Айрина Лис – Пансионат "Вечный Покой" с видом на Апокалипсис (страница 4)

Рыцарь медленно, с тем особым скрежетом, который издают только проржавевшие за века сочленения лат, обернулся. Из-под поднятого забрала на Аню глянули два голубых, как васильки во ржи, глаза, полные такой бездонной, вселенской печали, что любая оперная дива умерла бы от зависти.

— Леди, — произнёс он голосом, который был специально создан для того, чтобы оглашать поля сражений и произносить слова прощания над телами павших героев. — Мы находимся в преддверии. В чистилище бюрократии. Мы — души, застрявшие между жерновами небесной мельницы. — Он сделал театральную паузу, и доспехи скрипнули особенно жалостливо. — Мы — нестандартные случаи.

«Нестандартные случаи, — эхом отозвалось в голове у Ани. — Ну да, один тапок, футболка с Микки Маусом — куда уж стандартнее».

— Сэр Аластер, — представился рыцарь и попытался изобразить галантный поклон, но доспехи предательски заскрипели, и он ограничился лёгким, скованным кивком. — Пал в битве при Серых Холмах. Споткнулся о собственный плащ во время решающей кавалерийской атаки. Лошадь затоптала. Своя же. Кобыла Игрэн. — В его голосе прозвучала такая горечь, что Аня почти ему посочувствовала. — Позор.

Аня открыла рот, чтобы выразить соболезнования, но сзади раздался ещё один вздох — громкий, надрывный, словно кто-то выпускал воздух из гигантской подушки.

— Это ужасно, — произнёс голос за спиной. — Просто ужасно. Я даже не знаю, что хуже — быть затоптанным лошадью или подавиться органическим смузи ручной работы с семенами чиа, которые, как утверждала этикетка, должны были раскрыть мою сердечную чакру, а вместо этого раскрыли врата в иной мир.

Аня обернулась. За ней стоял молодой человек лет двадцати пяти, в узких джинсах, клетчатой рубашке, с аккуратно подстриженной бородкой и гитарой в чехле за спиной. Выглядел он так, словно только что вышел из кофейни третьей волны, где бариста мечтательно рассказывал о философии помола. В руках он держал многоразовый стаканчик из бамбука, который сейчас был полон чем-то, подозрительно напоминающим болотную жижу.

— Дэн, — представился он, протягивая Ане руку для приветствия, но тут же отдёрнул её, словно забыл, что в загробном мире рукопожатия не в чести. — Хипстер, веган, начинающий музыкант и, как выяснилось, подавившийся собственным убеждением, что льняное семя — это не еда, а образ жизни. У меня как раз был концерт через два дня. Презентация моего нового альбома «Звуки прорастающей гречи». Теперь, боюсь, его презентуют без меня. Ирония судьбы.

«Ирония судьбы, — мысленно повторила Аня. — Ирония судьбы — это когда ты, менеджер по продажам окон ПВХ из Подольска, стоишь между рыцарем, которого затоптала собственная кобыла, и хипстером, который подавился смузи, и всё это — в очереди, которая ведёт неизвестно куда. Вот это ирония судьбы. Чистой воды».

— Анна, — коротко ответила она, не видя смысла в долгих представлениях. — Смородина. Менеджер по продажам. Упала с дерева, спасая кота. Поскользнулась на мандариновой корке.

Сэр Аластер поднял забрало полностью. Его благородное лицо, покрытое шрамами и следами былых битв, выражало сложную смесь сочувствия и лёгкого недоумения.

— Мандариновая корка? — переспросил он, словно пробуя это сочетание звуков на вкус. — Это какое-то магическое оружие? Ядовитый фрукт из восточных земель?

— Нет, — вздохнула Аня. — Это просто мусор, который кто-то бросил мимо урны. Обычный мандарин. Цитрус такой. Оранжевый.

Рыцарь ненадолго задумался, и его доспехи скорбно скрипнули. Было видно, что его представления о достойной смерти не включали в себя цитрусовые.

— Моя смерть была хотя бы на поле брани, — произнёс он наконец с ноткой плохо скрытого превосходства. — Среди лязга стали, ржания коней и криков умирающих.

— А моя, — меланхолично встрял Дэн, — была экологически чистой. Я хотя бы не навредил планете. Даже умирая, я думал о сохранении ресурсов.

Аня закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Этот метод она вычитала в каком-то глянцевом журнале, который пролистывала в очереди к кассе супермаркета. «Если вы чувствуете, что закипаете, — гласил журнал, — просто досчитайте до десяти. Уровень стресса снизится на сорок процентов. Вам станет легче». Журнал врал. Ей не стало легче. Ей захотелось найти автора этой статьи и спросить, досчитывал ли он до десяти, когда его собственная жизнь катилась в тартарары.

«Итак, — подвела она безжалостный итог, глядя в бесконечную даль белой пустоты, подсвеченную мертвенным, ровным светом, который, казалось, не имел источника. — Я мертва. Это я уже поняла. Сердце не бьётся — проверила. Дыхания нет — проверила. Пульса нет — проверила. Я — душа. Бесплотная душа в трениках и с одним тапком. Отлично».

