Айрина Лис – Проклятый Отдел Кадров, или Ведьма на удаленке (страница 11)

Кабинет. База данных. Контракты. Жалобы. Переработки. Порядок.

Порядок. Самое красивое слово в любом языке.

Она встала, умылась в магической ванне (полотенце предсказало дождь — Ольга проигнорировала), оделась в тот же серый костюм — стирать его было некогда, а магическая чистка апартаментов работала по расписанию, и Агата, призрачная горничная, ещё не успела забрать вещи. Костюм, к счастью, не пах ничем, кроме озона — видимо, вчерашние приключения выветрились сами.

На кухне Ольга схватила с тарелки не светящееся яблоко (то, что поменьше, чтобы не гудело), откусила и, жуя на ходу, вышла в коридор. Тень Дамиана, которая всю ночь проспала у порога, тут же поднялась и потянулась — чёрной дырой, которая зевала беззвучно.

— Ты со мной? — спросила Ольга.

Тень мягко ткнулась в её лодыжку. Да.

— Тогда не мешайся под ногами. И не ешь никаких документов, поняла?

Тень сделала вид, что не поняла. Ольга решила, что разберётся с этим позже.

Хрустальный лифт спускался быстро — гном-лифтёр дремал на табурете, и Ольга не стала его будить, просто нажала кнопку «Отдел Кадров». Кнопка была без надписи, но браслет на запястье засветился, и лифт послушно поехал вниз. Нижний Уровень ещё спал — или делал вид, что спит. Фиолетовый смог висел низко, как занавес в театре, который не открыли к началу спектакля. На улицах было пусто, только одинокая зомби-уборщица мела тротуар собственной челюстью, которую держала в руке.

Отдел Кадров встретил Ольгу тишиной. Приёмная была тёмной — Лилу, видимо, ещё не пришла (или не вышла из-под стола, где спала с Гортензием). Гул серверов доносился из глубин, но он был ровным, без паники. Ольга прошла мимо стола секретарши, мимо стеллажей с папками, которые шевелились во сне, и свернула в коридор, ведущий к архив.

Там, за серверной Глюка, располагалась — как он выразился — «бывшая кладовка, которую никто не хотел даже как камеру пыток». Ольга открыла дверь и замерла.

Кабинет был меньше, чем ванная в её апартаментах. Комната была метра три на три, не больше. Стены — серые, некрашеные, кое-где с потеками магической смолы. Пол — каменный, холодный, с трещинами. Под потолком — одинокая магическая лампа, которая мигала с частотой умирающего светлячка.

В центре стоял стол. Старый, дубовый, исцарапанный — видимо, его перетащили из другого кабинета, когда тот сожгла рассерженная банши. У стола было три ножки, четвёртую заменяла стопка древних фолиантов с надписью «Осторожно, кусаются». Стул — вернее, то, что от него осталось, — представлял собой деревяшку на трёх ножках (асимметричных) и с подлокотником, который норовил отвалиться.

На столе громоздилась груда папок. Они лежали не по алфавиту, не по цвету, даже не по размеру — просто гора, похожая на Эверест, только очень бюрократичный. Ольга заметила, что некоторые папки перевязаны верёвками, некоторые — обмотаны скотчем, а одна — с красной надписью «Не трогать, там живёт зло» — тихонько вздрагивала.

И была мышь. Мумифицированная мышь. Она сидела на самой верхней папке, как король на троне, и каждую минуту издавала писк — сухой, дребезжащий, похожий на звук старых часов, которые сошли с ума.

— Это что? — спросила Ольга у тени, которая уже заползла в кабинет и изучала стул с явным намерением его сожрать.

Тень не ответила. Она вообще не умела говорить.

«Артефакт, — подумала Ольга. — Будильник? Указатель времени? Просто мышь, которую забыли выбросить?»

Она аккуратно сняла мышь с папки и положила её в ящик стола. Мышь обиженно пискнула из темноты, но затихла.

— Так, — сказала Ольга, потирая руки. — Порядок.

Она начала с алфавита. Папки были подписаны, но подписи выглядели так, будто их делали по очереди гоблин-пьяница, эльф с дислексией и демон, который просто не умел читать. «Дело № 1 — Контракты с духами воды» соседствовало с «Зомби, отчёт за 1342 год», а рядом лежала папка, на которой было написано «Не помню, что здесь, но лучше не открывать».

Ольга вздохнула. Она сняла пиджак (в кабинете было душно), повесила его на спинку стула (ножка жалобно скрипнула) и принялась за работу.

К семи утра она рассортировала папки на три стопки: «срочно», «не срочно» и «уничтожить в магическом огне, но сначала проверить, нельзя ли там что-то полезное». Она нашла чистый лист бумаги (чудом, завалявшийся под столом) и написала от руки план реформ:

Перерегистрация всех сотрудников (живьём, с подписями, без крови).

Инвентаризация архива (взвесить папки, пересчитать, заменить скотч).

Оптимизация базы данных (заставить Глюка работать, а не играть в пасьянс).

Разбор жалоб (очередь — по стандарту, но не три недели, а три дня).

