Айрина Лис – Некромант на удалёнке, или Трудовые будни богини хаоса (страница 9)

— Я... я не должен, — проскрежетал скелет. Его челюсть отвисала при каждом слове, и мне казалось, что сейчас она отвалится. — Я не давал согласия. Я подам апелляцию. Я дойду до самого Зарбага. Я... я буду жаловаться в профсоюз.

— В профсоюз монстров? — уточнила я.

— В профсоюз... в профсоюз бывших, — скелет всхлипнул. Челюсть задрожала. — Нас, мёртвых, обижают. Не ценят. Не уважают. Нас воскрешают без спроса, а потом заставляют работать. А я... я хотел быть поэтом. При жизни. А стал... охранником в склепе. Тьфу.

Квентин сделал ещё глоток из фляги и устало посмотрел на скелета.

— Вы должны, — сказал он. — Суд постановил. Я всего лишь исполняю.

— Суд — это продажные твари! — взвизгнул скелет. — Они все сидят на откатах от некромантов! Меня воскресили незаконно! У меня нет регистрации! Воскрешение не оформлено!

Я навострила уши.

— Простите, — перебила я. — Что вы сказали про регистрацию?

Скелет и Квентин одновременно уставились на меня.

— Воскрешение, — повторил скелет. — Оно должно быть зарегистрировано. В Департаменте Загробной Жизни. Иначе оно... оно недействительно.

— А ваше воскрешение зарегистрировано? — спросила я.

Скелет замолчал. Его череп склонился набок, как будто он прислушивался к себе.

— Нет, — наконец сказал он. — Мордехай Сморчок был... был не очень организованным. Он воскрешал меня в состоянии алкогольного опьянения. И никаких документов... никаких...

— Ах вот оно что, — я почувствовала, как на губах расплывается улыбка. Профессиональная улыбка бухгалтера, который нашёл ошибку в отчёте. — То есть, вы — незаконно воскрешённый скелет. Ваша личность — сомнительна. Вы не зарегистрированы. А значит, вы — не субъект права. Вы — вещь. Одушевлённая, но вещь. А вещи не могут иметь долгов. Долги бывают только у субъектов.

Скелет замер. Квентин тоже замер. Его красные глаза расширились.

— Вы... — начал он. — Вы это серьёзно?

— Абсолютно, — я уже рылась в своей сумке, вытаскивая стопку бланков. — Где тут у меня... Акт о незаконном воскрешении... Форма Н-666... Вот! — я достала лист пергамента, который светился в темноте бледно-голубым светом. — Сейчас мы всё оформим.

— Что вы делаете? — спросил скелет с надеждой в голосе (удивительно, но у скелетов тоже бывает надежда в голосе).

— Я составляю акт о незаконном воскрешении без регистрации, — объяснила я, присев на корточки и положив бумагу на пол. — Согласно статье 45 Трудового Кодекса Эквестрии Хаоса, пункт 12, любое воскрешение должно быть подтверждено тремя документами: разрешением на воскрешение, актом о согласии души и регистрационным свидетельством. В вашем случае, как я понимаю, нет ни одного из них.

— Ни одного, — подтвердил скелет, и его челюсть задрожала. — Мордехай просто... просто пришёл на кладбище, выпил зелье, и... и я встал. Без всяких бумаг.

— Это называется «стихийное воскрешение», — я быстро заполняла бланк, вписывая даты, имена и обстоятельства. К счастью, ручка (та самая, которая писала кровью) слушалась и выводила буквы ровно. — И оно карается штрафом. Для некроманта — от тысячи золотых до пожизненного запрета на магическую деятельность. Для скелета... — я задумалась. — Для скелета — аннулирование воскрешения. То есть вы становитесь просто... набором костей. Без сознания. Без долгов. Без обязанностей.

— Это... это значит, я умру? — скелет почему-то не обрадовался.

— Вы уже мертвы, — терпеливо сказала я. — Вы просто перестанете двигаться и говорить. Станете... ну, как обычный скелет. Из учебного пособия по анатомии.

Скелет замер. Потом его челюсть медленно отвисла, и из глазниц потекли... слёзы? Нет, не слёзы. Просто какой-то серый, полупрозрачный дым.

— Я... я не хочу, — прошептал он. — Я не хочу умирать. То есть... снова умирать. Я привык. Я даже галстук-бабочку купил. Поэтом, правда, не стал, но... но я пытался. Я писал стихи. Про... про жизнь после смерти. Про то, как холодно в склепе. Про то, как хочется тепла.

— У меня есть тёплая слизь, — не подумав, ляпнула я. — Можем устроить обогрев.

— Не надо, — скелет шмыгнул носом (носом которого у него не было). — Я... я хочу жить. То есть... существовать. Я хочу законно существовать.

Я подняла глаза на Квентина. Вампир смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Смесь ужаса, восхищения и... благодарности?

— Что вы предлагаете? — спросил он тихо.

