Айрина Лис – Пособие по выживанию среди милых кошмариков (страница 5)

— Кто вы на самом деле? — спросил он тихо. — Не библиотекарь. Кто-то другое. Шпион из Тёмного Совета? Провокатор? Или…

— Или что? — устало спросила я, потому что день был долгий, а я до сих пор не до конца верила в реальность происходящего.

— Или вы действительно то, чем кажетесь, — сказал он. — И это пугает меня больше всего.

Тенька решила, что настал её звёздный час.

Она отлепилась от земли (буквально — с влажным звуком, словно отклеивали пластырь) и приняла трёхмерную форму. Передо мной возникла женщина — точнее, женский силуэт, сотканный из темноты. Ни глаз, ни рта, но я почему-то чётко понимала, что она ухмыляется.

— Давай знакомиться, — сказала Тенька и протянула… ну, не руку, а подобие конечности. — Я Тень-Тень-на-Стену. Можно просто Тенька. Я тень этого меланхоличного огородного пугала, — она ткнула в сторону Арчибальда, который закатил глаза. — А ты — моя новая любимая игрушка.

— Я не игрушка, — возразила я, но руку (тень) пожала. На ощупь она была прохладной и чуть вибрировала, как кондиционер.

— Ой, да ладно. Ты пришла из другого мира, заговорила чудовище и теперь у тебя в кармане формуляр с автографом местного монстра. Это ли не игрушка судьбы?

— Я предпочитаю термин «аномалия», — вставил Арчибальд.

— Аномалия — это ты, когда пытаешься причесаться, — парировала Тенька. — А она — чудо. Посмотри на неё. Не боится. Не кричит. Не пытается убежать. У неё даже пульс ровный.

Я машинально пощупала запястье. Действительно, пульс был спокойный — как на лекции по библиотековедению, когда преподаватель полтора часа рассказывал о десятичной классификации Дьюи.

— Я думала, это сон, — призналась я. — Если это сон, то бояться бессмысленно. А если не сон… — я задумалась, — то паника не поможет. Лучше собрать информацию и действовать по плану.

— Какой план? — спросил Арчибальд.

— Пункт первый: найти местную администрацию и ознакомиться с уставом, — я загнула палец. — Пункт второй: не паниковать. Пункт третий: выяснить, как отсюда попасть домой. И есть ли туда вообще дорога.

— Домой? — Арчибальд странно посмотрел на меня. — Вы хотите вернуться?

— А вы бы не хотели? — удивилась я. — У меня работа, квартира, кота кормить некому. Хотя у нас кота нет. Но вообще — да, хочу.

Арчибальд молчал несколько секунд. Потом сказал тихо, почти про себя:

— Обычно попаданцы не хотят возвращаться. Они влюбляются в местного принца, спасают мир от Тьмы и остаются навсегда.

— Я в принцев не верю, — отрезала я. — И миры спасать не собираюсь. Я библиотекарь. Моё дело — порядок в каталоге, а не геройство.

— А как же формуляр для монстра? — влезла Тенька.

— Это порядок, — я развела руками. — Разве можно жить без порядка? Везде должен быть учёт. Каждая нежить — на учёте. Каждый монстр — в картотеке. Иначе что получится? Хаос. А хаос — это когда книги не на своих местах, формуляры теряются, а читатели берут романы в отделе научной литературы.

— Она безумна, — констатировала Тенька. — Мне она нравится.

Арчибальд посмотрел на небо. Глаз слегка прикрылся, на землю упали длинные сумерки.

— Нам нужно в Институт, — сказал он. — Вы — аномалия. Вас надо зарегистрировать, допросить и… решить, что с вами делать.

— О, допрос — это хорошо, — обрадовалась я. — У вас есть протокол допроса? Письменный или электронный? И вообще, я хотела бы ознакомиться с правилами пребывания на территории. Выдаёте ли вы временные удостоверения для межмировых путешественников? Имею ли я право на питание и медицинскую помощь?

Арчибальд схватился за голову.

— Тенька, — сказал он, — веди её. А я пока приму успокоительное.

— У нас его нет, — жизнерадостно отозвалась Тенька. — Ты его вчера всё выпил.

— Тогда просто веди.

Тенька схватила меня за руку (точнее, обвила своей тенью моё запястье) и потащила в сторону серого здания. Я шла и думала: «Вот так я попала в параллельный мир. Без меча, без магии, без пророчества. С формуляром и ручкой. И почему-то мне кажется, что это только начало».

