Айрина Лис – Пособие по выживанию среди милых кошмариков (страница 8)

Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в ухо.

Нет, не в переносном смысле — в самом буквальном. Чьё-то холодное, влажное дыхание касалось моей шеи с периодичностью испорченного вентилятора. Я замерла, вспоминая, где нахожусь. Вчерашний день казался бредом сумасшедшего: Глаз в небе, говорящие скелеты, монстр по имени Кррям, который послушно заполнил формуляр, и пансион «Уютный Склеп» с хозяйкой-полубанши.

— Мадам Гортензия, — прошептала я, не открывая глаз, — если вы стоите надо мной с чаем, то я, пожалуй, откажусь. Я предпочитаю пить, сидя за столом.

— Это не мадам, — раздался голос Теньки откуда-то из угла комнаты. — Это домовой. У него пунктик — будить постояльцев ровно в шесть утра. Говорит, традиция.

Я резко села.

На подушке, свернувшись калачиком, лежал… комок тумана? Нет, скорее сгусток сероватой дымки, из которого торчали два любопытных глаза и что-то вроде рта. Домовой (или то, что здесь считалось домовым) смотрел на меня с выражением глубокой обиды.

— Вы меня не боитесь? — спросил он голосом, похожим на шелест осенних листьев.

— Я недавно заполнила формуляр на четырнадцатиногое чудовище, — ответила я, зевая. — Домовой — это уровень «лёгкая разминка».

Домовой обиженно фыркнул, превратился в маленькое облачко и вылетел в щель под дверью.

— Зря ты так, — заметила Тенька. — Он теперь будет подкладывать тебе под подушку дохлых пауков. Из принципа.

— У меня аллергия на пауков, — вздохнула я, нащупывая очки на тумбочке. — Но спасибо за предупреждение.

Я оглядела комнату. Вчера вечером, когда Тенька привела меня в пансион, было темно, и я ничего толком не рассмотрела. Сейчас же, при свете (точнее, при тусклом свечении, которое сочилось сквозь занавески и напоминало светодиодную лампу на последнем издыхании), комната предстала во всей красе.

Обои в цветочек. Но цветочки были не ромашки-васильки, а что-то вроде клевера с черепами на лепестках. Кровать с балдахином — балдахин оказался сшит из старых траурных лент. На стене висело зеркало в резной раме, но отражало оно не меня, а какой-то пейзаж с кладбищем. Я махнула рукой — пейзаж махнул в ответ.

— Это зеркало с характером, — пояснила Тенька, которая сидела на подоконнике, свернувшись в плоский треугольник. — Оно показывает то, что хочет показать, а не то, что есть. Не обижай его, а то будет показывать твои прыщи в десятикратном увеличении.

— У меня нет прыщей, — машинально ответила я.

— Будут, если будешь есть булочки мадам Гортензии. Там столько сахара и магии, что кожа может стать фиолетовой.

Я встала, потянулась и подошла к окну. Вид открывался… специфический. Улица, вымощенная брусчаткой, по которой брели странные существа: то ли люди, то ли тени, то ли нечто среднее. Вместо фонарных столбов — старые надгробья с встроенными светящимися шарами. На крыше напротив сидели те самые пушистые комки с крыльями — Крылатые Хмыри. Один из них как раз стащил у прохожего кошелёк и теперь довольно урчал, перебирая монетки.

— Изнанка, — сказала я себе под нос. — Красиво живёте.

— Привыкнешь, — философски заметила Тенька. — У нас тут, знаешь, тоже бывают скидки в магазинах. Правда, на гробы и надгробья, но всё же.

Я умылась водой из кувшина (вода была холодная и пахла мятой — наверное, потому что мята в Изнанке считалась успокаивающим для нервов, которые у меня уже начали сдавать). Оделась в то же самое пальто, потому что другой одежды не было. Причесалась пальцами — всё равно пучок вечно растрёпан.

— Тенька, а где завтрак?

— Внизу. Мадам Гортензия печёт свои фирменные булочки. Но я же тебя предупредила — сначала узнай предсказание.

— Хорошо.

Я спустилась по лестнице, которая скрипела так, будто под каждой ступенькой лежал живой человек, недовольный тем, что его топчут. Перила были сделаны из чего-то, напоминающего кость, но я старалась не думать об этом.

На первом этаже находилась просторная гостиная. Камин, в котором горело зелёное пламя. Множество стульев, обитых чёрным бархатом. На стенах — вязаные салфетки, но при ближайшем рассмотрении они оказались сплетены из паутины. И запах — сладкий, приторный, с нотками ванили и… формалина?

Из кухни выплыла мадам Гортензия Пиявкина.

Вчера при тусклом свете я не оценила её масштаб. Сегодня же — да. Женщина (или существо) была огромной. Не то чтобы толстой — скорее, пышной, как переспелая груша. Её платье напоминало траурный наряд викторианской эпохи, но с бантиками и рюшами. Волосы — седые, уложенные в высокую причёску, из которой торчали вязальные спицы. Лицо — круглое, доброе, но с прищуром, который говорил: «Я могу закричать так, что у вас лопнут барабанные перепонки, но сейчас не буду, потому что вы мне нравитесь».

