Айрина Лис – Некромант на удалёнке, или Трудовые будни богини хаоса (страница 7)
— Ты уверена, что она работает? — спросила я, разглядывая кусок обожжённой глины с мерцающими рунами. Табличка пульсировала в такт моему сердцу и иногда издавала звук, похожий на вздох.
— Она работает, — обиженно пробулькала Флегма, выпучив глаза из своей лужи. — Просто ты её неправильно держишь. Не за углы. У неё есть специальная сторона «лицо». Вот этой стороной к себе.
Я перевернула табличку. Руны вспыхнули ярче и сложились в стрелку, указывающую куда-то вверх.
— А куда мне идти?
— Туда, куда показывает стрелка, — терпеливо, как ребёнку, объяснила слизь. — Это же очевидно. Она ведёт к выходу из приёмной. А там уже будет портал на поверхность. Просто доверься. И не потеряй её, а то будешь бродить по межмировой пустоте до конца своей... ну, до конца. У нас тут не принято терять казённое имущество. За потерю маршрутизатора — вычет из зарплаты и общественное порицание.
— У меня ещё нет зарплаты, — заметила я.
— Значит, будешь в минусе, — философски изрекла Флегма. — Такое бывает. У нас одна фея-клерк до сих пор отрабатывает потерянный компас, который уронила в седьмом веке. Правда, она уже привыкла. И даже получила повышение.
Я решила не уточнять, какое именно повышение можно получить, находясь в вечных должниках. Вместо этого я крепче сжала табличку, поправила сумку (в которой, кроме дырокола и косметички, теперь лежала ещё и стопка инструкций, и контракт в виде треугольного оригами, и какая-то странная ручка, которая писала кровью, если сильно нажать), и двинулась в указанном направлении.
Папки на стенах расступались передо мной, как шторы. Шелестели, перешёптывались:
— Идёт, идёт...
— А дырокол-то, дырокол при ней...
— Видали такое? Молодая, а уже в Высшие ходила...
— Слышали, она богу в глаза смотрела и не моргнула...
— Сплетницы, — бросила я через плечо. — Работать вам нечего?
Папки притихли, но я кожей чувствовала, как они переглядываются. Или чем там они переглядываются. Корешками, наверное.
Выход из приёмной выглядел как дверь. Самая обычная дверь, если не считать того, что она была сделана из спрессованных квитанций об оплате коммунальных услуг и источала запах, от которого у меня защипало в носу. Я толкнула её, ожидая увидеть коридор или ещё одну комнату, но вместо этого...
Шаг.
И я уже не в приёмной.
Я стояла под открытым небом. Точнее, под тем, что здесь называлось небом. Это была бесконечная серая пелена, низкая, давящая, словно потолок в офисе, где перегорела половина ламп. Ни солнца, ни облаков — просто мутная, болезненная пустота, от которой хотелось надеть очки с диоптриями или хотя бы протереть глаза.
Воздух был холодным и сырым, пахло прелой листвой, хотя никакой листвы вокруг не было. Ветер — слабый, но настойчивый — трепал мои и без того безнадёжно испорченные волосы, выбивая из них последние капли слизи. Платье наконец-то высохло, но теперь на нём красовались тёмные разводы, которые, как я подозревала, были несмываемыми.
— Неплохо, — сказала я вслух, пытаясь убедить себя, что это действительно «неплохо». — Просто... очень серо. И... пусто. Как на складе после распродажи.
Я огляделась.
Вокруг простиралась равнина. Бескрайняя, унылая, поросшая чахлой, жёлто-зелёной травой, которая торчала из земли редкими, болезненными пучками. Земля — серая, потрескавшаяся, как старая штукатурка. Местами из неё торчали камни — острые, тёмные, похожие на зубы.
А ещё здесь были статуи.
Много статуй.
Огромные, величественные (когда-то), они возвышались над равниной, как... как стойки для объявлений. Потому что именно так их и использовали. На ногах одного каменного героя с мечом, занесённым для вечного удара, красовалось несколько листов бумаги, прикреплённых заржавленными гвоздями: «Сдаётся склеп, недорого», «Требуется зомби-ассистент, опыт не важен», «Пропал скелет-лабрадор, откликнуться в морг № 3».
— Это что, местная доска объявлений? — спросила я у таблички-маршрутизатора. Табличка молчала, но стрелка на ней дёрнулась, указывая вперёд.
Я пошла.
Ноги в лодочках то и дело скользили по мокрой траве, и я проклинала себя за то, что не додумалась обуть что-то более практичное. Впрочем, в моей сумке не было даже сменных носков — только косметичка, дырокол и теперь ещё целый архив бюрократических ужасов.
Через пять минут ходьбы я заметила первые признаки жизни. Жизни в кавычках.
На одном из камней сидел... призрак. Полупрозрачный, сонный, сгорбленный. Он курил что-то, похожее на сигарету, и дым от неё был таким же серым, как небо.
— Извините, — окликнула я его. Призрак поднял голову. У него не было лица — только смутные очертания глаз и рта, но я почему-то поняла, что он смотрит на меня с подозрением. — Вы не подскажете, где тут склеп N-404?
— А тебе зачем? — голос у призрака был скрипучим, как несмазанная дверь.
