Айрина Лис – Попаданка в Серых Землях. Контракт на кошмар (страница 8)

— Это всё, что у него осталось, — вздохнул Тигви. — Вместо ужаса — пупсик.

Мне стало невыносимо жалко этого бывшего палача. Я достала из кармана свой старый рабочий пропуск — синюю пластиковую карточку с моей фотографией и надписью «Интеграл-Софт. Техподдержка. Одинцова Л.», — и протянула ему.

— Вот, держите. Успокоительное.

Палач взял пропуск дрожащими руками, посмотрел на него, и его блаженная улыбка стала чуть менее безумной. Он прижал пропуск к груди и снова замер, но теперь в его пустоте появилась крошечная искра — я не знаю, как это описать, но мне показалось, что он стал чуточку живее.

— Вы нарушаете протокол, — сказал Арах ледяным тоном. — Нельзя давать имущество пациентов. Оно может стать якорем реальности.

— Это был мой пропуск, — ответила я. — Он всё равно мне больше не нужен. Я теперь ваша ассистентка, а не тимлид.

— Тем хуже для вас. Теперь у вас нет документа, удостоверяющего вашу личность.

— Моя личность и так удостоверена контрактом. Или вы забыли?

Арах посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом отвернулся и зашагал дальше, в глубь холла.

— Мы здесь не за тем, чтобы раздавать игрушки. Нам нужно найти, откуда похититель высасывает эмоции. Ищите источник.

— А что мы ищем? — спросил Тигви, почёсывая затылок. — Какую-нибудь дыру в реальности? Или чучело?

— Ищите необычные скопления тьмы. Или места, где воздух слишком сладкий. Или где слышны голоса, которых нет.

— Понял, — сказал Тигви и пошёл в левое крыло, вынимая на ходу обе беруши. — Я проверю подвал. Там, по моим предсказаниям, должна быть комната с зеркалами.

— Какими зеркалами? — спросила я.

— Не знаю. Я вижу только концовки, а не содержание. Но концовка этой комнаты плохая. Всегда кто-то в неё смотрит, а выходит оттуда уже не тем, кем зашёл.

Он скрылся в темноте, и я осталась с Арахом вдвоём. Мы прошли через холл к лестнице, которая вела на второй этаж. Ступени были каменными, стёртыми за многие годы, и каждая ступенька при нажатии издавала звук, похожий на вздох.

— Почему вы отдали ему пропуск? — спросил Арах, когда мы поднимались.

— Потому что у него не было ничего. А у меня есть.

— Иллюзия. У вас тоже ничего нет. Контракт — это не имущество, это обязательство. И вы скоро станете стеной.

— Спасибо за поддержку. Вы всегда так вдохновляете?

— Я не обязан вдохновлять. Я обязан следить за порядком.

— И за скульптурами.

— И за ними.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь коридоры были уже, чем внизу, и завалены каким-то хламом — сломанными креслами-каталками, рваными простынями, пузырьками из-под лекарств с выцветшими этикетками. На стенах висели картины — пейзажи с серым небом и чёрными деревьями, без единого зелёного листа. И на каждой картине, в углу, была маленькая фигурка человека, который смотрел прямо на зрителя.

— Мне не нравится этот санаторий, — призналась я. — Он живой.

— Все санатории живые, — ответил Арах. — Они питаются страхом пациентов. Когда пациенты перестают бояться, санатории начинают голодать. Этот, судя по всему, голодает уже давно.

— Так он мог быть заинтересован в краже страха? Чтобы вернуть себе пищу?

Арах остановился и посмотрел на меня с новым выражением — вроде бы с уважением, но с оттенком превосходства.

— Неплохая догадка, ассистент. Но санаторий не мог украсть страх — он слишком пассивен. Он только потребляет то, что уже есть. Кто-то активно высасывает эмоции, а потом, возможно, продаёт их санаторию. Но это только теория.

— А какие ещё теории?

— Идите за мной.

Он свернул в правый коридор, прошёл мимо нескольких дверей с табличками «Палата № 13», «Палата № 7» (криво прибитая), «Операционная. Стерильно. Не входить» и остановился перед дверью в конце. На ней не было таблички, только выцарапанный ножом глаз. Глаз смотрел на нас, и казалось, что он мигает.