— Офелия, душенька! — воскликнула она голосом, от которого слегка задребезжали стёкла. — Выспалась? Как тебе комната? Не холодно? Я могу добавить ещё одно привидение в обогреватель.

— Всё прекрасно, спасибо, — ответила я, стараясь говорить вежливо. — А что, обогреватели у вас на привидениях работают?

— О да, — мадам Гортензия закатила глаза. — Экономия страшная. Одно привидение отапливает весь первый этаж. Правда, они вечно жалуются на сквозняки, но я им говорю: «Вы сами сквозняк, куда вам жаловаться?»

Она подвела меня к столу, на котором уже дымилась чашка чего-то тёмного и пахнущего подгоревшим какао, и тарелка с булочками. Булочки были пышные, румяные, с сахарной пудрой. И каждая была украшена глазурью в виде буквы.

— Сегодняшнее предсказание — на букву «Т», — сказала мадам Гортензия, пододвигая ко мне булочку с выведенной глазурью «Т». — Осторожно, оно может сбыться в любой момент.

Я взяла булочку и замерла.

— А если я не хочу знать предсказание?

— Тогда оно сбудется в самый неподходящий момент, — пожала плечами хозяйка. — Так что лучше съесть и быть готовой.

Я вздохнула и откусила кусочек. Булочка оказалась невероятно вкусной — мягкое тесто, сладкая начинка с корицей, и послевкусие, напоминающее… чернила? Странно.

— Поздравляю! — сказала мадам Гортензия, хлопая в ладоши. — Твоим предсказанием будет: «Тебя ждёт долгий разговор с начальством».

— Это предсказание или прогноз погоды? — усмехнулась я. — Я и так знаю, что сегодня меня ждёт допрос в Институте.

— О, но это будет очень долгий разговор, — таинственно протянула мадам Гортензия. — И очень бюрократический. Держись, милая. И возьми с собой ручку.

Я доела булочку, выпила какао (оно оказалось горячим шоколадом с добавлением чего-то мятного) и собралась на выход. Тенька, которая всё это время висела на люстре, спрыгнула вниз и пристроилась за моей спиной.

— Я провожу, — сказала она. — Заодно посмотрю, как Арчибальд будет мучиться.

— Он будет мучиться?

— О да. Он терпеть не может бюрократию. А сегодня ему придётся сидеть на допросе вместе с тобой. И слушать, как ты требуешь книгу жалоб.

Я улыбнулась. Что-то подсказывало мне, что сегодняшний день будет интересным.

Улицы Изнанки при свете Глаза (который был приоткрыт примерно на треть) выглядели даже почти приветливо. Почти. Потому что вместо тротуаров были канавы, вместо газонов — кладбища домашних питомцев, а вместо привычных магазинов — лавки с вывесками: «Гробы на любой вкус», «Скелеты оптом и в розницу», «Приворотное зелье — дёшево, сердито, с гарантией возврата (если останется кому возвращать)».

— У вас тут торговля цветёт, — заметила я.

— Ага, — кивнула Тенька, скользя по брусчатке. — Особенно популярны услуги по оживлению бытовой техники. Только ты не вздумай. Оживлённый тостер может устроить революцию на кухне.

— Я учту.

Мы прошли мимо здания, которое выглядело как обычная поликлиника, только с табличкой «Пункт переработки нелегальной нежити». Из дверей выходил скелет в белом халате, вытирая костяшки пальцев о полотенце.

— Доброе утро, — сказала я ему вежливо.

— И вам не хворать, — ответил скелет. — Вы к нам на процедуры? Первое бесплатно.

— Нет, спасибо. Я живая.

— Это лечится, — жизнерадостно отозвался скелет и ушёл.

Тенька фыркнула.

— Реклама у них агрессивная. В прошлом месяце они заманивали клиентов акцией: «Сдай пять килограммов лишних костей — получи скидку на гроб».

— А что делают с костями?

— Варят бульон для бесплатных столовых. Не спрашивай, это грустная история.

Я решила не уточнять.

Институт Правильных Некромантов возвышался в центре города, мрачный и величественный, как мавзолей, который переделали в бизнес-центр, а потом передумали. Сегодня утром он выглядел ещё более зловещим, чем вчера вечером. Колонны, украшенные черепами, казалось, дышали. Статуи на крыше (какие-то крылатые создания с лицами, похожими на человеческие) шевелили крыльями.

У ворот стоял тот же скелет с подвязанной челюстью, что и вчера.

— Пропуск, — сказал он, протягивая костяную ладонь.

Я показала временное удостоверение.

Скелет повертел его, понюхал, лизнул (к счастью, кончиком языка, которого у него не было, так что просто приложил к пустой челюсти) и кивнул.

— Проходите. Инспектор Грейвз-Кромвель уже внутри. Вас ждут в кабинете 317. Но сначала — в конференц-зал. Начальство решило устроить общее собрание.

— Общее собрание? — переспросила я. — Из-за меня?