Айрина Лис – Проклятый Отдел Кадров, или Ведьма на удаленке (страница 8)

Ладно. Куплю ей шоколадку. Демоны любят подкупать. Может, она тоже любит шоколад?»

А в приёмной Лилу отложила вязание и задумалась. Гортензий, её паук, выполз из-под стола и устроился на плече, щекоча шею лапками.

— Гортензий, — прошептала Лилу. — У нас новая начальница. И она страшнее Лорда Дамиана. Он хотя бы сразу убивает. А она будет заставлять работать. По правилам. С отчётами. Без взяток и поблажек.

Паук понимающе шевельнул усиками.

— Я не знаю, радоваться или плакать. С одной стороны, порядок — это хорошо. С другой... я привыкла к хаосу. В хаосе можно спрятаться. А в порядке всё видно. И моя хроническая депрессия — тоже.

— Но, может, оно и к лучшему? — спросила она у паука, который, разумеется, не ответил. — Может, она даст мне отпуск? Настоящий. На сто лет. Я улечу в эльфийские леса, напьюсь нектара, и забуду, что такое «сверхурочные».

Паук снова шевельнулся.

— Ты прав. Надо подождать. И не прятать панцирь. Вдруг она тоже вяжет? Люди иногда вяжут. Это их объединяет.

Она вздохнула, достала клубок и продолжила вязать розовый панцирь. Над столом парили голографические отчёты, никем не читаемые, но создающие иллюзию работы.

Иллюзия. Единственное, что умела Лилу по-настоящему хорошо.

Глава 3: «Жильё с видом на Купол Порядка»

Ольга Сергеевна Зайцева никогда не была в хрустальных лифтах. На Земле, в городе N, лифты пахли кошачьей мочой и табачным дымом, скрипели на каждом этаже и периодически застревали между третьим и четвёртым, заставляя жильцов вспоминать все известные им молитвы и нецензурные выражения. Хрустальный лифт Астралис-Сити не скрипел. Он пел.

Тонкая, едва слышная мелодия доносилась откуда-то из стен — то ли арфа, то ли голос самой магии, перебирающей струны пространства. Пол был прозрачным, как лёд, но не скользким — ноги Ольги чувствовали твёрдую, почти резиновую поверхность, не позволяющую упасть. А под ногами, глубоко внизу, проплывал Нижний Уровень. Ольга смотрела на него сверху и не узнавала. Оттуда, где она стояла час назад, тянулись чёрные трущобы, клубился фиолетовый смог, мелькали огоньки рекламы, но теперь всё это казалось не страшным, а почти игрушечным. Как макет апокалипсиса в музее современного искусства.

— Высоко, — сказала она.

Боб, стоявший рядом и занимавший добрых две трети лифта, кивнул. Его каска царапала потолок, оставляя на хрустале тонкие белые полосы. Гном-лифтёр, сидевший в углу на табурете и управлявший подъёмом с помощью рычагов и рун, покосился на тролля с укоризной, но промолчал. Он уже получил от Ольги браслет-пропуск и убедился, что руны на нём подлинные — насколько вообще могут быть подлинными руны, поставленные демоном-администратором, который только что плакал в серверной.

— Билет на подъём предъявить, — проворчал гном, когда они вошли. — У кого нет — выкинем на ходу.

Боб испуганно зашарил по карманам — из одного выпал огрызок магического яблока, из другого — мятый пергамент с надписью «Пропуск на обед (недействителен)». Ольга молча протянула браслет. Гном поднёс к нему увеличительное стекло с рунами, покрутил, понюхал (зачем? — Ольга не поняла), потом кивнул.

— Подходит. Но в следующий раз — засушенное сердце. Или хотя бы справка от лекаря, что сердце на месте. Правила.

— Какие правила? — спросила Ольга.

— Астралис-Сити, пункт 14.3 Магического Транспортного Устава. — Гном выплюнул это так же уверенно, как она сама цитировала статьи Трудового кодекса. — Не знаете — учите. Или платите штраф. Или не платите, но тогда ходите пешком. Только пешком до Верхнего Уровня три года пути. И по дороге драконы. Некоторые — говорящие. Некоторые — с налоговыми претензиями.

Теперь Ольга поняла, почему в этом мире так ценятся хрустальные лифты.

Они двинулись вверх. Поначалу медленно, потом быстрее, и вот уже стены шахты превратились в стеклянную трубу, сквозь которую открывалась панорама всего Астралис-Сити. Ольга прижалась к перилам — не от страха, от любопытства.

Город был огромен. Он рос не вширь, а вверх и вглубь, как гигантское готическое дерево, корни которого терялись в черноте Бездны, а крона упиралась в мерцающий Купол Порядка. Ольга видела, как Нижний Уровень остаётся внизу — клубок теней, труб, мостов, на которых копошились фигурки, похожие на муравьёв. Чем выше они поднимались, тем светлее становились стены домов: от чёрного кирпича к серому граниту, от гранита к белому мрамору, от мрамора к лунному камню, который сиял сам собой, без солнца.

— Там, наверху, даже воздух другой, — сказал Боб мечтательно. — Пахнет... деньгами. И цветами. Или цветами, которые пахнут деньгами. Я был один раз. Меня вызвали подписать бумагу, что я не буду жаловаться. Я подписал. Мне дали печенье. Одно печенье. Маленькое.

