Айрина Лис – Проклятый Отдел Кадров, или Ведьма на удаленке (страница 9)

— Здесь даже продукты с характером, — пробормотала она.

На столе в гостиной стояла корзина с фруктами. Ольга подошла поближе. Светящиеся яблоки тихонько гудели, как трансформаторы на подстанции. Прозрачный виноград светился изнутри розовым, и сквозь кожицу было видно маленькие косточки, похожие на звёзды. А «жмяки» — местный аналог мандаринов — шипели, как закипающий чайник, и время от времени подпрыгивали в корзине.

— Их надо есть осторожно, — предупредил Боб, заметив её взгляд. — Один жмяк выплюнул косточку моему другу-гному. Попала в глаз. Гном три дня видел будущее. Говорил, что мы все умрём. Умерли только его штаны — он от страха прожёг их заклинанием.

Ольга взяла яблоко. Оно перестало гудеть и довольно засветилось зелёным.

— Ты со мной разговариваешь? — спросила она у яблока.

Яблоко молчало. Боб хихикнул.

— Оно не настолько умное. Оно просто... вибрирует. От радости, что его съедят.

— Яблоки не радуются, что их съедят.

— В Астралис-Сити радуются. А некоторые даже спасаются бегством. Я видел однажды морковку, которая выпрыгнула из кастрюли и убежала по коридору. Глюк её поймал, заклинанием. И съел. Сказал: «Бегать не надо, это неспортивно». Морковка была не согласна.

Ольга решила, что ещё не готова к откровениям о бегающих овощах. Она положила яблоко обратно в корзину (оно разочарованно погасло) и огляделась в поисках места, где можно было бы перевести дух и подумать. Но не успела — в комнату бесшумно вошла экономка.

Ольга не услышала шагов, не заметила тени. Просто в какой-то момент рядом с диваном материализовалась женщина. Призрачная. Она была полупрозрачной, как голограмма, но с некоторым запозданием — её очертания отставали от движений на долю секунды, создавая эффект двойника. Одета в старое, но опрятное платье горничной, с белым передником и чепцом, из-под которого выбивались седые пряди. Её лицо было красивым, но совершенно бесстрастным — кукольная маска, на которой застыло выражение «я всё вижу, но мне плевать».

Боб попятился к выходу, вжав голову в плечи.

— Это... это призрачная горничная, — прошептал он. — Не смотрите ей в глаза. Она может записать вас в долговую книгу.

— Какую книгу? — спросила Ольга.

— Ту, где долги. Потом приходят выбивать. У неё связи с коллекторами. С теневыми коллекторами. — Боб уже был в коридоре, оставив Ольгу наедине с призраком.

Горничная молчала. Она смотрела на Ольгу пустыми глазами, затем достала из складок платья блокнот и ручку. Блокнот был сшит из пергамента, ручка — костяная, с гусиным пером. Призрак что-то быстро написала и показала Ольге.

«Завтрак: 8:00. Обед: 13:00. Ужин: 19:00. Смена постельного белья — по пятницам. Полотенца — три раза в неделю. Магическая ванна — по запросу, но не более двух раз в сутки, иначе она устаёт. Стирка — по графику, висящему на двери. Еда — из холодильника, но не трогайте крынку с надписью «Для экстренных случаев» — там заклинание, которое может превратить кухню в филиал Бездны. Если что-то нужно — напишите в блокноте, я отвечу».

Ольга прочитала, кивнула.

— Спасибо. А как вас зовут?

Призрак замер, потом написала: «Агата. Погибла 327 лет назад при невыясненных обстоятельствах. Работаю здесь 300 лет. Не спрашивайте почему».

— Почему? — не удержалась Ольга.

Агата вздохнула — беззвучно, но очень выразительно. Написала: «Контракт. До скончания веков. Уволиться нельзя, умереть тоже — я уже умерла. Говорят, если отработать ещё 700 лет, освободят. Не верю». Она убрала блокнот и вытащила из воздуха стопку бумаг. Стопка была высотой с Ольгу, а может, и выше. Документы громоздились на невидимом подносе, шевелились, шуршали и пахли старыми чернилами, плесенью и отчаянием со скидкой.

«Отчёт о расходах Лорда Дамиана Ашера за последние триста лет, — гласила верхняя страница. — Подлинность не гарантируется, так как половина документов съедена тенью. Копии восстановлены по памяти свидетелей, большинство из которых либо врут, либо забыли. Рекомендуется проверять очень осторожно».

Агата сгрузила стопку на стол. Стол жалобно скрипнул, но выдержал. Призрак ещё раз посмотрела на Ольгу — теперь уже с каким-то подобием интереса — и исчезла. Растворилась в воздухе, оставив после себя запах лаванды и сгоревшего воска.

Ольга осталась одна. Вернее, почти одна. Тень Дамиана, которая незаметно просочилась вместе с ней в квартиру, лежала у порога, свернувшись в чёрный клубок, и притворялась ковриком.

— Ты тоже здесь, — констатировала Ольга. — Не ожидала, честно говоря. Думала, ты останешься с хозяином.

