Айрина Лис – Попаданка на контракте (страница 2)

– Отказ всегда возможен, – отрезала Алиса. – Это статья 421 Гражданского кодекса. Свобода договора. Никто не может быть принуждён к заключению договора, кроме случаев, когда обязанность предусмотрена законом. А ваш закон… – она огляделась, – ваш закон я не изучала.

Золотые буквы замерли, а потом начали гаснуть одна за другой, словно их съедала тьма. Свиток стал сворачиваться, и Алиса почувствовала, что её куда-то тянет, что холодный пол под ногами начинает проваливаться, и она падает в пустоту.

В последний момент перед тем, как исчез последний золотой завиток, она услышала голос – древний, усталый, с металлическими нотками, как скрип ржавых ворот:

«Ты всё равно подпишешь. Уже подписала».

– Ничего я не подписывала! – крикнула Алиса в пустоту, но её голос растворился, не найдя преграды.

Она проснулась от холода. Не от того холода, когда в квартире отключили отопление, а от того, пробирающего до костей, сырого, который бывает только в склепах или в подвалах старых домов. Алиса попыталась перевернуться на другой бок, чтобы натянуть одеяло, но рука вместо мягкого края одеяла наткнулась на что-то шершавое и твёрдое.

Камень.

Она открыла глаза.

Над ней был не потолок с люстрой от IKEA. Над ней был свод. Готический. Из тёмного камня, с рёбрами нервюр, уходящими во тьму, и с каплями, которые медленно ползли по швам, собираясь в тяжёлые капли и падая вниз. Одна такая капля шлёпнулась ей на щёку. Алиса машинально провела рукой и посмотрела на пальцы. Они были красными.

– Кровь, – сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, эхо ушло куда-то вверх и потерялось в темноте.

Она села. Пол был каменным, холодным, покрытым тонким слоем пыли и какой-то трухи. Она сидела на полу в своей шёлковой пижаме с единорогами. Босиком. Без очков. Мир вокруг был размытым, как фотография, сделанная во время землетрясения, но очертания были отчётливо готическими: высокие стрельчатые окна без стёкол, сквозь которые сочился багровый свет, колонны, уходящие во тьму, и где-то впереди – что-то большое, тёмное, с острыми краями.

Алиса медленно, очень медленно, как учат в школе выживания (хотя она никогда не была в такой школе), повернула голову. Рядом, в лужице крови (или это был просто свет?), лежал её телефон. Она схватила его, нажала на кнопку. Экран загорелся тусклым светом, показывая 3:00 и 12% заряда. Связи не было. Ни одной палочки.

– Это розыгрыш, – сказала она твёрдо. – Коллеги решили пошутить. Или начальник решил проверить мою стрессоустойчивость. Очень остроумно. Готический замок, кровь на стенах, отсутствие связи. Это дорого. Надеюсь, они сняли это на камеру.

Она попыталась встать, но ноги затекли. Пижамные штаны с единорогами были испачканы в серой пыли, а одна штанина задралась, открывая лодыжку. Алиса машинально поправила её и тут же об этом пожалела, потому что привлекла внимание к собственному неподобающему виду. Она, ведущий юрист по слияниям и поглощениям, сидит в готическом замке в пижаме с единорогами. Если это сон, то он становится слишком реалистичным.

Холод пробирался под шёлк, заставляя её дрожать. Она обхватила себя руками и огляделась. Зал был огромным. Трон. Она увидела трон впереди – массивный, чёрный, сделанный из металла и чего-то ещё, что в скудном свете казалось костями. Спинка трона была украшена резьбой, изображающей битву, смерть, и снова битву. На подлокотниках лежали черепа. Или это были просто навершия в виде черепов?

– В розыгрышах должна быть логика, – пробормотала Алиса, пытаясь собрать мысли в кучу. – Логика – это моё всё. Итак, я засыпаю в своей квартире в Москве. Просыпаюсь здесь. Между этими событиями – сон про договор. Значит, либо меня похитили, пока я спала, и привезли в… куда? В Европу? В декорации к фильму? Либо я в больнице с жуткой мигренью, и это галлюцинация.

Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно. На коже осталось красное пятно.

– Не галлюцинация, – констатировала она с нарастающим ужасом. – И не сон. Я слишком хорошо помню, как вчера подписывала договор. И этот запах…

Воздух здесь был тяжёлым, сырым, с примесью железа и чего-то сладковато-приторного, что Алиса не хотела идентифицировать. Где-то капала вода. Или кровь. Где-то скрипело. И где-то – это было уже совсем нехорошо – кто-то дышал.

Она не сразу поняла, что тишина в зале не абсолютна. За её спиной было дыхание. Ровное, спокойное, бесшумное, но явно принадлежащее кому-то, кто находился в трёх метрах от неё. Алиса замерла, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. Профессиональная привычка держать лицо вступила в игру: она медленно, не делая резких движений, повернула голову.

