Айрина Лис – Попаданка в Серых Землях. Контракт на кошмар (страница 6)

— Возможно. — Он улыбнулся шире, и его волосы снова шевельнулись — но на этот раз без червячков. — Но вы подписали контракт. Пункт 3: «Ассистент обязуется выполнять все задания Инквизитора, даже если они кажутся бессмысленными, опасными или смертельными». Смертельные — в вашем случае особенно актуально, учитывая, что вы уже мертвы.

Я сжала кулаки. Мне хотелось закричать на этого напыщенного инквизитора, но Костя, который всё это время стоял в коридоре и подслушивал, вдруг шагнул вперёд.

— Арах, может, дадим ей хотя бы один день на адаптацию? — сказал он. — Ну, показать базу данных, научить заполнять формы…

— Времени нет, — отрезал Арах. — Каждый час без страха темноты дети находят новые способы травмироваться. Только что поступил отчёт из вашего мира: два мальчика залезли в стиральную машину, потому что перестали бояться закрытых пространств.

— И что с ними?

— Одного откачали. Второй научился открывать люк изнутри. Теперь родители боятся его, а не наоборот. Нарушение цепочки ужаса.

Я вздохнула. Спорить было бесполезно.

— Хорошо, — сказала я. — Я пойду в этот ваш санаторий. Но мне нужен проводник.

— Проводник уже ждёт вас на выходе, — Арах щёлкнул пальцами, и из воздуха выпала визитка. На ней было написано одно имя: «Тигви Щип. Курьер кошмаров. Доставка страхов по всему миру. Скидка 10% при заказе от трёх паник».

— Это кто?

— Местный шалопай. Знает все тропы. Но осторожнее — он странный.

— Страннее скелета в бабочке?

— Страннее меня, — ответил Арах. И вышел из комнаты, оставив меня с Мороком, который продолжал плакать, и телефоном, на котором мигала точка санатория.

Я посмотрела на Косто.

— У вас есть огнетушитель? На всякий случай?

— Огнетушители с криками, — он кивнул на стену, где висел красный баллон с надписью «При пожаре кричите громче». — Берите. И удачи. Вам она понадобится.

Я сняла огнетушитель (он был тяжёлым и тёплым, как живой) и вышла из отдела.

Коридор с окаменевшими снами встретил меня тем же вздохом под ногами. Но теперь я заметила, что трещины изменили цвет — с золотистого на тревожно-оранжевый. Жалобы, которые не рассмотрены, волновались.

— Да знаю я, знаю, — буркнула я, перешагивая через особо крупную трещину. — Сама нервничаю.

В конце коридора, у выхода на площадь, стоял парень. На вид лет семнадцать, худой, с вечно взлохмаченными волосами цвета мокрой галки. Он был одет в поношенную куртку с множеством карманов и джинсы, закатанные до щиколоток. В ушах у него торчали жёлтые беруши, а на поясе висела связка ключей, которые позвякивали при каждом движении.

— Тигви? — спросила я.

Парень поднял голову. У него было бледное, веснушчатое лицо и глаза цвета выцветшего неба — усталые, с тёмными кругами. Он выглядел так, будто не спал неделю.

— Арах сказал, что ты с ним поспорила, — сказал Тигви. Голос у него был хриплый, прокуренный — хотя откуда в Серых Землях сигареты? — и очень спокойный. — Говорит, отказалась от корпоративов и потребовала выходные. Смелая. Или дура. Я ещё не решил.

— Спасибо за комплимент.

— На здоровье. — Он вынул одну берушу. — Я видел, как ты идёшь к санаторию. Спойлер: ты споткнёшься о камень через три минуты.

Я остановилась.

— Что значит «видел»?

— А то и значит. Я Чтец Страниц. Могу увидеть концовку любой истории за пять минут до того, как она начнётся. — Тигви зевнул. — Поэтому я всегда сонный. Мозг перегружен. И поэтому ношу беруши — чтобы не слышать, как люди умирают у меня в голове.

— И как я умру? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает холод.

— Не сегодня. И не завтра. Но споткнёшься — обязательно. Вон, видишь камень?

Он указал на серый булыжник, торчащий из земли-языка в трёх метрах впереди. Я посмотрела на него, сделала шаг в сторону — и всё равно споткнулась. Обо что? О воздух? Нога зацепилась за невидимую кочку, и я полетела вперёд, но Тигви ловко поймал меня за капюшон.

