонимающе нахмурился. — Это что за зверь?

— Это когда ты рассказываешь о своей жизни в интернете, и все тебя смотрят, — пояснил Женя. — Очень полезная вещь для имиджа.

— Интернета у нас нет, — отрезал вампир. — И Господин Бархатный не принимает посетителей без предварительной записи за три месяца. А запись осуществляется только через жертвоприношение. Замкнутый круг.

В этот момент толпа расступилась, и вперёд вышел тот, кого Дима мысленно уже окрестил «Главным». Это был дед. Очень старый дед, сгорбленный до такой степени, что его нос почти касался колен. Одет он был в длинный балахон из непонятного материала, который при движении переливался всеми оттенками чёрного. Но самое жуткое было не в его возрасте и не в одежде. Самое жуткое было в его бороде. Она состояла из живых змей. Десятки тонких, извивающихся змеек чёрного, зелёного и красного цвета сплетались на его подбородке, шипели, высовывали раздвоенные язычки и смотрели на героев немигающими бусинками глаз. Каждая змейка, казалось, жила своей жизнью, но при этом подчинялась воле хозяина.

— Т-т-тише, — прошипел дед, и его голос был похож на шорох песка, пересыпаемого из одной банки в другую. — Не галдите. Дайте старику подумать.

Толпа мгновенно затихла. Даже упырь с палкой перестал шамкать. Дед подошёл ближе к героям, и Дима почувствовал, как его пробирает холод. От деда веяло древней, нечеловеческой силой, которая ощущалась физически, как давление воздуха перед грозой.

— Значит, говорите, не подходите для жертвоприношения? — прошелестел дед, разглядывая их по очереди. Его глаза, глубоко запавшие в глазницы, были мутно-белыми, как у варёной рыбы, но Дима готов был поклясться, что старик видит их насквозь. — Холестерин повышенный, аллергия, навыки полезные... Интересно. Очень интересно.

Одна из змей в его бороде, ярко-зелёная с красными полосками, выползла вперёд и уставилась на Олю. Оля почувствовала, как по спине побежали мурашки. Змея высунула язык и, казалось, попробовала воздух на вкус.

— А что, если... — дед замолчал, потирая подбородок, отчего змеи забеспокоились и начали шипеть громче. — Что, если проверить их? Вдруг они и правда не простые чужаки? Вдруг в них есть божественная искра?

Толпа зашепталась. Вампир скептически скривился.

— Божественная искра? У этих? Да посмотрите на них! Один трясётся, как осиновый лист, вторая от голода скоро в обморок упадёт, третий только и делает, что огрызается. Какие из них боги?

— Боги бывают разные, — философски заметил дед. — Иногда самые невзрачные существа оказываются воплощением великих сил. Помните историю про бога Урожая, который явился в виде облезлого кота? Нет? Ну и ладно. Я предлагаю испытание.

Сердце Димы упало. Он слишком хорошо знал, чем обычно заканчиваются «испытания» в фэнтези-мирах.

— Какое испытание? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дед улыбнулся, и от этой улыбки змеи в его бороде зашипели громче, обнажая крошечные ядовитые клыки.

— Простое. Очень простое. Вы съедите Пирог.

— Пирог? — переспросил Женя, и в его голосе на мгновение мелькнула надежда. — С чем пирог? С яблоками? С капустой? Я, вообще-то, на диете, но если ради спасения жизни...

— С начинкой, — дед сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — С Особой Начинкой.

Он щёлкнул пальцами, и из ближайшего дома-гриба выбежали две молодые упырихи с подносом в руках. На подносе, накрытый чистой тряпицей, лежал... пирог. Он был румяный, пышный, с аппетитной золотистой корочкой, и от него исходил умопомрачительный запах — ваниль, корица, топлёное молоко и что-то ещё, неуловимо домашнее, уютное, как воспоминание о детстве у бабушки в деревне.

Но было одно «но». Начинка. Она шевелилась. Под тонким слоем теста что-то медленно пульсировало, извивалось, словно внутри пирога жили десятки маленьких змеек или червей. Тряпица, прикрывавшая пирог, слегка колыхалась в такт этим движениям.

Женя побледнел и попятился.

— Нет. Нет-нет-нет. Я не буду это есть. Там что-то живое. Оно шевелится!

— Конечно, живое, — подтвердил дед. — Начинка должна быть свежей. Это Черви Откровения. Очень редкий вид. Они живут только в корнях Фиолетовых Сердец и питаются страхами тех, кто проходит мимо. Если вы съедите пирог и черви не причинят вам вреда, значит, вы действительно боги или, по крайней мере, существа высшего порядка. Тогда мы вас отпустим и даже укажем дорогу к Замку Тени. А если нет...

— Что «если нет»? — спросила Оля, хотя ответ был очевиден.

— Если нет, значит, вы обычные смертные, и ритуал жертвоприношения состоится по расписанию, — закончил вампир. — Всё честно. Шанс есть у всех.

Внутренний монолог Оли достиг критической точки: «Черви. Живые черви в пироге. Которые питаются страхами. Я врач. Я должна думать рационально. Что будет, если их съесть? Они могут быть ядовиты. Могут вызвать галлюцинации. Могут начать пожирать меня изнутри. А могут и не начать. У нас нет выбора. Если откажемся — нас убьют прямо сейчас. Если согласимся — есть призрачный шанс выжить. В медицине это называется «терапия отчаяния». Когда все протоколы исчерпаны, и остаётся только экспериментальное лечение. Что ж, я ела и не такое в студенческие годы. Стипендии не хватало, приходилось питаться дошираком с истёкшим сроком годности. Черви — это новый уровень, но выжить можно».