— Здесь, — сказал Арах. — Я чувствую остаточную магию.

— Какую магию?

— Эмоциональную. Кто-то здесь плакал. Очень много. И эти слёзы не высохли до конца.

Он толкнул дверь, и мы вошли в комнату. Она была маленькой, не больше моей прихожей на Земле. В ней не было ничего, кроме одного стула и нескольких зеркал на стенах. Зеркала были не стеклянными — они были сделаны из застывших слёз. Я поняла это сразу, потому что их поверхность была не гладкой, а волнистой, как застывшая вода, и при прикосновении они были тёплыми и влажными.

— Не смотри в них долго, — предупредил Арах. — Они показывают не то, что есть, а то, что было. Или то, что могло бы быть.

— А что они покажут мне?

— Не знаю. Каждому — своё. Но обычно это то, чего ты больше всего боишься потерять. Или что уже потеряла.

Я подошла к ближайшему зеркалу. Сначала в нём отражалась только серая мгла — я не видела себя. Потом мгла рассеялась, и я увидела…

Свою квартиру. Ту самую, на седьмом этаже, с видом на помойку и вечно коптящую трубку завода. На кухне горел свет, на плите стояла кастрюля с супом, а на подоконнике сидел Кузя — мой рыжий кот, толстый и ленивый, и вылизывал лапу. В зеркале не было звука, но я видела, как он поднял голову и посмотрел прямо на меня, будто чувствовал, что я здесь.

— Кузя, — прошептала я.

В зеркале появилась женщина — моя соседка, та самая, что брала ключи на время моего отпуска. Она зашла в квартиру, поставила на стол миску с кормом, погладила Кузю по голове. Он ткнулся в её ладонь, и я почувствовала укол ревности. Не к соседке — к тому, что я больше никогда не смогу погладить своего кота.

Арах подошёл сзади и тоже посмотрел в зеркало. На его лице не отразилось ничего, но одна прядь волос снова превратилась в червячка с человеческим лицом и прошептала:

— Тошнит от этой сентиментальности.

— Заткнись, — сказал Арах, и прядь приросла обратно.

— У вас есть кто-то на Земле? — спросила я, не отрывая взгляда от Кузи.

— Был. Давно. Теперь нет.

— Вы скучаете?

— Я не умею скучать. Это непродуктивно.

Я отошла от первого зеркала и подошла ко второму. Здесь отражалось не моё прошлое, а что-то другое. Я увидела себя — но не в земной одежде, а в чёрном платье, с идеально уложенными волосами и холодным взглядом. Я стояла в кабинете Араха, на его месте, и диктовала кому-то приказы. В моих глазах не было страха. Вообще ничего не было — только пустота.

— Это я, если стану пустой? — спросила я.

— Нет, — ответил Арах. — Это ты, если потеряешь способность чувствовать страх, но сохранишь остальные эмоции. Ты станешь безжалостной. Эффективной. Как я.

— Вы безжалостный?

— Я всего лишь Инквизитор.

Я отошла от второго зеркала и подошла к третьему, самому большому, в простенке между окнами. Оно было мутнее других, и в нём ничего не отражалось, кроме смутных теней. Я присмотрелась. Тени шевелились, и вдруг одна из них повернулась ко мне. У неё было моё лицо — но с горящими красными глазами, а в руках она держала сотовый телефон — розовый, в чехле с единорогом.

— Это ты, — сказал Арах за моей спиной. — Но не ты. Копия.

Тень в зеркале улыбнулась. Открыла рот и прошептала беззвучно: «Скоро».

Я отшатнулась, но Арах схватил меня за плечо и удержал.

— Не оборачивайся, — приказал он. — Если ты сейчас посмотришь ей в глаза, она сможет выйти из зеркала.

— Она кто? — прошептала я.

— Твоя тень. Порождение Серых Земель, которое родилось из твоей эмоции в момент смерти. Мы называем их Копиями. Они опасны, потому что хотят заменить оригинал.

— И что мне делать?

— Не бояться. Копия питается страхом. Если ты не будешь бояться, она ослабнет.

— Легко сказать!