Айрина Лис – Сантехник в темном баронстве, или Горячий трубопровод судьбы (страница 6)

Зина вздохнула, порылась в кармане робы и достала складную вилку – старую, советскую, алюминиевую, которую она всегда носила с собой на случай, если придется перекусывать на объекте, где посуды отродясь не водилось. Щелкнув механизмом, она ловко наколола кусок мяса и отправила его в рот.

Вокруг воцарилась тишина. Поварята застыли с открытыми ртами. Ганс выронил недоеденный кусок.

– Это… это что за колдовство? – прошептал какой-то чумазый мальчишка.

– Инструмент, – с набитым ртом ответила Зина. – Вилка складная. Удобно. Не руками же в самом деле. Антисанитария.

Она доедала в полной тишине, под изумленными взглядами кухонной обслуги, и уже подумывала о том, не попросить ли добавки, как вдруг в кухню вбежал запыхавшийся слуга в ливрее.

– Госпожа… госпожа Зина? – выпалил он, задыхаясь. – Вас лорд требует. Немедленно. В тронный зал.

– Что, прямо сейчас? – Зина отложила вилку. – А доесть? Нехорошо еду бросать.

– Лорд сказал: немедленно, – слуга переминался с ноги на ногу, косясь на Ганса, который многозначительно кашлянул.

Зина тяжело вздохнула, подхватила ящик и, кивнув на прощание остолбеневшей кухне, поплелась за слугой.

Тронный зал впечатлял. Высокие стрельчатые своды терялись в темноте, где, казалось, клубился вечный сумрак. Длинный стол из черного дерева, за которым могла бы усесться целая шайка разбойников, тянулся вдоль стены. В центре зала, на возвышении, стоял трон. Тоже черный, инкрустированный костями. Не человеческими, вроде бы, а какими-то звериными, но выглядело это все равно жутковато.

На троне восседал Лорд Дитрих. Он сменил позу: теперь он не стоял, погруженный в скорбь, а сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на вошедшую Зину с холодным, надменным выражением лица. Рядом с ним суетился тощий, похожий на высушенную воблу, секретарь с пергаментом и пером в руках. По бокам трона замерли двое стражников в тяжелых доспехах, с длинными мечами на поясах. В зале было холодно, сыро и торжественно, как в склепе во время официального приема.

Зина остановилась посреди зала. Кланяться она не стала, реверансов не делала. Просто поставила ящик на каменный пол, уперла руки в боки и принялась осматривать помещение профессиональным взглядом прораба, принимающего объект.

«Так, потолки, – отметила она про себя. – Высокие, сводчатые. Тепло уходит знатно. И текут, вон, разводы. Значит, крыша дырявая. Стены каменные, промерзают, конденсат. В углах плесень – пока не алая, а обычная, черная. Отопления нет, камины, видимо, только в жилых покоях. Дубачина. Окна – щели заложены тряпками. Бардак полный. Хозяин – разгильдяй».

Дитрих выдержал паузу, давая ей возможность проникнуться величием момента, но Зина, казалось, вообще не замечала ни его величественной позы, ни суровых стражников, ни костяного трона.

– Подойди, – наконец произнес он ледяным тоном.

Зина подошла. Остановилась в двух шагах от трона, задрала голову и посмотрела на него снизу вверх. Взгляд у нее был цепкий, оценивающий, без тени подобострастия.

– Ты, – начал Дитрих, – утверждаешь, что явилась из другого мира. Что ты – сан… сантехник. Что ты не ведьма и не шпионка.

– Утверждаю, – кивнула Зина. – А вы, я так понимаю, решили устроить допрос с пристрастием? – она кивнула на стражников и секретаря, который уже навострил перо, готовый записывать каждое ее слово.

– Я хочу знать правду, – голос Дитриха стал жестче. – В моем мире ложь и коварство – обычное дело. Ведьмы плетут интриги, соседи подсылают убийц, а демоны являются в обличье невинных дев. Почему я должен верить тебе?

– А я и не прошу верить, – пожала плечами Зина. – Я предлагаю сделку. Я чиню ваши трубы и сортиры, вы меня не сжигаете и помогаете вернуться домой. Где тут коварство? Я ж не прошу ключи от казны или руку вашу аристократическую.

Секретарь поперхнулся и уронил перо. Стражники под шлемами, кажется, закатили глаза.

Дитрих подался вперед. Вокруг его рук, лежащих на подлокотниках трона, начал сгущаться сумрак. Воздух в зале ощутимо похолодел. Свечи в канделябрах замигали, затрещали и погасли. Остался только тусклый свет, сочащийся из стрельчатых окон, и багровое свечение, исходящее от рук лорда. Тьма клубилась, тянулась к Зине тонкими щупальцами, пытаясь обвить ее ноги.

Зина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Страх был, но где-то глубоко, на уровне инстинктов. А на поверхности, в мозгу, привыкшем к аварийным ситуациям, включился другой режим: «Не паникуй, оценивай обстановку».

Она чихнула.

Громко, раскатисто, на весь зал.

Тьма, тянущаяся к ней, на мгновение замерла. Дитрих опешил.

– Будьте здоровы, – машинально сказал секретарь и тут же прикусил язык.

