Айрина Лис – Сделка на Авито (страница 9)

Дима, в свою очередь, лихорадочно искал лазейку.

— А условия испытания чётко определены? — спросил он, прищурившись. — Что значит «не причинят вреда»? Вред — понятие растяжимое. Если у меня от них начнётся несварение желудка, это считается вредом? А если они будут щекотать мне горло, когда я буду их глотать? Где критерии оценки?

Дед с интересом посмотрел на него.

— А ты дотошный, — прошелестел он. — Мне это нравится. Критерии просты: вы съедаете по куску пирога. Ждёте, пока начинка... усвоится. Если через час вы всё ещё будете стоять на ногах, говорить и не изрыгать из себя потоки тьмы — испытание пройдено. Подробности процесса усвоения значения не имеют.

— А если нас вырвет? — уточнил Женя.

— Тогда испытание не засчитывается, — отрезал вампир. — Надо удержать в себе. Таковы правила.

— Прекрасно, — пробормотал Дима. — Просто прекрасно.

Он посмотрел на пирог, который уже поставили на импровизированный стол — большой плоский камень, поросший мхом. Запах ванили и корицы стал ещё сильнее, перебивая даже запах дыма и серы. Желудок Димы предательски заурчал, напоминая, что он не ел уже очень давно. Но разум кричал: «Не смей! Это ловушка!»

Оля подошла к пирогу первой. Её лицо было бледным, но решительным.

— Я врач, — сказала она, глядя в глаза деду. — Я понимаю, что это, скорее всего, смертельно опасно. Но я также понимаю, что другого выхода у нас нет. Я готова пройти испытание.

— Оль, ты с ума сошла?! — зашипел Женя. — Там черви! Живые!

— Женя, у нас нет выбора, — тихо ответила она. — Либо мы съедим пирог и, возможно, выживем. Либо нас убьют здесь и сейчас. Я предпочитаю контролируемый риск.

— Я с тобой, — сказал Дима, вставая рядом. — В конце концов, что мы теряем? Кроме содержимого наших желудков и, возможно, рассудка.

Женя затравленно посмотрел на них, потом на толпу упырей и вампиров, которые смотрели на него с жадным любопытством, потом снова на пирог.

— Я... я не могу, — прошептал он. — У меня фобия. Фобия червей. И всего, что шевелится. Я даже устриц не ем, потому что они выглядят как сопли в ракушке. А тут целый пирог с живыми червями! Это выше моих сил!

— Жень, — Оля взяла его за руку. — Помнишь, как ты боялся выступать перед камерой, когда только начинал блог? Ты говорил, что тебя парализует от страха, что ты будешь выглядеть глупо. Но ты пересилил себя и записал первый ролик. И второй. И сотый. И сейчас ты можешь болтать без умолку перед любой аудиторией. Это то же самое. Просто сделай шаг вперёд. Мы с тобой.

Женя сглотнул. В его глазах стояли слёзы.

— Но в блоге меня не могли сожрать изнутри черви...

— Не драматизируй, — Дима хлопнул его по плечу. — Если что, я обещаю написать на твоём канале прощальный пост. «Женя героически погиб, пытаясь съесть пирог с червями». Представляешь, сколько просмотров? Миллион, не меньше.

Женя нервно хихикнул. Шутка была дурацкой, но именно это ему и было нужно, чтобы немного расслабиться.

— Ладно, — выдохнул он. — Чёрт с вами. Давайте сдохнем вместе.

Дед удовлетворённо кивнул, и змеи в его бороде одобрительно зашипели.

— Мудрое решение. Приступайте.

Упыриха с подноса сдёрнула тряпицу, и пирог предстал во всей своей красе. Он был нарезан на три равные части, и в местах разрезов было видно, как в тёмной, маслянистой начинке что-то извивается. Черви были тонкие, длиной с мизинец, бледно-розового цвета, и от них исходило слабое свечение, как от гнилушек в лесу.

Оля взяла первый кусок. Он был тёплым, тесто мягко пружинило под пальцами. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, представила, что это просто экзотическое блюдо в дорогом ресторане, и откусила.

Вкус оказался... неожиданным. Сначала — сладкая ваниль и корица, как в обычной выпечке. Но потом, когда зубы раздавили первого червя, рот наполнился чем-то похожим на смесь мятного ликёра и острого перца. Червь лопнул на языке, выпуская волну тепла, которая прокатилась по пищеводу и взорвалась где-то в животе. Оля почувствовала, как её сознание слегка поплыло, перед глазами заплясали цветные пятна.

— Ну как? — с тревогой спросил Женя.

— Вкусно, — удивлённо ответила Оля, прожёвывая. — Очень странно, но вкусно. И... кажется, они не кусаются.

Дима взял второй кусок. Он решил не разжёвывать, а проглотить целиком, как таблетку, но это оказалось невозможно — кусок был слишком большим. Пришлось жевать. Черви лопались на зубах с тихим хрустом, и каждый взрыв приносил новую волну ощущений — холод, жар, покалывание, эйфорию. Дима вдруг понял, что ему всё равно. Абсолютно всё равно, что будет дальше. Он доел кусок, облизал пальцы и улыбнулся.

— Это... что-то с чем-то, — сказал он. — Если выживем, надо будет рецепт попросить.