— Я же говорил, — сказал он. — Судьба, она такая. Её не обманешь. Но можно подготовиться.

— Спасибо, — прошипела я, вырываясь.

— Не благодари. Я беру плату эмоциями. Например, твоей злостью. Сейчас она очень вкусная. — Он принюхался, как собака. — Пряная, с нотками отчаяния. Отличное топливо.

— Я не собираюсь кормить тебя своими эмоциями!

— Арах уже кормится твоим страхом. Почему мне нельзя чуть-чуть злости? — Тигви улыбнулся — криво, по-мальчишески. — Ладно, не кипятись. Пойдём, покажу тебе дорогу к санаторию. Только учти: там водятся такие твари, что даже я боюсь смотреть их концовки.

— Даже ты?

— Даже я. Потому что в их концовках всегда одно и то же: они выигрывают. А мы — нет.

Он развернулся и зашагал в сторону площади. Я поспешила за ним, на ходу проверяя огнетушитель — он был на месте.

За нашими спинами захлопнулась дверь отдела «К», и здание из окаменевших кошмаров на мгновение вздрогнуло, выпустив из стен облако серой пыли. И в этой пыли мне померещилось лицо — моё собственное, но с чёрными венами под глазами. Оно улыбалось и шептало одними губами: «Скоро увидимся».

Я отвернулась. Мало ли что мерещится в загробном мире.

— Эй, Тигви, — окликнула я парня. — А почему Арах не пошёл с нами?

— Он пойдёт. Но позже. Сейчас он занят — подписывает бумаги на твоё обнуление, если ты провалишь дело. Так, на всякий случай.

— Добрый.

— Он инквизитор. У них доброта в дефиците, как и страх в последние дни.

Мы вышли на Площадь Потерянных Носков. Небо с зрачками стало темнее — зрачки расширились, как у кошек в темноте, и смотрели теперь вниз, на нас. Где-то вдалеке снова заверещала тварь-экскурсовод, кофейный запах смешался с ароматом горелой проводки.

— Красиво, правда? — спросил Тигви, ни к чему не обращаясь. — В этом мире даже ужас имеет свой шарм. Как старый плюшевый мишка, которого сожрала моль.

— Ты странный.

— Я знаю. Поэтому я ещё жив. Ну, относительно.

Он повёл меня через площадь, к узкой улочке, уходящей вниз, в темноту. Улочка была вымощена всё той же пульсирующей плиткой, а по бокам стояли дома из окаменевших снов — молчаливые, серые, с окнами, затянутыми паутиной. В одном из окон я увидела силуэт: кто-то сидел у подоконника и смотрел на нас. Или не на нас — просто смотрел в пустоту, как делают те, у кого внутри ничего не осталось.

— Это обнулившиеся? — спросила я.

— Да. Они уже не люди и не монстры. Так, декорации. Знаешь, как в компьютерных играх — фон. Никто не обращает внимания, пока не врежется.

Я поёжилась. Мои пальцы снова стали серыми — обнуление ползло по рукам, как беззвучный пожар.

— Сколько у меня времени?

— Девяносто девять дней, — ответил Тигви. — Но если мы не найдём похитителя за неделю, твоё обнуление ускорится. Отчаяние, понимаешь? Когда надежда умирает, личность рассыпается быстрее.

— Откуда ты знаешь про мою надежду?

— Я Чтец Страниц. Я вижу даже то, что ты сама от себя прячешь. Например, что ты надеешься, что Арах тебя спасёт.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Тигви поднял руку.

— Не надо. Я не осуждаю. Мы все на что-то надеемся. Даже я надеюсь, что однажды высплюсь.

Он остановился перед аркой, на которой висела табличка: «Санаторий Забытых Слёз — 5 км». Под табличкой кто-то приписал мелом: «Если ты это читаешь, возвращайся. Там только слёзы и ничего забытого».

— Пришли? — спросила я.

— Нет, это только начало. — Тигви сунул руки в карманы. — Дальше начнутся Поля Бессонницы. Трава там храпит. Очень громко. Так что советую приготовить беруши — у меня есть запасные.

Он протянул мне маленький жёлтый цилиндрик.

— Спасибо, — сказала я, надевая беруши. Мир тут же стал глуше, тише, а зрачки в небе перестали моргать.

Тигви кивнул и шагнул под арку. Я за ним.