— Печенье? — переспросила Ольга.

— Магическое. Съешь — и три дня не хочется жаловаться. Действует. — Боб вздохнул. — Только у меня аллергия на магическую глазурь. Я два дня не жаловался, потому что не мог открыть рот. Опух.

Ольга подумала, что этот мир не перестаёт её удивлять. И одновременно — не перестаёт напоминать Землю. Там тоже давали печенье за молчание. Просто печенье было без магии, а молчание — с премией.

Лифт замедлился. Гном дёрнул рычаг, и дверь открылась в коридор, выложенный серебряной пыльцой. Воздух здесь действительно был другим — свежим, почти стерильным, с примесью чего-то сладковатого, похожего на жасмин. Ольга сделала шаг и почувствовала, что её туфли утопают в мягком ковре — не в ковре, а в облаке. Облако было серовато-белым, тёплым и переливалось, как жидкое стекло.

— Ковёр из облачной шерсти, — пояснил Боб, стараясь ступать на цыпочках, чтобы не продавить. — Из него делают самые дорогие... ну, всё. Одно облако вычесывают три месяца. Говорят, облака обижаются.

— Кто говорит?

— Облака. Они умеют шептать. Но только когда никто не слышит. — Боб понизил голос почти до шёпота. — Я сам слышал. Одно облако сказало: «Зачем вы меня чешете? У меня голова болит». Я перестал его чесать. Меня оштрафовали.

Ольга решила не вникать в облачную этику. Она пошла по коридору, разглядывая двери. Каждая была разной: одна из стекла с живыми цветами внутри, другая — из чёрного дерева с рунами, третья — просто занавеска из бисера, за которой кто-то играл на арфе (или стонал — Ольга не разобрала). На табличках значилось: «Апартаменты для почётных гостей», «Временное жильё Светлых Лордов (с правом выкупа)», «Кладбище домашних артефактов (вход платный)». Гном-лифтёр, который, оказывается, вышел следом, ткнул пальцем в дверь в конце коридора.

— Вам туда. Номер 13. Счастливого числа не было, все разобрали. Но там вид хороший. Если не боитесь высоты.

Он ушёл, бормоча про неправильно заполненные бланки разрешений на провоз троллей. Ольга подошла к двери №13. Она была сделана из лунного камня, с ручкой в виде дракона, который дышал настоящим паром. Ольга повернула руку дракона (он обиженно зашипел), и дверь открылась.

Апартаменты были... непривычными. Слишком хорошими для человека, который привык к хрущёвке с плесенью в углах и соседом-пьяницей за стенкой.

Ольга вошла в гостиную. Вместо стен — живые обои. Они переливались от бледно-голубого к серебристому, а когда Ольга приблизилась, на них проступил узор: ветки сакуры, осыпающиеся лепестками. Лепестки падали не вниз, а вверх, исчезая под потолком. Потолок сам был зеркальным — в нём отражалась Ольга, усталая, с растрёпанным пучком, в сером костюме, который после всех приключений покрылся пятнами фиолетовой жижи. В отражении она выглядела чужой.

Пол в гостиной был устлан ковром из облачной шерсти — таким же, как в коридоре, но толще и пушистее. Ольга ступила на него и ощутила, как усталость вытекает из ног, словно её высасывают магией.

— Хорошая вещь, — заметила она.

— Очень дорогая, — отозвался Боб, стоя в дверях и боясь наступить. — Лорд Дамиан, наверное, все свои премии на это потратил.

— Хорошо, что он их получал. Хотя, судя по отчёту, который я ещё не видела, премии у него явно были необоснованными.

Ольга прошла дальше. За гостиной обнаружилась спальня — огромная кровать под балдахином из звездной ткани (звёзды на ней мигали по-настоящему), прикроватные тумбочки из янтаря, в каждой из которых плавал крошечный светлячок-будильник. За спальней — ванная. Ольга заглянула туда и обомлела. Ванна была магической: вода сама настраивала температуру, добавляла ароматы (на выбор: лаванда, мята, «дождь в тропическом лесу» и «свежесть утра после безотчётной ночи»). Рядом висело полотенце, которое, судя по инструкции, могло само вытереть, подсушить и даже слегка помассировать спину.

— Это слишком, — сказала Ольга самой себе. — Я здесь на одну ночь. Максимум — на месяц. Мне не нужна ванна, которая думает.

— А она и не думает, — заметил Боб из коридора. — Она просто выполняет заклинания. У неё мозгов нет. В отличие от полотенца. Полотенце, говорят, умное. Оно может предсказывать погоду.

— Я не буду спрашивать у полотенца прогноз, — твёрдо сказала Ольга и вышла из ванной.

Кухня была маленькой, но идеально оборудованной: магическая плита (сама загоралась от щелчка), холодильник, который морозил не холодом, а временем — продукты в нём не портились, а молодели на день каждую неделю. Ольга открыла холодильник. Внутри стояли баночки с надписями: «Сливочное масло (не портится, но может обидеться и уйти)», «Молоко (пьёт само себя, если долго не открывать)», «Завтрак на троих (упакован магией, осторожно — взрывается от плохого настроения)». Ольга закрыла холодильник.