Но самое странное было не это. Самое странное, что Аня чувствовала ногами холод. Не призрачный холод, не иллюзию, не воспоминание о холоде. Самый настоящий, пробирающий, неприятный холод, от которого хотелось поджать пальцы и найти тёплые носки. Как? Почему? Разве души чувствуют холод? Разве у душ мёрзнут ноги? Вопросы, вопросы, и ни одного ответа. Только бесконечная очередь, уходящая за горизонт, и гул сотен голосов.

Прислушавшись, Аня начала различать обрывки разговоров. Где-то далеко впереди спорили о том, чья смерть нелепее, и судя по интонациям, это соревнование было здесь главным развлечением. Кто-то плакал. Кто-то монотонно повторял одно и то же имя, словно заклинание. Где-то справа, кажется, происходила драка — два бесплотных духа пытались выяснить, кто последний занимал, и это выяснение сопровождалось звуками, похожими на удары подушками. А где-то сверху, словно из невидимых динамиков, раздавался механический голос, который объявлял номера талонов. «Душа номер семь миллионов триста сорок две тысячи один. Пройдите к окну номер пятьсот шестьдесят три. Душа номер семь миллионов триста сорок две тысячи два. Ожидайте».

— И долго нам ещё стоять? — спросила Аня, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Вечность, — ответил сэр Аластер, и в его голосе прозвучала обречённость человека, который уже смирился со своей участью. — Очередь на Распределение движется со скоростью хромой улитки, которую вдобавок отвлекли на просмотр интересного фильма.

— Я тут уже... — Дэн задумался и начал загибать пальцы, — ...даже не знаю. Время здесь течёт иначе. Может, час. Может, день. Может, год. Я уже выучил наизусть все двадцать четыре вариации аккорда ре-минор и могу их воспроизвести мысленно. Хотите послушать?

— Нет, — хором ответили Аня и сэр Аластер.

— Зря, — обиделся Дэн. — Это очень медитативно.

Аня попыталась оценить масштаб бедствия. Очередь была не просто длинной — она была структурированной. Впереди, насколько хватало глаз, тянулись ряды душ всех форм, размеров и степеней прозрачности. Были здесь и классические призраки в белых саванах (один такой, нервный и дёрганый, постоянно извинялся и норовил пролететь сквозь соседей), и вполне материальные личности в костюмах разных эпох, и существа, которых Аня не смогла бы описать даже под дулом пистолета. Одна душа представляла собой гигантский светящийся шар, внутри которого плавали разноцветные рыбки. Другая была похожа на ходячее дерево с лицом, полным вековой мудрости и лёгкого гастрита. Третья вообще состояла, кажется, из одних только геометрических фигур, которые постоянно перестраивались.

— А вы не знаете, — Аня понизила голос до шёпота, обращаясь к сэру Аластеру, — что это вообще за место? Ну, официально? Есть у него какая-то вывеска? Брошюра для новоприбывших? Прейскурант?

Сэр Аластер нахмурился. Его брови, густые и седые, сошлись над переносицей, как два боевых облака.

— Это, леди Анна, Великая Небесная Канцелярия, как я уже имел честь сообщить, — произнёс он тоном лектора, читающего курс молодым оруженосцам. — Здесь происходит Распределение. Каждая душа получает свой вердикт и направляется по назначению. В Рай, в Ад, на перерождение, в Чертоги Ожидания — в зависимости от кармического баланса и выслуги лет. Но мы... — Он обвёл жестом себя, Аню и Дэна. — Мы — сбой. Нас подали не в ту инстанцию.

— Что значит «не в ту инстанцию»? — насторожилась Аня. Её менеджерское чутьё, отточенное годами работы с бракованными оконными рамами и недовольными клиентами, начало подавать сигналы тревоги. Сбой в системе, ошибка в накладной, не тот артикул — всё это было ей до боли знакомо.

— Это значит, — встрял Дэн, который явно не мог долго молчать, — что мы умерли как-то неправильно. Или не в то время. Или не в том месте. Или наша смерть не укладывается в стандартные протоколы. Мы — бракованные души.

— Бракованные души? — Аня почувствовала, как внутри неё закипает знакомая смесь раздражения и профессионального возмущения. — То есть я, значит, спасаю кота, рискую жизнью, падаю, умираю — и после этого я ещё и бракованная? А ничего, что героический поступок? А ничего, что социально-значимый мотив? Где контроль качества? Где отдел по работе с рекламациями?

Сэр Аластер посмотрел на неё с уважением. Похоже, с такой постановкой вопроса он ещё не сталкивался.

— Леди Анна, вы рассуждаете как опытный воин, — заметил он. — Но боюсь, здесь ваше оружие — бумага и перо, а не меч и щит.

— Вот именно, — подхватила Аня. — Если это бюрократическая ошибка, значит, её можно исправить. Где тут подают апелляции? Где начальник этого балагана?