В полумраке, у одной из колонн, стояла фигура. Высокая, неестественно худая, одетая во что-то тёмное, что струилось и шевелилось без ветра. Лица не было видно – только бледное пятно в капюшоне. Но Алиса чувствовала взгляд. Тяжёлый, голодный, изучающий.

Она хотела закричать, но вместо этого выдавила из себя, срывающимся голосом, но максимально ровно:

– Извините, это какая-то ошибка. Я, вероятно, обозналась дверью. Не подскажете, где тут выход?

Фигура не ответила. Только дыхание стало чуть глубже, и Алисе показалось, что она услышала тихий смех. Смех был безрадостным, как шорох сухих листьев по асфальту.

– Я серьёзно, – продолжила она, вставая на ноги, хотя колени дрожали. – Если это экскурсия, то я не записывалась. Если это квест, то я не подписывала согласие на обработку персональных данных. Если это похищение, то я требую связаться с моим адвокатом. У меня есть адвокат. Очень хороший адвокат. Он вас засудит так, что вы будете выплачивать компенсацию до скончания веков.

Фигура шагнула вперёд. Из тени проступил силуэт: высокий мужчина (или не мужчина), с бледным, почти фарфоровым лицом, острыми скулами и глазами, которые горели тусклым алым светом. Он был в длинном плаще, который волочился по каменному полу, и воротник закрывал нижнюю часть лица. Но Алиса заметила зубы, когда он улыбнулся. Клыки.

Её мозг, который ещё секунду назад лихорадочно искал рациональное объяснение, дал сбой. Она смотрела на вампира. Настоящего, классического, готического вампира, и единственное, что она смогла выдавить из себя – это:

– Вы, наверное, слышали это миллион раз, но… у вас очень хороший стоматолог?

Вампир замер. На его лице отразилось что-то, похожее на недоумение. Видимо, он готовился к крикам, мольбам или обмороку, но не к комплименту стоматологу. Он медленно опустил капюшон, открывая длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост, и тонкую диадему из тёмного металла на лбу.

– Ты не боишься? – спросил он. Голос был низким, бархатистым, с лёгким шипением, но Алиса уловила в нём нотку искреннего любопытства.

– Боюсь, – честно ответила Алиса, делая шаг назад и ударяясь пяткой о камень. – Но я не собираюсь это показывать. Это дало бы вам психологическое преимущество. Я юрист. Мы не показываем страха даже на допросах в налоговой.

– Юрист, – вампир произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. – Забавно. Обычно Древний Контракт призывает воинов, магов, реже – жрецов. Но юриста… впервые.

– Контракт? – переспросила Алиса. Её сердце колотилось где-то в горле, но она цеплялась за знакомые термины, как утопающий за соломинку. – Какой контракт? Я ничего не подписывала. Во всяком случае, на трезвую голову.

– Подписала, – сказал вампир, и в его голосе появилась уверенность. – Во сне. Золотым пером. На чёрном пергаменте. Неужели ты думала, что это просто кошмар после кефира?

Алиса похолодела. Сон. Свиток. Золотые буквы. Перо. Она открыла рот, чтобы возразить, но воспоминания нахлынули с удушающей ясностью: строки, которые складывались сами собой, голос, сказавший «Ты всё равно подпишешь», и ощущение, что её рука сама потянулась к перу, чтобы поставить закорючку, которая должна была изображать подпись.

– Это не считается, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Договор, заключённый во сне, не имеет юридической силы. Отсутствие осознанного волеизъявления. Недееспособность стороны в момент подписания. Я была под воздействием… кефира. Это смягчающее обстоятельство.

Вампир приподнял бровь. Этот жест был настолько человеческим, что на секунду Алиса почти забыла о клыках.

– Кефира? – переспросил он. – Это что, новый вид магического опьянения?

– Кисломолочный продукт, – отрезала Алиса. – Но это не важно. Важно то, что я не признаю действительность этого договора. Я требую предоставить мне копию для ознакомления, а также подтверждение того, что я была дееспособна на момент подписания. Кроме того, я хочу знать, кто является второй стороной, каковы предмет и сроки обязательств, и на каком основании я нахожусь в этом… в этом…

Она обвела рукой зал, подыскивая слово.

– В этом великолепном, но крайне неподходящем для проживания месте, – закончила она.

Вампир смотрел на неё с выражением, которое Алиса мысленно окрестила «хищник, который нашёл не ту добычу». Он сделал ещё шаг вперёд, и теперь она могла разглядеть детали: тонкие, почти прозрачные пальцы с длинными ногтями, чёрную тунику под плащом, и цепь на шее с кулоном в виде печати. От него пахло древностью, ладаном и чем-то ещё, что Алиса не хотела идентифицировать.

– Ты забавная, – сказал он. – Слишком много слов для существа, которое должно молить о пощаде.