Айрина Лис – Пособие по выживанию среди милых кошмариков (страница 7)
— Так что вы здесь навсегда.
Навсегда.
Слово ударило под дых. Я почувствовала, как предательски защипало в носу. Захотелось сесть на пол, обхватить колени и разреветься.
Но я не села. Я вспомнила пункт второй своего плана: «Не паниковать». И пункт третий: «выяснить, как отсюда попасть домой». Если сейчас расплачусь, ничего не выясню.
— Хорошо, — сказала я, сглатывая комок в горле. — Допустим, я здесь навсегда. Что мне делать? Где жить? Чем питаться? Есть ли у вас социальные программы для беженцев из других миров?
Жмыховский опешил. Видимо, он ожидал истерики, а не делового разговора.
— Ну… — он почесал лысину. — Есть пансионат для временного проживания. «Уютный Склеп». Хозяйка — мадам Гортензия Пиявкина. Недорого, но комфортно.
— И сколько стоит?
— Пять душ в неделю, — сказал Арчибальд.
— Душ? — переспросила я. — Это валюта такая?
— Единица измерения. Одна душа — это эссенция жизненной энергии. Примерно как ваш… евро, только тёмная.
— У меня нет душ, — сказала я. — У меня есть три тысячи рублей в кошельке и полшоколадки.
— Можете отработать, — предложил Жмыховский, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Институту нужны сотрудники. С вашим… э-э-э… опытом.
— Моим опытом?
— Вы библиотекарь, верно? А в Изнанке — катастрофическая нехватка библиотекарей. Наш архив в плачевном состоянии. Свитки не систематизированы, книги не каталогизированы, карточки перепутаны. Если вы согласитесь помочь — получите жильё, питание и возможность искать путь домой.
Я задумалась.
С одной стороны, работать в архиве параллельного мира — звучало безумно. С другой — это работа. Знакомая. Там, где есть порядок и правила, я чувствовала себя в безопасности.
— А вы не шутите? — спросила я. — Вы реально готовы взять меня на работу?
— Реальнее некуда, — вздохнул Жмыховский. — У нас треть штата — скелеты, а они, знаете ли, бюллетени не оформляют. Живых сотрудников — кот наплакал.
— У нас кот наплакать не может, он мёртвый, — вставила Тенька.
— Выйди вон, — велел ей Жмыховский.
— Я тень, я не выхожу, я везде, — парировала Тенька, но всё же сползла под стол.
Я посмотрела на Арчибальда. Он стоял молча, скрестив руки на груди. В его глазах читалась буря эмоций — от раздражения до странной, почти нежной грусти.
— А он? — спросила я, кивая в сторону инспектора. — Он будет моим начальником?
— Он будет вашим куратором, — сказал Жмыховский. — На время испытательного срока. Покажет Институт, введёт в курс дела. А там посмотрим.
Арчибальд вздохнул так, будто его приговорили к каторжным работам.
— Как прикажете, господин начальник, — сказал он ледяным тоном.
— Вот и отлично, — Жмыховский хлопнул в ладоши. — Завтра в восемь утра жду вас в архиве. Арчибальд, познакомь новую сотрудницу с правилами. И проследи, чтобы она не умерла до завтра — заполнять на неё некролог будет проблематично.
— Постараюсь, — сквозь зубы процедил Арчибальд.
Мы вышли из кабинета.
Тенька тут же вылезла из-под стола и пристроилась сзади.
— Поздравляю, — сказала она мне. — Ты официально сотрудница Института Правильных Некромантов. У нас есть профсоюз, но он ничего не решает, и корпоративы раз в сто лет.
— Спасибо, я уже поняла, что попала в настоящий бюрократический ад, — вздохнула я.
— Ад? — усмехнулся Арчибальд. — Милочка, вы ещё не видели налоговую отчётность для упырей.
Он пошёл вперёд, и я зашагала следом.
В голове крутилась только одна мысль: «Я в другом мире. У меня нет денег, нет дома, нет пути назад. Но у меня есть работа».
Я достала ручку и на внутренней стороне временного удостоверения дописала пункт 4:
«Обустроиться. Навести порядок. Не умереть. Найти дорогу домой. Пункты могут быть дополнены».
Глаз в небе, который виднелся в окно, моргнул.
Я решила, что это знак одобрения.
Или предупреждение.
В Изнанке, как я начинала понимать, одно часто не отличалось от другого.
— Арчибальд, — окликнула я инспектора. — А где тут можно взять канцелярские принадлежности? Мне нужны бланки, папки, стикеры, маркеры, возможно, картотека. И шоколад. Шоколад тоже нужен.
Он остановился. Повернулся ко мне. И на его лице впервые за всё время появилось нечто, отдалённо похожее на улыбку.
— Думаю, мы с вами сработаемся, — сказал он.
— Это вряд ли, — ответила я честно. — Вы выглядите так, будто ненавидите порядок. А я без порядка — как рыба без велосипеда.
— Рыба без велосипеда — это обычно, — заметила Тенька.
— Вот именно, — кивнула я.
Мы вышли на улицу. Сумерки сгустились, Глаз почти закрылся, оставив только тонкую щёлочку, из которой сочился призрачный свет. Парк вокруг казался ещё более странным — тени деревьев шевелились, перешёптывались, показывали друг на друга.
— Пансион «Уютный Склеп» находится в десяти минутах ходьбы, — сказал Арчибальд. — Тенька, покажешь дорогу.
— А ты? — спросила Тенька.
— У меня ещё есть дела. — Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Офелия… Петровна.
— Можно просто Офелия, — разрешила я.
— Офелия, — повторил он, и в его голосе что-то дрогнуло. — Постарайтесь не умереть до завтра. Оформление вашего личного дела отнимет уйму времени, и мне не хочется его переделывать.
— Постараюсь, — пообещала я.
Он развернулся и ушёл в темноту, быстро, почти бесшумно. Только полы сюртука мелькнули в последний раз.
— Он хороший, — сказала Тенька, когда мы остались вдвоём. — Просто немного… надломленный.
— Я заметила.
— И он будет за тебя переживать, даже если не покажет вида. У него такая привычка — переживать и не показывать. А потом пить успокоительное и жаловаться стенам.
— Спасибо за предупреждение.
— И ещё, — Тенька понизила голос до конспиративного шёпота. — Не ешь булочки мадам Гортензии до того, как она скажет, что сегодня за предсказание. Одно моё знакомое привидение съело булочку с предсказанием «Вас ждёт встреча с высоким брюнетом» и потом три месяца отбивалось от чёрных псов.
— Буду знать.
Мы пошли по тёмной улице, освещённой зелёными фонарями, и я в который раз подумала:
«Что за чёрт? Нет, серьёзно, что за чёрт?»