— У меня задание, — я решила не вдаваться в подробности. — Списание имущества.
— А-а-а, — протянул призрак и выпустил колечко дыма. — Ещё одна из этих. Из бюрократов. А я думал, вы все в Цитадели сидите, бумажки перебираете.
— Мы выходим в поле, — сухо сказала я. — Так где склеп?
— Вон там, — призрак махнул рукой куда-то вдаль. — Иди прямо, мимо статуи Героя, которого змея задушила, потом повернёшь налево у развалин таверны «Упавший дракон». А там уже увидишь. Только осторожнее. Там этот... как его... паладин. Вечно торчит, всё описывает. Нервный такой. Весь в себе. Я с ним говорить боюсь — он таким взглядом смотрит, будто я ему должен.
— А вы должны? — уточнила я.
Призрак замялся.
— Ну... может, налоги не платил лет двести. Но это же смешно, правда? Я мёртвый. С мёртвого какой спрос?
— С мёртвых тоже спрос, — машинально ответила я. — Согласно статье 144 Трудового Кодекса Эквестрии Хаоса, пункт 7, подпункт «б», все существа, включая нематериальных, обязаны производить налоговые отчисления в казну Вселенского Учёта. За неуплату — штраф в размере трёх душ или их эквивалента.
Призрак выпучил на меня свои несуществующие глаза, выпустил облако дыма и... исчез. Просто растаял в воздухе, оставив после себя запах дешёвых сигарет и паники.
— И вам не хворать, — сказала я в пустоту и двинулась дальше.
Статуя Героя, которого змея задушила, оказалась именно такой, как описывал призрак. Каменный мужчина с мечом в руке и каменная змея, обвившая его вокруг шеи. Выражение лица у героя было философским: «Ну, бывает». На его щите, как на стенде, висело сразу три объявления: «Требуется некромант для поднятия скелетов, срочно», «Продам заклинание "Огненный шар", почти не использованное», и «Ищу спутницу для совместного бытия. С правом выноса мусора».
— Боже, — пробормотала я. — И это мир, который я должна спасти?
Табличка-маршрутизатор дёрнулась, заставляя меня свернуть налево. Развалины таверны «Упавший дракон» действительно были на месте. Или, точнее, то, что от них осталось: несколько стен, провалившаяся крыша, вывеска, на которой можно было разобрать только «...авший дра...» и обгоревший остов стойки. От таверны пахло гарью и... жареным мясом? Или мне показалось?
Я обогнула развалины и замерла.
Передо мной был вход в склеп.
Слово «вход», конечно, не совсем подходило. Это была дыра. Дыра в земле, обложенная по краям серым, потрескавшимся камнем. Из дыры тянуло холодом и сыростью, а ещё — странным, знакомым запахом. Запахом архивной пыли и... крови?
Над входом висела табличка. Железная, ржавая, с выбитыми буквами:
«Склеп N-404. Некромант Мордехай Сморчок. Осторожно — злые скелеты. Просьба мусор не оставлять. За самовольное проникновение — проклятие третьей степени»
Чуть ниже, уже от руки, было приписано мелом:
«Проклятие временно не работает. Ведутся технические работы. Приносим извинения за неудобства»
Я сглотнула.
— Так, Кочерыжкина, — сказала я себе шёпотом. — Это просто склеп. Просто подземелье. Просто место, где живут мёртвые. Ты бухгалтер. Бухгалтеры не боятся мёртвых. Бухгалтеры боятся просроченной отчётности. А мёртвые — это просто... налогоплательщики со статусом «умер».
Я сделала шаг вниз.
Ступеньки были скользкими, покрытыми каким-то мхом или слизью (только не говорите Флегме, что есть конкуренты). Я осторожно спускалась, держась одной рукой за шершавую стену, а другой — за табличку-маршрутизатор, которая теперь почти не светилась, словно тоже боялась.
Темнота сгущалась. Но стоило мне чихнуть, как вдоль стен вспыхнули факелы. Зелёные. Скользкие.
— Ну конечно, — буркнула я. — Зелёный свет. Моя любимая цветовая гамма. Как в приёмной, только хуже.
Склеп оказался больше, чем я ожидала. Высокие сводчатые потолки, колонны из тёмного камня, вдоль стен — ниши с саркофагами. Саркофаги были украшены барельефами: скелеты в разных позах — кто-то играет на арфе, кто-то пьёт чай, кто-то работает за компьютером (шутка, но я бы не удивилась). На одном саркофаге красовалась надпись: «Здесь лежит Мордехай Сморчок. Он не умер. Он просто очень устал».
— Профессиональное выгорание, — прокомментировала я. — Знакомая тема.
Я двинулась дальше. Сырость становилась всё ощутимее, воздух — тяжелее. Где-то капала вода. Где-то скреблись мыши. Или не мыши. Или...
— ...и опись имущества, составленная по состоянию на второе число текущего месяца, включает в себя: саркофаг (1 штука), склеп (1 штука), скелеты (3 штуки, из них один — в неудовлетворительном состоянии), набор для некромантии (15 предметов, требующих уточнения), и коллекция магических кристаллов (12 штук, из них 2 — предположительно, подделка)...