Тень шевельнулась, но не ответила. У неё не было голоса, только мурлыканье, когда она была в настроении. Сейчас она, казалось, дремала.

Ольга подошла к столу, постучала по стопке бумаг. Документы были перемешаны: какие-то на пергаменте, какие-то на обычной бумаге (зачарованной, судя по водяным знакам), а некоторые — на коже. Ольга осторожно взяла верхний лист. Это был счёт от мага-артефактора за «компенсацию морального ущерба уволенным духам». Сумма стояла астрономическая — столько магических единиц хватило бы, чтобы купить небольшой уровень Астралис-Сити. А внизу приписка: «Духи остались недовольны, требуют добавки. Лорд Дамиан велел передать: добавки не будет, но если духи ещё раз придут, тень их съест».

— И это называется отчёт о расходах, — пробормотала Ольга. — Ни даты, ни подписи ответственного лица, ни печати. Только счёт и угроза.

Она отложила документ и взяла следующий. Накладная на поставку магической канцелярии. Количество: 5000 единиц. Ассортимент: самопишущие перья, вечные чернила (9 цветов, включая «ультрафиолетовое отчаяние»), скрепки-драконы (дышат огнём, что создаёт риск для бумаг), степлеры самонаводящиеся, папки-органайзеры с функцией телепортации (часто теряются) и корректирующая жидкость с запахом мяты. Всё это было закуплено «для нужд отдела». Но в отделе, как уже знала Ольга, работало всего двенадцать человек. Пять тысяч единиц канцелярии хватило бы на пятьсот лет, даже с учётом того, что скрепки-драконы пожирали друг друга в ящиках.

— Нецелевое расходование, — Ольга мысленно поставила галочку. — Причём в колоссальных масштабах.

Она села на стул, который оказался не просто стулом, а артефактом: он сам подстроился под её рост, отрегулировал спинку и начал слегка массировать поясницу. Ольга отключила массаж (кнопка нашлась под подлокотником) и уставилась на стопку. Ей предстояло прочитать всё это. За один вечер. Потому что завтра утром она планировала взяться за реформы, а для этого нужно знать, сколько и на что было потрачено.

«Триста лет, — подумала она. — На Земле я не могла просмотреть даже квартальный отчёт без того, чтобы Анатолий Олегович не дышал мне в спину. А здесь меня никто не контролирует. Кроме Дамиана, который, скорее всего, и сам не знает, что здесь написано. И тени, которая...»

Тень, всё ещё лежавшая у порога, зевнула — чёрная дыра разверзлась на секунду, а потом сомкнулась. От неё пахнуло холодом и чем-то древним.

«Ладно, — Ольга вздохнула и взяла в руки первое дело. — Приступим».

Она читала быстро, делая пометки в своём блокноте (земном, с твёрдой обложкой). Внутри неё росло знакомое чувство — смесь раздражения и профессионального азарта, которое она испытывала каждый раз, когда видела запущенную отчётность.

Но через час она отложила бумаги и закрыла глаза.

Потому что в голову полезли воспоминания.

Флешбэк: Город N, съёмная квартира, три года назад.

Ольга сидела на кухне. Кухня была два на два метра, с облупившейся плиткой на стенах и холодильником, который гудел так, будто собирался взлететь. На плите стояла кружка с остывшим кофе — горьким, без сахара, заваренным ещё вчера. Рядом — папка с отчётами. Компания «Грузопоток» требовала сдать квартальный баланс по персоналу, а Анатолий Олегович (начальник, лысеющий, вечно в потном пиджаке) прислал письмо: «Ольга Сергеевна, вы же справитесь. У нас сокращение штата, остальные ушли в отпуск. Сделайте побыстрее».

Она справилась. За ночь. Три часа на пересчёт, два на оформление, один на то, чтобы проплакать в подушку от усталости. А утром Анатолий Олегович сказал: «Молодец, но в следующий раз сверхурочные надо согласовывать. Так что премию я вам, к сожалению, не могу выписать. Бюджет».

Бюджет. Ольга тогда впервые за много лет захотелось ударить человека папкой. Она не ударила. Она просто улыбнулась той самой улыбкой, от которой у сотрудников начиналась изжога, и сказала: «Хорошо, Анатолий Олегович. Я учту».

Она всегда говорила «хорошо». И «учту». И «сделаю». Потому что ей некуда было идти. 45 тысяч рублей в месяц, из которых 20 — за квартиру, 10 — на еду, 5 — на проезд, остальное — на лекарства от аллергии и пару-тройку книг по кадровому делу (Ольга читала их на ночь, как другие люди — любовные романы). У неё не было друзей. Коллеги боялись её принципиальности: «Ольга Сергеевна, вам бы в полицию, а не в HR. Вы бы там всех пересажали». У неё не было мужчин. Последние отношения закончились пять лет назад, когда парень сказал: «Ты слишком правильная, с тобой скучно». Он ушёл к женщине, которая не знала, что такое Трудовой кодекс, зато умела вкусно готовить борщ.

Ольга не умела вкусно готовить. Но она умела составлять график отпусков так, что все оставались недовольны, и смотреть на опаздывающих так, что у них начиналась изжога. Это были её таланты. И они никому не были нужны.