Айрина Лис – Сделка на Авито (страница 2)

Гость не ответил. Он внимательно осматривал «Буран», но его взгляд скользил не по пылесосу, а по комнате, по стенам, по лицам людей. Казалось, он сканирует их.

— Деньги-то с собой? — напрямую спросил Дима, складывая руки на груди. Его циничная натура требовала конкретики. — Мы цену в объявлении указали — пять тысяч. Торг уместен, но только если вы действительно готовы забрать эту бандуру. Мы не музей, а просто хотим освободить балкон.

— Деньги... — гость произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус и оно ему не очень нравилось. — Деньги — это такая условность. Я предлагаю бартер. Вещь на вещь.

Дима и Оля переглянулись. Женя издал звук, похожий на «О-о-о, интрига!». Гость поставил свой фибровый чемоданчик на стол, заваленный журналами и пустыми чашками. Замки на чемодане были необычные — тусклые, из тёмного металла, с выгравированными символами, напоминавшими то ли клинопись, то ли схему метрополитена.

Он щёлкнул замками. Звук был резкий, как выстрел степлера, и от него у всех троих заложило уши на секунду. Крышка откинулась. Внутри, на подкладке из тёмно-красного, почти чёрного бархата, лежала... печать.

Оля первая подалась вперёд, движимая профессиональным любопытством врача, привыкшего рассматривать всё странное как потенциальный симптом. Это был плоский камень размером с мужскую ладонь, идеально круглый, чёрный, как антрацит, но с вкраплениями, которые при определённом освещении отливали багрянцем. По краю шёл обод из неизвестного серого металла, на котором были вырезаны руны. Они не были похожи ни на скандинавские, ни на славянские. Это были острые, угловатые знаки, от которых рябило в глазах, если смотреть на них слишком долго. В центре камня была выемка, похожая на оттиск пальца, но не человеческого — слишком узкая и длинная.

— Что это за хрень? — спросил Дима, не прикасаясь к предмету. У него было правило, выработанное годами работы с чужим кодом: не трогай то, что не понимаешь.

— Это древняя печать, — сказал гость. Его голос приобрёл неожиданно бархатистые, вкрадчивые ноты. — Очень старый и очень редкий артефакт. Ему несколько тысяч лет. Он обладает... скажем так, интересными свойствами. Для коллекционера это бесценная вещь. А пылесос — это утилитарный предмет. Срок его службы конечен. А эта вещь — навсегда.

Женя уже забыл про пылесос. Он протянул руку к камню, но Оля перехватила его запястье.

— Жень, не надо, — тихо сказала она. — Он выглядит... негигиенично.

— Да ладно тебе, Оль! — заныл Женя. — Ты посмотри, какая фактура! Руны! Это же эксклюзив! Я сниму об этом отдельный выпуск! «Тайна древней печати из московской квартиры». Миллион просмотров! Может, это печать самого Рюрика! Или Атлантов!

— Скорее уж печать из ЖЭКа на опломбирование счётчика, — буркнул Дима. — Слушайте, уважаемый, мы не антиквары. Нам нужны наличные. У меня ипотека, у Жени — кредит за новую камеру, а Оля копит на отпуск, чтобы не видеть нас хотя бы две недели. Предлагаете нам сдавать этот камень в ломбард?

Гость впервые посмотрел на Диму прямо, и в его тусклых глазах промелькнуло что-то похожее на искру живого интереса. Или голода.

— Отпуск, — медленно повторил он, словно смакуя слово. — Отпуск... Вам бы хотелось уехать куда-нибудь подальше от всего? Бросить эту серость, эти заботы, эти вечные звонки и обязательства?

В комнате повисла тишина. Только слышно было, как на кухне капает вода из крана — Дима всё никак не мог собраться поменять прокладку.

Внутренний монолог Димы в этот момент звучал примерно так: «Что за цирк? Мужик явно с прибабахом. Наверное, из тех, кто верит в торсионные поля и плоскую Землю. Сейчас начнёт впаривать нам какую-то эзотерическую чушь. Надо его вежливо выпроводить. С другой стороны... «Уехать подальше от всего» — звучит заманчиво. Господи, о чём я думаю? Завтра понедельник, деплой новой версии в десять утра. Уехать. Ха. Разве что в мир, где нет дедлайнов и дураков-заказчиков».

Оля думала о другом: «От него веет холодом. Я видела много больных, умирающих, даже мертвых. Но от этого человека не пахнет жизнью. Он как... пустой. Как сброшенная кожа. И камень этот... У меня от него мурашки по спине. Бабушка рассказывала, что есть вещи, которые лучше не трогать руками, потому что они трогают тебя в ответ. Глупость, конечно. Наверное, я просто переработала. Трое суток дежурств подряд дают о себе знать. Но всё равно... он знал про отпуск. Мы только вчера обсуждали это в чате. Случайность?»