— Оформление задним числом, — быстро сказала я. — Это законно. Есть специальная процедура для таких случаев. Нужно заполнить заявление о «признании воскрешения состоявшимся», уплатить пошлину (небольшую, около пяти золотых), и получить регистрационное свидетельство. Я могу всё оформить за... ну, за час. Если, конечно, у вас есть с собой печать и бланки.

— Печать есть, — Квентин полез в карман и достал огромную, тяжёлую печать из чёрного металла. На ней был изображён череп с перекрещёнными костями и надпись: «Судебный пристав по особым поручениям. Сэр Квентин Бледный».

— Бланки? — спросила я.

— Бланки... — вампир замялся. — Бланки в моей сумке. Но она осталась в Цитадели.

— Не страшно, — я достала чистые листы пергамента. — Я заполню на чистовых. А потом заверю печатью. Печать у нас есть.

Я начала быстро писать. Скелет стоял рядом, заглядывая мне через плечо (буквально — его череп нависал надо мной, и это было жутковато). Квентин присел на корточки напротив, наблюдая за моими действиями с неослабевающим вниманием.

— Вы... вы часто так делаете? — спросил он наконец.

— Впервые, — честно призналась я. — Но процедура стандартная. У нас в «Ромашка-Кафель» часто были проблемы с оформлением. Поставщики привозили товар без накладных, менеджеры теряли чеки. Приходилось оформлять задним числом. Главное — правильно указать даты и не ошибиться с печатями.

— А если ошибиться?

— Тогда акт считается недействительным, и все участники процесса получают штраф. Вплоть до уголовной ответственности за подделку документов.

Квентин побледнел ещё сильнее. Я и не знала, что это возможно.

— Не волнуйтесь, — я улыбнулась, чтобы его успокоить. — У меня рука твёрдая. Я заполню всё идеально.

Через пятнадцать минут акт был готов. Три страницы мелкого текста, две печати (моя — золотая, с дыроколом, и Квентина — чёрная, с черепом) и одна витиеватая подпись скелета (он расписался костяшкой пальца, обмакнув её в чернила).

— Всё, — сказала я, выпрямляясь. — Теперь вы, — я посмотрела на скелета, — считаетесь законно воскрешённым. Ваши долги остаются при вас, но вы можете подать заявление о реструктуризации. Процентная ставка — 5% годовых, срок — до десяти лет. И ещё, — я порылась в сумке и достала маленькую брошюру, — вот вам список льгот для скелетов-должников. Там есть и отсрочка платежа, и возможность погасить долг общественно полезным трудом.

— Каким трудом? — спросил скелет.

— Ну, например, работать в архиве. Помогать систематизировать кости. Или... — я задумалась. — Или стать моделью для художников. Знаете, «Рисунок скелета, академический». Платят неплохо.

Скелет взял брошюру своими костяшками. Его челюсть дрожала.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо вам. Вы... вы первая, кто отнёсся ко мне по-человечески. То есть... по-скелетному.

— Не за что, — я пожала его костяную руку. На ощупь она была холодной и шершавой, как старый пенал. — Работа у меня такая. Помогать... ну, наводить порядок.

Скелет кивнул, развернулся и, громыхая костями, ушёл в глубину склепа. Через минуту его шаги затихли.

Я повернулась к Квентину.

Вампир сидел на полу, прислонившись к саркофагу, и смотрел на меня так, будто я только что воскресила его самого.

— Вы... — он запнулся. — Вы удивительная.

— Я бухгалтер, — поправила я. — Удивительного мало.

— Нет, — он покачал головой. — Я знаю много бухгалтеров. Десять лет работы — я видел их всех. Они... они другие. Они требуют бумаги, но не объясняют. Они штрафуют, но не помогают. А вы... вы решили проблему. За пятнадцать минут. Вы оформили незаконно воскрешённого скелета, вы... вы дали ему надежду. — Квентин замолчал, а потом добавил совсем тихо: — Я не встречал таких, как вы.

— Возможно, потому что я не местная, — я присела на корточки рядом с ним. — Я из другого мира. Из мира, где бюрократия — это не магия, а обычная... повседневная реальность. Где без правильно оформленных бумаг нельзя ни родиться, ни жениться, ни умереть. Я привыкла. Я — профессионал.

— И вы... вы не боитесь? — спросил он. — Всего этого? Склепов? Скелетов? Меня?

Он посмотрел на меня своими красными глазами, и в них я увидела не кровь, а боль. Настоящую, человеческую (ну, вампирскую) боль. Боль существа, которое привыкло, что его боятся. Которое привыкло, что от него шарахаются.

— Боюсь, — честно сказала я. — Но... я больше боюсь просроченной отчётности. А склепы и скелеты — это просто... антураж. Который можно оформить. Упорядочить. Сделать понятным.

— Упорядочить, — повторил Квентин, и в его голосе мне послышалась горечь. — Вы говорите так, будто мир — это таблица в Excel. Где всё можно отсортировать, отфильтровать, подвести итог.

— А разве нет? — я удивилась его тону. — Разве мир — не огромная таблица? Где у всего есть свои дебет и кредит, актив и пассив, доход и расход. Где всё можно... можно свести. Если правильно заполнить документы.

Квентин покачал головой.