Айрина Лис – Попаданка в Серых Землях. Контракт на кошмар (страница 10)

Он сказал это так, будто признался в чём-то постыдном. Я не ответила. Только ускорила шаг, стараясь не отставать от Тигви.

Поля Бессонницы остались позади, и мы вышли к площади, где меня встретила смерть. Фонари-клетки всё так же раскачивались, зрачки в небе всё так же моргали. И на земле всё так же лежала фотография девочки с воздушным шариком.

Но теперь шарик был лопнувшим, а девочка на снимке не улыбалась. Она смотрела на меня с укором.

— Я вернусь, — пообещала я ей. — И тогда всё расскажешь.

Девочка не ответила. Только её глаза на фотографии моргнули — медленно, как усталая ящерица.

Арах толкнул дверь отдела «К», и мы вошли внутрь. Коридор с окаменевшими снами вздохнул под ногами, и трещины на полу стали золотистыми — жалобы на время успокоились.

— Вы спать будете в моём кабинете, — сказал Арах. — Я посижу рядом. Если Копия попытается выйти, я её задержу.

— Вы будете сидеть и смотреть, как я сплю? Это не жутко?

— Это моя работа.

Мы поднялись к его кабинету. Он открыл дверь, и я вошла внутрь. Там было пусто, только стол, стул и стеллаж с заспиртованными сомнениями. На столе лежал маленький пузырёк с мутной жидкостью.

— Выпейте, — сказал Арах, протягивая пузырёк. — Это настойка спокойствия. Без снов.

— А она не отравит?

— Нет. Она сделана из моего терпения. Его у меня много.

Я выпила. Жидкость оказалась мятной — на вкус, как зубная паста, но с горьким послевкусием. Я легла на пол (никакой кровати в кабинете не было), свернулась калачиком и закрыла глаза.

— Спите, ассистент, — сказал Арах. — Я посторожу.

— А вы сами не спите?

— Я не сплю. Я Инквизитор. У нас бессонница входит в должностные обязанности.

Я хотела ответить, но сон накрыл меня серым одеялом, и в темноте я снова увидела небо с зрачками, девочку с лопнувшим шариком и женщину в длинном платье, которая стояла у окна и шептала:

— Скоро, Лика. Очень скоро.

Я проснулась через несколько часов от того, что кто-то гладил меня по голове. Холодной, мраморной рукой.

— Не бойтесь, — сказал Арах. — Это я. Вы кричали во сне.

— Я кричала?

— Да. Вы звали кого-то по имени. Кузя.

— Моего кота.

— Кот. Непродуктивная привязанность.

— А вы к чему привязаны?

Он не ответил. Просто убрал руку и встал.

— Пора на работу, ассистент. Сегодня мы идём на Ночной рынок. Там есть информатор, который знает о Копиях больше, чем любой другой.

— Кто это?

— Тигви.

— Но Тигви с нами.

— Не Тигви. Тот, кто знает о Копиях больше Тигви. Его зовут… впрочем, сами увидите.

Я поднялась, отряхнулась и посмотрела на свои руки. Серый цвет отступил от запястий — настойка спокойствия сработала. На несколько часов обнуление приостановилось.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что. Я просто следую регламенту.

Он открыл дверь, и мы вышли в коридор. Тигви уже ждал нас, сидя на полу и перебирая свою связку ключей.

— Я видел концовку сегодняшнего дня, — сказал он, не поднимая глаз. — Мы встретим на рынке одного типа. Он расскажет нам, что Копия — не просто тень. Она хочет не заменить тебя, а стать тобой. И для этого ей нужен твой страх.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь главного. — Тигви поднял голову, и его глаза были красными от недосыпа. — Она хочет, чтобы ты сама отдала ей свой страх. Добровольно. И если ты это сделаешь — ты станешь пустой, а она — живой. И никто не сможет её остановить, потому что у неё будет твоё лицо и твои воспоминания.

— А если я не отдам?

— Тогда она будет мучить тебя до тех пор, пока ты не сдашься. — Он встал и надел беруши. — Так что выбор у тебя, в общем, не очень.

Я посмотрела на Араха. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в никуда.

— Вы знали, — сказала я. — Вы знали, что она хочет, чтобы я добровольно отдала страх.

— Знал, — спокойно ответил он. — Но вы всё равно должны идти. Потому что если не вы, то кто-то другой станет её жертвой. А вы, ассистент, — всего лишь стенка. Стенку не жалко.

— Спасибо за честность.

— Всегда пожалуйста.

Он зашагал вперёд, и мы двинулись за ним — в Ночной рынок, в самую гущу ужаса, который продавался, покупался и пожирался.

Я чувствовала, как внутри меня растёт что-то тёмное. Не страх. Злость. На Араха, на Тигви, на себя, на этот мир, который решил, что я — материал.

Но я не материал. Я Лика Одинцова. И я не стану стеной.

Даже если для этого мне придётся разобрать на кирпичи весь санаторий.

Глава 3: «Тигви, который всё знает заранее»

Ночной рынок «Утроба Города» не имел вывески. И не потому, что её забыли повесить, а потому, что само понятие «вывеска» здесь считалось излишним — зачем обозначать то, что и так чувствуется за километр? Запах. Вот настоящая визитная карточка этого места.

Мы шли по улице, которая постепенно сужалась, превращаясь из широкой площади в узкую щель между домами из окаменевших снов. Стены домов здесь были не серыми, а тёмно-багровыми, будто кто-то вымочил их в старой крови, а потом забыл смыть. Из окон вместо стёкол торчали кости — рёбра, позвонки, берцовые, — и на них сушились лоскуты кожи с нацарапанными письменами. Я не стала читать. Профессиональное чутьё техподдержки подсказывало: там либо реклама услуг по извлечению страха, либо предупреждение «не входить — укушу».

— Не отставай, — бросил Тигви, шагая впереди. — И не смотри в глаза торговцам. Они воспринимают это как приглашение к сделке.

— А что плохого в сделке? — спросила я, косясь на прохожего, который тащил за собой на поводке нечто, похожее на сгусток чернил с глазами-фарами.

— Ничего, если ты хочешь продать свою печень. Или страх. Или имя. — Тигви зевнул. — А если не хочешь — лучше смотреть под ноги.

Я посмотрела под ноги. Тротуар был выложен из позвонков — крупных, с человеческий кулак, и мелких, как бусины. Между ними сочилась густая, маслянистая жидкость, пахнущая гвоздикой и гнилью одновременно. Мои кроссовки чавкали при каждом шаге.

Арах шёл сзади, не произнося ни слова. Я чувствовала его присутствие как холодок на спине — физический, почти осязаемый. Он не смотрел на меня, но я знала, что он наблюдает. За всем. За каждым моим движением, каждым вздохом, каждым случайным поворотом головы.

— Он всегда такой? — спросила я у Тигви, понизив голос.

— Какой?

— Молчаливый. Как будто слова — это валюта, а он экономит.

Тигви хмыкнул.

— Слова для него — это риски. Каждое лишнее слово может нарушить порядок. А порядок — это его наркотик. — Парень покосился на Араха. — Но иногда он говорит. И тогда это либо приказ, либо угроза. Либо комплимент, что то же самое по сути.

— Ты его боишься?

— Я? — Тигви улыбнулся — криво, по-мальчишески. — Я боюсь только своих собственных видений. А он — просто начальник. У начальников нет власти над теми, кто знает, чем всё кончится.