Женя, глядя на них, набрался храбрости. Он взял последний кусок дрожащими руками, зажмурился, зажал нос и откусил. Черви зашевелились у него во рту, и он едва не выплюнул всё обратно, но усилием воли заставил себя жевать и глотать. Вкус был омерзительным и восхитительным одновременно — как будто он съел живую, извивающуюся карамель с острым соусом.

Когда последний кусок был проглочен, трое героев стояли посреди деревни, тяжело дыша и глядя друг на друга. Животы у всех троих бурлили, по телу разливалось странное тепло, а в ушах начинал нарастать тонкий, мелодичный звон.

— Ну что, — прошелестел дед, поглаживая змей в бороде, — теперь осталось только подождать. Час. Ровно час. А там посмотрим, боги вы или просто ужин.

Толпа зашевелилась, устраиваясь поудобнее. Кто-то притащил лавки из костей, кто-то расстелил на мху шкуры. Жители деревни готовились к представлению. А герои стояли, чувствуя, как внутри них начинается что-то необъяснимое, что-то, что заставило червей Откровения запеть.

Глава 3. «Испытание на Божественность»

Час ожидания в компании трёх десятков упырей, вампиров и прочей нечисти, которая смотрела на них с нетерпением гурманов в дорогом ресторане, тянулся бесконечно. Дима, Оля и Женя сидели на грубо сколоченной лавке из драконьих костей, выставленной в центре деревенской площади, и чувствовали, как внутри них происходит что-то странное.

Первые минут десять после поедания пирога ничего особенного не происходило. Животы бурлили, по телу разливалось приятное тепло, а в голове стоял лёгкий туман, как после бокала хорошего красного вина на голодный желудок. Жители деревни, рассевшиеся вокруг площади на костяных лавках, шкурах и просто на бирюзовом мху, перешёптывались, делали ставки (Оля заметила, как две упырихи передавали друг другу какие-то блестящие камешки, явно заключая пари) и смотрели на героев с тем же выражением, с каким посетители зоопарка смотрят на редких животных в вольере — смесь любопытства, лёгкой брезгливости и ожидания, что зверюшка вот-вот сделает что-нибудь интересное.

— Как вы себя чувствуете? — спросил дед со змеиной бородой, который восседал на подобии трона, сложенного из особенно крупных драконьих рёбер. Его мутно-белые глаза, казалось, проникали в самую душу.

— Как будто съел просроченный йогурт, смешанный с новогодним фейерверком, — честно ответил Дима, потирая живот. — Внутри всё искрится и стреляет. Но в целом терпимо.

— А у меня такое чувство, будто я проглотил маленького ёжика, — пожаловался Женя. — Он там шевелится, колется и, кажется, пытается построить гнездо.

Оля, как врач, попыталась проанализировать ощущения более научно.

— Перистальтика усилена, наблюдается лёгкая тахикардия, расширение зрачков. Субъективно — чувство эйфории, сменяющееся волнами тревоги. Возможно, действие какого-то нейротоксина, влияющего на серотониновые рецепторы. Или магия. Склоняюсь к магии, потому что в нормальной фармакологии черви не поют.

— Пока не поют, — поправил её вампир в рваном камзоле, который стоял неподалёку, скрестив руки на груди. — Но это только начало. Черви Откровения сначала осваиваются в носителе, изучают его страхи, его самые тёмные мысли. А потом начинают... выражать их.

— В каком смысле «выражать»? — насторожился Дима.

— В прямом. Они поют. Поют то, что боятся их носители. То, о чём они молчат даже наедине с собой. Это... весьма поучительное зрелище. В прошлый раз один чужеземец, который утверждал, что он бесстрашный воин, вдруг начал петь тонким голосом о том, как боится, что его жена узнает о его коллекции фарфоровых кукол. Очень трогательно. Жаль, что он не выдержал испытания — черви сожрали его изнутри, когда он попытался подавить песню.

Женя побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже некуда.

— То есть, мы сейчас начнём петь о своих страхах? При всех? Это же... это хуже, чем стрим, на котором я случайно показал свой браузер с закладками!

— Именно, — кивнул вампир с лёгкой улыбкой. — Поэтому испытание и называется «на божественность». Только истинные боги или те, в ком нет страха, могут пройти его, не опозорившись и не погибнув. Обычные смертные либо умирают в муках, когда черви пожирают их страхи, либо сходят с ума от того, что их самые тёмные тайны становятся известны всем.

Внутренний монолог Димы в этот момент напоминал паническую атаку, замаскированную под логический анализ: «Так. Страхи. Мои страхи. Что я боюсь? Пауков. Это раз. Боюсь, что мой код на работе окажется полным дерьмом, и меня уволят. Это два. Боюсь, что никогда не встречу человека, с которым захочется прожить жизнь, и умру в одиночестве в своей однушке, и меня найдут только через две недели по запаху. Это три. Боюсь, что мама узнает, что я так и не починил ей ноутбук, а просто сказал, что он сгорел. Это четыре. Боюсь, что Оля и Женя узнают, что я на самом деле не такой циничный, каким кажусь, а просто прикрываюсь сарказмом, потому что так легче. Это пять. И всё это сейчас вылезет наружу в форме песни? Ужас».