Отчёт о расходах Лорда Дамиана (проверить каждую цифру).

Она прикрепила лист к стене. Стена была такой старой, что клей не понадобился — лист прилип сам, напитавшись вековым отчаянием.

В дверь постучали. Не так, как стучат — вежливо или требовательно. Это был звук, будто кто-то пытается протиснуть в дверной проём нечто очень большое и мягкое.

— Войдите, — сказала Ольга.

Дверь не открылась. Раздался ещё один удар, потом звук, похожий на мычание, и наконец дверь вывалилась из косяка — вместе с Бобом, который внёс её на плече.

— Извините, — сказал тролль, ставя дверь к стене. — Ручка сломалась. Я не нарочно.

— Ты сломал дверь, потому что она слишком маленькая, или потому что ты слишком большой? — спросила Ольга.

— Обычно я не хожу в кабинет к начальству. А тут вы... — Боб замялся. — Я поднос нёс. Руки заняты. А дверь не открывалась. Я подумал, она заколдована. Но оказалось, просто заело.

Поднос был просто чудовищным. Металлический, размером с небольшой стол, он лежал на вытянутых руках Боба, и на нём стояло: огромная кружка с дымящимся кофе (чёрным, густым, с искрами, которые летали над поверхностью), тарелка с плюшками — необычными, с розовой глазурью и вкраплениями, которые мерцали, как глаза кота в темноте, и ещё записка в серебряном конверте.

— Это от Лорда Дамиана, — Боб поставил поднос на стул (стул протестующе скрипнул, но выдержал). — Он сказал, чтобы вы поели перед работой. Потому что если вы не поедите, то будете злая. А если вы злая, то он тоже злой, потому что...

Боб запнулся, покраснел (на тролле красный цвет выглядел как грязно-коричневый) и добавил: — Потому что ему нужны отчёты.

— Я не злая, я требовательная, — поправила Ольга. — Кофе — хорошо. Плюшки — спасибо, но я не ем мучное на завтрак. Записку давай сюда.

Она вскрыла конверт. Внутри была бумага, исписанная острым, рваным почерком, с кляксами и помарками — Дамиан явно писал сам, а не диктовал тени.

«Ольга Сергеевна. У меня сегодня допрос у Светлых Лордов. По вашему поводу — они хотят знать, почему я нанял человека без магии. Я сказал, что вы консультант по эффективности. Они не поверили, но придраться не могут, потому что вы уже в базе (Глюк добавил). Держитесь. Если кто-то придёт и будет угрожать — зовите Боба, он умеет сгибать в бараний рог. Или тень — она умеет сжирать. Не зовите тень, если не уверены, что нарушитель действительно нарушитель. Тень не разбирается. Пью кофе. Без сахара. Дамиан.»

Ольга убрала записку в папку (сохранить для истории). Кофе она взяла, отпила глоток — горький, обжигающий, но бодрящий. Напиток пах озоном и мятой, но искры приятно щекотали язык.

— Хороший кофе, — сказала она. — Спасибо.

— Это Глюк варил, — признался Боб. — Он сказал, что если вы станете злой, он не отвечает за последствия. Но я думаю, он просто боится вас.

— Он правильно делает, — заметила Ольга. — Что ещё за жалобы с утра?

Боб замялся, покопался в кармане своего делового костюма (карман был размером с дамскую сумочку) и извлёк три свитка. Пергаментные, пожелтевшие и мятые.

— Вот. Первая — от гоблина-курьера. Ему не выдали форму. Он ходит в чём мать родила, а в отделе говорят: «Нет формы — нет работы». Гоблин голый, стесняется, а главное — холодно. У нас в коридорах дует из-за открытых порталов.

Ольга взяла свиток и развернула. Жалоба была написана зелёными чернилами, с большим количеством восклицательных знаков. Суть: «Меня зовут Крых, я курьер 3-го разряда. При приёме на работу обещали форму: шапку, куртку, штаны и ботинки с магической подошвой. Прошло три месяца, формы нет. Я работаю в одних трусах (они мои, личные, я их купил в лавке у гоблинов за пять монет). Трусы протёрлись. Коллеги смеются. Начальник говорит: «Будет форма — будет работа». Я не могу работать без формы — это неприлично. Требую выдать форму в течение трёх дней, иначе пойду в Арбитраж».

— Разумно, — сказала Ольга. — Где его начальник?

— Не знаю, он в отпуске. Уже двести лет.

— Тогда я выпишу приказ о временной выдаче формы из резерва. У нас есть резерв?

Боб растерянно пожал плечами.

— Ладно, разберусь. Следующая.

Второй свиток был от банши. Тонкий, почти прозрачный пергамент, чернила — бледно-голубые, как слезы. Банша жаловалась, что ей снизили выплаты за «крики». «Я кричу по графику: вторник, четверг, суббота, с 23:00 до 23:15. Мои крики помогают успокаивать буйных духов и отпугивать крыс. Но в прошлом месяце мне заплатили только за вторники, сказав, что крики по четвергам недостаточно громкие. А я не могу кричать громче — у меня горло болит. Дайте мне справку от фониатра, что я права, или увеличьте выплаты».