– Ох, простите, – Зина потерла нос. – У вас тут пыльно и сквозняк. Прям как в подвале у бабы Нюры, только холоднее. И сырость. От сырости у меня всегда аллергия начинается. А это что у вас? – она кивнула на клубящуюся вокруг рук Дитриха тьму. – Фокусы? Мой племянник Серёга, когда мелкий был, тоже на день рождения мыльные пузыри пускал. Только у него они разноцветные были, а у вас черные. Экологичнее, что ли?

Дитрих медленно поднялся с трона. Тьма вокруг него сгустилась, превратившись в подобие плаща, развевающегося на несуществующем ветру. Глаза его вспыхнули янтарным огнем. Стражники попятились. Секретарь спрятался за трон.

– Ты смеешь насмехаться над силами, которые не в силах постичь? – голос лорда звучал угрожающе низко, с металлическими нотками. – Я могу испепелить тебя одним движением руки.

– Можешь, – легко согласилась Зина. – А кто тебе тогда сортир починит? И трубы? И крышу? Вон, – она ткнула пальцем вверх, в темноту сводов, – у тебя там протечка, между прочим. Капает. Штукатурка обвалится – хорошо, если на голову никому не упадет. А если на трон? Непорядок.

Дитрих опешил. Он ожидал криков, мольбы, попыток оправдаться. А эта женщина… эта нелепая женщина в грязной робе… она говорила о какой-то штукатурке! Посреди демонстрации магической мощи!

– Ты… – начал он, но договорить не успел.

Двери тронного зала с грохотом распахнулись, и в зал вбежал еще один запыхавшийся слуга. Этот был бледен, как полотно, и дрожал так, что зубы выбивали дробь.

– Господин! – закричал он, падая на колени и пропахивая носом каменные плиты. – Беда! В западной башне прорвало магический фонтан! Энергия хлещет, маги ничего не могут сделать! Говорят, скоро всё взорвется! Весь замок разнесет!

Лицо Дитриха, и без того бледное, стало мертвенно-серым. Он выдохнул сквозь зубы проклятие, и тьма вокруг него мгновенно рассеялась, будто ее и не было.

– Опять… – прошептал он. – Опять эта дрянь…

Зина навострила уши. Магический фонтан? Прорвало? Энергия хлещет?

– Прорвало, говорите? – переспросила она у трясущегося слуги. – Фонтан? В смысле, вода? Или что-то другое?

– Не вода! – слуга замахал руками. – Сила! Магическая сила! Она из стены бьет, и плесень вокруг нее растет, и маги ничего не могут!

Зина оживилась. Профессиональный интерес вспыхнул в ней мгновенно.

– Так это по моей части! – заявила она, хватая ящик с инструментами. – Прорыв – это всегда по моей части. Ведите, пока всё не затопило к чертям собачьим! Или не взорвалось, – добавила она, подумав.

Не обращая внимания на остолбеневшего лорда, она рванула к дверям, увлекая за собой слугу. Дитрих, движимый не то любопытством, не то отчаянием, пошел за ней. Стражники, переглянувшись, потрусили следом.

Западная башня находилась в дальней части замка. Пока бежали по бесконечным коридорам, Зина пытала слугу:

– Давно прорвало? Давление сильное? Задвижки какие-нибудь есть? Вентили? Краны?

Слуга ничего не понимал, но исправно лепетал, что маги уже час бьются, и всё бесполезно, и что лорд их всех казнит, если замок разнесет.

Они вбежали в круглую комнату на верхнем этаже башни. Картина, открывшаяся Зине, была впечатляющей.

В центре комнаты, из каменного пола, била вверх мощная струя фиолетовой энергии. Она пульсировала, искрила, и от нее во все стороны разлетались снопы искр, похожих на молнии. Энергия хлестала с такой силой, что ударялась в потолок и стекала по стенам багровыми, светящимися ручьями. И везде, куда попадали эти ручьи, мгновенно прорастала алая плесень. Она расползалась прямо на глазах, покрывая стены пульсирующим, живым ковром.

Трое магов в длинных балахонах, расшитых звездами и рунами, метали в фонтан заклинания. Один посылал ледяные шары, другой – огненные плети, третий что-то бормотал, чертя в воздухе светящиеся символы. Но струя энергии только усиливалась. Каждое заклинание, казалось, подпитывало ее, делало еще мощнее. Воздух в комнате потрескивал от статического электричества, пахло озоном и той самой сладковатой гнилью.

– Не можете заткнуть дыру, умники? – рявкнула Зина, врываясь в комнату.

Маги обернулись. Увидели бабу в грязной робе с алюминиевым ящиком и синхронно выпучили глаза.

– Ты кто? – крикнул тот, что с огненными плетями. – Уходи, дура, тут опасно!

– Сами вы дураки! – отрезала Зина, оглядывая фонтан профессиональным взглядом. Она видела не магию. Она видела прорванный шланг высокого давления. – Вы своей хренью только давление поднимаете! Не видите, что ли, засор в сопле? Энергия ищет выход, а вы ей еще сверху поддаете! А ну, поберегись!

Она рванула к стене, откуда, судя по направлению струи, шла подача. Маги шарахнулись в стороны, пропуская это явно невменяемое существо. Дитрих замер на пороге, наблюдая.