Мы прошли мимо скелета с газетой. Он поднял голову и проводил нас взглядом пустых глазниц.

— Удачи, барышня, — проскрипел он. — Вам она понадобится.

— Спасибо, — ответила я вежливо.

Тенька фыркнула.

— Он всегда такой драматичный. В прошлом веке работал в театре. Играл Чайльд-Гарольда.

— У скелетов бывает прошлое?

— У всех бывает прошлое, — философски заметила Тенька. — Даже у теней.

Арчибальд шёл впереди, молча и сутулясь. Его сюртук развевался на ветру, придавая ему вид готической статуи, которую забыли убрать в дождливый сезон. Я смотрела на его спину и пыталась собрать воедино все странности этого мира.

Глаз на небе. Скелеты с газетами. Тени, которые разговаривают. Монстры, которые умеют писать (ну, почти). И главное — некромант, который выглядит так, будто ему больше всего на свете хочется лечь и умереть. Но он не ложится и не умирает, а продолжает работать. Знакомое чувство.

Мы подошли к воротам Института.

Они были огромными — кованое железо, чёрное, с вензелями в виде черепов и надписью сверху: «Институт Правильных Некромантов. Смерть — это только начало правильного оформления документов».

— У вас тут с юмором всё в порядке, — заметила я.

— Это не юмор, — устало сказал Арчибальд. — Это девиз. Утверждён канцелярией Тёмного Департамента в 1873 году. С тех пор его не меняли, потому что для смены девиза нужно собрать двадцать семь подписей и пройти девять инстанций.

— Звучит знакомо, — я вздохнула. — У нас, чтобы поменять часы работы библиотеки, нужно согласование с отделом культуры, санэпидемстанцией, пожарной инспекцией и комитетом по управлению имуществом.

— Вы меня пугаете, — сказал Арчибальд.

— Это взаимно.

У ворот стояли два скелета в форме. Не в той, в которой люди ходят на работу, а в буквальной — чёрные мундиры с погонами, фуражки с кокардами и револьверы на поясах. Револьверы, кстати, светились зеленоватым — явно магические.

— Инспектор Грейвз-Кромвель, — отсалютовал один скелет. Челюсть у него была подвязана бинтом — видимо, отваливалась. — Докладываю: за время вашего отсутствия ничего не произошло.

— Кроме того, что из портала вылезла женщина, — добавил второй скелет.

— Это не входит в список «ничего», — строго сказал первый. — Она не произвела взрыва, не нарушила границы и не потребовала крови. Следовательно — ничего.

— Логика железобетонная, — прошептала я Теньке.

— У них мозгов нет, — шепнула она в ответ. — Буквально.

Арчибальд что-то написал в журнале, который держал один из скелетов. Потом махнул рукой:

— Проходите. И постарайтесь ничего не трогать. У нас в холле стоит скульптура «Уныние Некроманта». Она может заплакать, если к ней прикоснуться. Слезы у неё кислотные.

— Поняла, — кивнула я. — Не трогать.

Мы вошли внутрь.

Холл Института был… грандиозным. И унылым одновременно. Представьте себе вокзал девятнадцатого века, который переделали в морг, а потом передумали и оставили как есть. Высоченные потолки, мраморные полы (чёрные с белыми прожилками, похожими на вены), колонны, увитые плющом (который, кажется, шевелился). В центре стояла та самая скульптура — женщина в траурной позе, закрывшая лицо руками. Из-под её пальцев действительно капала прозрачная жидкость, которая шипела на полу.

Я обошла её по широкой дуге.

— А куда нам? — спросила я.

— В отдел по работе с аномалиями, — ответил Арчибальд, показывая на лестницу. — Третий этаж, кабинет 317. Но сначала — в регистратуру.

Регистратура оказалась маленькой комнаткой слева от входа. Там за стеклянной перегородкой сидела женщина. Обычная, живая — по крайней мере, на вид. Ей было лет пятьдесят, волосы седые, собранные в пучок, на носу очки на цепочке. За её спиной высились стеллажи с папками — зелёными, синими, красными.

— Здравствуйте, Эдит, — сказал Арчибальд. — У нас новенькая. Из другого мира.

Женщина подняла глаза. Посмотрела на меня поверх очков. Несколько секунд молчала.

— Формуляр 7-А заполнили? — спросила она наконец.

— Не успели, — признался Арчибальд. — Она появилась полчаса назад.