Айрина Лис – Сантехник в темном баронстве, или Горячий трубопровод судьбы (страница 2)

Зина попыталась пошевелиться. Тело слушалось плохо, словно после долгого запоя. Она приподняла голову и огляделась. Она лежала в каком-то склепе или подземелье. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось каменное помещение с высокими, стрельчатыми арками, уходящими в темноту. Вдоль стен стояли какие-то каменные ящики, похожие на саркофаги. В углах клубилась тьма, которая казалась почти осязаемой.

И было тихо. Звеняще, вакуумно тихо. Но в этой тишине, на самой границе слышимости, шевелился шёпот. Множество голосов, которые говорили одновременно на непонятном языке, сливаясь в один непрерывный, монотонный гул, от которого по коже бежали мурашки.

– Ни хрена себе я долетела… – прошептала Зина пересохшими губами. – Это что, кома? Или смерть? Но ад что-то больно сырой… Как подвал в общаге. Только чистоты побольше.

Она попыталась сесть и тут же наткнулась рукой на что-то знакомое. Рядом с ней, на холодном камне, стоял её старый, обшарпанный ящик с инструментами. Алюминиевый, весь в царапинах и вмятинах, с оторванной ручкой, которую она примотала синей изолентой ещё в позапрошлом году. Он был здесь. Единственный родной предмет во всей этой каменной жути.

Зина инстинктивно прижала ящик к себе, словно это был не набор гаечных ключей, а любимая плюшевая игрушка, способная защитить от ночных кошмаров.

– Ну, ключ на месте, – машинально отметила она, заглядывая внутрь. Разводной ключ, её гордость и оружие, лежал на своём законном месте, рядом с мотком ФУМ-ленты и старым, но надёжным вантузом. – Значит, не всё потеряно.

Она поднялась на ноги, пошатываясь. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

– Так, глюки пошли, – твёрдо сказала она вслух, чтобы слышать собственный голос. – Это плохо. Значит, голова пробита. Надо искать выход и вызывать скорую. Или хотя бы найти нормальных людей, которые объяснят, где я и почему здесь так воняет сыростью.

Она нащупала на каске, которая каким-то чудом осталась у неё на голове, фонарик и включила его. Тонкий луч света разрезал темноту, выхватывая из неё куски каменной кладки, покрытые всё той же светящейся слизью, и чьи-то кости, аккуратно сложенные в нише.

Зина вздрогнула, но вида не подала.

– Бутафория, – пробормотала она. – Киношки тут снимают, что ли? Реконструкторы, блин, хреновы. Нашли место для съёмок – подвал.

Она прислушалась. Сквозь шепот, который, казалось, исходил из самих стен, она уловила другой звук. Более знакомый, более понятный. Звук капающей воды. Где-то далеко, в глубине этого каменного лабиринта, мерно падали капли.

Для Зины этот звук был как путеводная звезда. Вода – это трубы. Трубы – это цивилизация. Цивилизация – это люди.

– Вода, значит, есть, – решительно сказала она, схватила ящик и направилась на звук.

Она шла по длинному коридору, освещая путь фонариком. Стены здесь были покрыты барельефами, изображавшими сцены охоты. Но охотились не на оленей и не на кабанов. На барельефах какие-то люди в доспехах протыкали копьями существ, похожих на огромных многоножек и летучих мышей с человеческими лицами. Выглядело это жутковато.

Шёпот за спиной становился то громче, то тише. Зина старалась не оборачиваться.

– Ишь, разгалделись, – бурчала она. – Как бабки на лавочке. Идите, лучше бы трубы проверили, а то текут тут у вас.

Внезапно шорох раздался прямо перед ней. Из тени, которую луч фонарика не мог разогнать, появилось нечто.

Это был не гоблин и не орк. Это было существо, похожее на сгусток сажи, пепла и старой пыли. У него были два глаза-уголька, которые горели тусклым красным светом, и множество тонких, перебирающих лапок, которыми оно судорожно шевелило, словно хотело убежать, но не могло. Оно было размером с крупную собаку, но выглядело при этом абсолютно бесплотным.

Существо уставилось на Зину и издало тонкий, дребезжащий писк, отдающийся эхом в каменных сводах.

– Жывьı-ы-ы-ы-ы-ы… – пропищало оно. – Жывьı-ы-ы-ы-ы-ы-ы…

Зина замерла на мгновение. Сердце ушло в пятки, но мозг, привыкший к экстренным ситуациям, сработал мгновенно.

«Нечисть, – мелькнула мысль. – Настоящая. Мать твою, настоящая!».

Но паниковать было некогда. Существо шевелилось и явно собиралось сделать что-то более активное, чем просто пищать.

Зина, не раздумывая, запустила в него рукой в карман робы, нащупала зажигалку (курить она бросила года три назад, но зажигалку носила всегда – для хозяйственных нужд, подпалить изоленту или верёвку), чиркнула колёсиком и швырнула горящий предмет в морду существу.