Женя же, как обычно, думал о контенте: «Блииин, какой образ! Надо было всё-таки включить камеру скрытно! Если сейчас выпроводить его, я не прощу себе этого никогда! Это же не просто покупатель, это готовый персонаж для сериала! Может, он экстрасенс? Или сбежавший из психушки? Надо аккуратно попробовать взять интервью. Так, Женёк, соберись. Представь, что ты Дудь, только без денег и уважения. Задай умный вопрос».

— А что за свойства? — спросил Женя, нарушая тишину. — Ну, у камня. В объявлении же не указано. Лечит от храпа? Заряжает воду? Притягивает женщин?

Гость медленно покачал головой. Его кепка при этом даже не шелохнулась, будто приросла к черепу.

— Гораздо интереснее. Говорят, эта печать способна слышать желания. И исполнять их. Но не так, как в сказках. Она не приносит богатство или любовь. Она... перемещает. Да. Перемещает в то место, которое наиболее соответствует внутреннему состоянию владельца. В его истинный мир.

Дима фыркнул.

— То есть, если я сейчас подумаю о пляже с пальмами, она отправит меня в Таиланд? Без визы? Идеально. Берём. Жень, упаковывай пылесос, дяде пора домой.

— Не в Таиланд, — терпеливо, как ребёнку, объяснил гость. — В Таиланд можно купить билет на самолёт. Это скучно. Эта печать отправляет... дальше. Туда, где реальность — это отражение души. Где страхи обретают плоть, а мечты становятся клеткой. Я слышал, многие, кто пользовался ею, находили там именно то, что искали. Вот только вернуться удавалось не всем.

Он замолчал, давая им переварить информацию. Эффект был противоположный ожидаемому. Дима окончательно потерял интерес, посчитав гостя городским сумасшедшим. Оля напряглась ещё больше, её врачебный инстинкт самосохранения включился на полную мощность. А Женя... Женя загорелся.

— Это круто! — почти закричал он. — Ребята, вы не понимаете! Это же как в кино! Типа «Джуманджи», только по-взрослому! А вдруг правда? Диман, Олька, давайте попробуем! Ну а что? Что мы теряем? Вечер пятницы? Сериал про ментов мы всегда посмотреть успеем!

— Жень, уймись, — устало сказала Оля. — У меня завтра смена с восьми утра. И у меня нет желания оказаться «в мире, где страхи обретают плоть». Мне и в травмпункте хватает страхов, обретших плоть в виде мужика, упавшего с табуретки на корпоративе.

— Да ладно тебе, Оль! Просто прикол! Мы встанем в круг, возьмёмся за руки и подумаем о чём-нибудь классном! — Женя уже схватил камень. Он лежал в его ладони, и Женя отметил, что камень очень холодный. Не комнатной температуры, а именно ледяной, словно его только что достали из морозилки. Но ему было всё равно.

Гость отступил на шаг назад, к двери. В его глазах мелькнуло то, что можно было бы назвать удовлетворением, если бы у него была нормальная мимика.

— Стойте, — сказал Дима, делая шаг к Жене. — Положи камень обратно в чемодан. Я не верю во всю эту муть, но не нравится мне этот тип. Отдай ему его безделушку, пусть забирает пылесос за пять тысяч или валит лесом. Чует моя селезёнка, добром это не кончится.

— А я вот чую, что контент будет бомбическим! — Женя высоко поднял печать. — Так, давайте по-быстрому. Диман, Оль, идите сюда! Встанем кружком, как пионеры у костра. Я читал про такие штуки. Нужно синхронизировать мысли. Думаем о том, куда бы мы хотели попасть.

Он подошёл к Диме и, несмотря на сопротивление, схватил его за руку, вложив в неё край печати. Камень оказался на удивление тяжёлым. Дима хотел отдёрнуть руку, но кожа словно прилипла к холодной поверхности. Оля, видя, что друзья уже ввязались в очередную авантюру, вздохнула и, подчиняясь какому-то внутреннему порыву врача (не бросать же пациентов, даже если пациенты — два великовозрастных идиота), подошла и положила свою ладонь сверху на руку Димы.

— Ну и что теперь? — спросила она, глядя на камень. Руны на ободке начали едва заметно светиться. Сначала тусклым вишнёвым, потом ярче, как угли, на которые подули.

— А теперь, — подал голос гость из полумрака прихожей, — скажите то, что у вас на душе. Скажите, чего вы хотите больше всего на свете в эту самую минуту. И не вздумайте врать. Печать чувствует ложь.

В комнате стало душно. Запах озона, резкий и свежий, начал перебивать запах старой пыли и ванили. Волосы на голове у Оли начали электризоваться и подниматься вверх, создавая вокруг её головы лёгкое облачко.

Женя, которому терять было нечего, кроме пары тысяч подписчиков-ботов, зажмурился и выпалил первое, что пришло в голову, подкреплённое месяцами неудач в блогинге и хронической нехваткой признания:

— Я хочу туда, где я реально буду нужен! Где меня оценят! Где моя харизма и чувство юмора будут не просто словами в описании профиля! Где я стану... королём! Да! Хочу быть королём! Ну, или хотя бы принцем, без разницы, лишь бы все слушались!