Зажигалка, описав дугу, врезалась прямо в сгусток сажи. Вспыхнул маленький огонёк, существо взвизгнуло так, что у Зины заложило уши, и мгновенно исчезло, растворившись в стене, словно его и не было.

В коридоре снова стало тихо, только шепот усилился, став похожим на возмущённый говор толпы.

Зина тяжело дышала, прижавшись спиной к холодной стене.

– Ну ни хрена себе зоопарк, – выдохнула она. – Ладно, допустим. Значит, я всё-таки не в дурке. И не в коме. Потому что в коме таких чётких галлюцинаций не бывает. Я… я где-то в другом месте. Где водятся такие… сажевые…

Она перевела дух, подобрала с пола потухшую зажигалку и сунула её обратно в карман.

– Ладно. Допустим, я в другом мире. Или в другое время попала. Вопросов много, ответов ноль. Но вода капает, и это главное.

Она снова взяла ящик и пошла дальше, стараясь не думать о том, что только что произошло. Если начать думать, можно сойти с ума. А с ума сходить нельзя. Надо работать.

Звук капели становился всё громче. Коридор расширился, и Зина вышла в огромный зал. Это был настоящий собор, вырубленный в камне. Высокие своды терялись в темноте, мощные колонны уходили вверх, словно стволы каменных деревьев. А в центре зала находился фонтан.

Но это был не обычный фонтан. Это был фонтан ужаса.

Из огромной каменной чаши в центре била вверх не вода, а густая, алая субстанция, похожая на свежую кровь, смешанную с гноем и плесенью. Она пульсировала, выплёскивалась через край и стекала по каменным плитам, оставляя за собой липкий, светящийся след. От субстанции исходил тот самый сладковато-гнилостный запах, который Зина почувствовала, когда очнулась.

Вокруг фонтана, на стенах и колоннах, расползалась та самая алая плесень, которую она видела в подвале на трубах. Она росла прямо на глазах, пульсируя в такт ударам фонтана, и казалась живой, разумной тварью.

Зина подошла ближе, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Её профессиональный взгляд сантехника, сквозь ужас и отвращение, пробился наружу.

– Господи Иисусе… – прошептала она. – Да это ж засор магистрали! Гигантский, мать его, засор! Давление, видимо, запредельное, раз так хлещет. И трубы… где трубы? Это же не фонтан, это прорыв. Где тут коллектор, интересно?

Она подошла ещё ближе, почти вплотную к краю чаши, пытаясь разглядеть, откуда идёт подача. Алая жижа пульсировала совсем рядом, её брызги долетали до лица Зины, оставляя на коже липкие, холодные капли.

– Надо перекрывать, – машинально пробормотала она. – Пока всё тут не затопило.

Внезапно сзади раздался лязг металла. Грубый, властный голос рявкнул прямо над ухом:

– Именем Святого Порядка, ни с места, ведьма! Ты поймана с поличным при кормлении Скверны!

Зина медленно, очень медленно обернулась. Сердце колотилось где-то в горле.

Перед ней стояли трое. Трое мужчин в тяжёлых, тёмных доспехах, на которых были изображены гербы с пылающей книгой. Шлемы скрывали лица, но из-под забрал горели злые, фанатичные глаза. Они держали в руках арбалеты, нацеленные прямо в грудь Зине. Самый главный, который был чуть впереди и явно командовал, был тощим, долговязым типом с острым, как у хорька, лицом. Его глаза горели безумным огнём.

Это был Инквизитор Бертольд Щуплый собственной персоной.

– Попалась, исчадие бездны! – прошипел он, наставив на неё арбалет. – Мы три дня следили за этим порталом! Ты пришла кормить тварь человеческой плотью? Признавайся!

Зина открыла рот, чтобы сказать что-то умное, но из горла вырвался только сип. Мысли в голове неслись с бешеной скоростью.

«В дурку попала… или к ряженым реконструкторам? Скажу, что я сантехник, может, отстанут? Или они сейчас стрелять начнут? Арбалеты у них настоящие, судя по блеску…».

– Я… – начала она, поднимая руки вверх, чтобы показать, что она безоружна. – Я сантехник! Я трубы чинила! Я не знаю, где я и что это за хрень! Я случайно!

– Сан…техник? – переспросил инквизитор, и его лицо исказилось гримасой отвращения и недоверия. – Ты хочешь сказать, что служишь Тёмному Техномагу? Признавайся, ведьма!

Он замахнулся арбалетом, готовясь выстрелить. Зина зажмурилась, понимая, что сейчас умрёт самым дурацким образом. От руки какого-то психованного фанатика в подземелье, где из фонтана течёт кровь.

– Господи, если ты есть, спаси и сохрани, – быстро прошептала она. – И Барсику скажи, чтоб в тапки больше не гадил…

Но выстрела не последовало.

Вместо этого из темноты, из-за колонны, раздался спокойный, ледяной, аристократический голос. Голос, в котором звучала вековая усталость и абсолютная власть.

– Отставить, Щуплый. Это не ведьма.

Инквизитор замер, его арбалет дрогнул.

– Милорд? – растерянно произнёс он. – Но портал! И она у Скверны! Это же явные улики!