Айрина Лис – Некромант на удалёнке, или Трудовые будни богини хаоса (страница 4)

Флегма медленно, очень медленно, втянула глаза внутрь своего тела. Там они плавали какое-то время, как две жёлтые горошины в зелёном киселе, а потом вылезли снова, но уже на других стебельках — покороче и потолще.

— Ты странная, — констатировала она. — Обычно герои (Флегма скривилась, произнося это слово, будто лимон разжевала) ведут себя... ну, героичнее. Или истеричнее. Ты же... похожа на мою вторую тётю после того, как она устроилась в архив.

— Надеюсь, ваша тётя была профессионалом, — холодно заметила я, оглядываясь в поисках выхода. — Где здесь выход?

— Выход? — Флегма снова захихикала, и её тело заколыхалось, как желе на тарелке. — Милочка, отсюда нет выхода. Точнее, он есть, но только в одну сторону. Добро пожаловать в приёмную Отдела Вселенского Учёта. Ты здесь. И ты никуда не уйдёшь, пока не подпишешь контракт.

— Контракт? — я почувствовала, как в груди разливается холод. Но не страх. Нет. Холод деловой хватки. — Покажите контракт. Я должна его изучить. Условия, сроки, ответственность сторон, размер оплаты труда, социальный пакет, компенсация морального ущерба — пункт о том, что моё перемещение сюда без моего ведома, кстати, подпадает под статью о незаконном лишении свободы.

— А ты ничего так, — протянула Флегма, и в её голосе послышалось нечто похожее на уважение. — Зубастая. Может, и правда, что-то выйдет. Подожди тут. Я схожу за документами.

— «Схожу»? — я насмешливо изогнула бровь (надеюсь, это выглядело эффектно, хотя без зеркала сложно сказать). — Ты слизь. У тебя нет ног.

— Это метафора, — фыркнула Флегма и... потекла. Да, именно потекла. Её бесформенное тело расплющилось, превратилось в зелёную лужу и устремилось к одной из стен. Лужа просочилась под картонные папки, те зашевелились, расступаясь, и через несколько секунд от Флегмы не осталось и следа, если не считать влажного следа на чёрном полу и запаха, который намертво въелся в мои ноздри.

Я осталась одна.

Стоять посреди комнаты, похожей на канцелярский ад, оказалось неуютно. Очень неуютно. Слизь на ногах высыхала и стягивала кожу, превращаясь в подобие зелёной корки. Волосы, которые я наконец расчесала пальцами, были похожи на паклю. Платье противно липло к телу. И всё вокруг — эти бесконечные, шевелящиеся папки, этот пульсирующий зелёный свет, этот запах — всё это давило на психику, как невыполненный план продаж в последний день квартала.

«Дыши, Кочерыжкина, — приказала я себе. — Дыши ровно. Паника — плохой советчик. Паника — это ошибка в отчёте, которую ты не заметила. Так что соберись. Ты умная. Ты опытная. Ты пережила переход на МСФО. Ты пережила внедрение электронного документооборота. Ты переживёшь и это».

Я начала ходить по комнате. Медленно, осторожно, стараясь не наступать на золотые линии — они почему-то казались важными. Может, это местная разметка, типа «не наступать, заминировано»? В нашем мире так никто не делает, а здесь... здесь, похоже, свои законы.

Папки на стенах шептались громче, когда я проходила мимо. Я услышала обрывки фраз:

«... новая-то, новая...»

«... а запах от неё какой, а? человечиной несёт...»

«... молоденькая, а взгляд — как у древнего аудитора...»

«... тихо, она слышит!»

Я остановилась. Повернулась к стене. Папки замерли. Даже их корешки перестали шевелиться. Казалось, они затаили дыхание.

— Я действительно вас слышу, — сказала я негромко, но внятно. — Поэтому прошу: не нужно обсуждать меня за моей спиной. Если есть вопросы — задавайте в лицо. Или в... корешок. Мне всё равно. Но сплетни в рабочем коллективе я не одобряю. За сплетни — выговор с занесением в личное дело.

Папки молчали. Наверное, обдумывали услышанное. А может, просто испугались. Честно говоря, мне было всё равно. Я продолжила изучать помещение.

Комната, в которой я оказалась, была не такой уж большой. Метров двадцать, не больше. Кроме шевелящихся стен, чёрного пола с золотой сеткой и пульсирующих светильников под потолком, здесь было кое-что ещё.

В углу стоял стол. Огромный, массивный, из тёмного дерева, покрытый слоем пыли и каких-то пятен. На столе — горы бумаг. Не папок, а именно бумаг: листов, свитков, пергаментов, какие-то странные листы с зазубренными краями, похожие на чековую ленту. Бумаги громоздились в хаотичном порядке, и от одного взгляда на них у меня зачесались пальцы. Систематизировать. Разложить по алфавиту. По датам. По степени важности. Срочно!

Я с трудом оторвала взгляд от стола и перевела его на другое — более интересное.

В противоположном углу, почти сливаясь с чёрным полом, стояла... клетка. Но не для животных. Внутри неё лежало то, что когда-то, видимо, было человеком. Или не человеком. Существо было закутано в лохмотья, и из-под них виднелась бледная, почти белая кожа. Существо не двигалось, и я уже было подумала, что оно мертво, но потом заметила, как слабо вздымаются лохмотья — дышит.

— Эй, — позвала я негромко. — Вы живы?

Ответа не последовало.

— Я вас слышу, — повторила я. — Вы дышите. Я вижу.

Тишина.

— Ладно, — вздохнула я. — Не хотите — не говорите. Но если вам нужна помощь... я бухгалтер. Я, конечно, не врач, но отчёт о состоянии здоровья составить могу. Или акт о причинении вреда. Если вас заперли незаконно.

Из-под лохмотьев донёсся слабый, едва слышный стон. Или вздох. Или мне показалось.

Я сделала шаг к клетке, но тут же замерла, потому что стена папок раздвинулась, и в комнату вползла (иного слова не подобрать) Флегма. На этот раз в её теле плавали не только канцелярские принадлежности. Я с ужасом разглядела там целую стопку бумаг — аккуратных, перевязанных чёрной лентой. И на верхнем листе была печать. Алая. С изображением... что это? Череп? Нет, похоже на калькулятор. Калькулятор с черепом вместо дисплея?

— О, вернулась, — констатировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А я уж думала, ты меня бросила.

— Не дождёшься, — проворчала Флегма, выплёвывая стопку бумаг на пол. Те шлёпнулись в лужу слизи, оставшуюся после неё, и я брезгливо поморщилась. — Вот. Контракт. Вводный инструктаж. Должностная инструкция. Трудовой Кодекс Эквестрии Хаоса. Сборник нормативных актов отдела Вселенского Учёта. График пересменок. План ликвидации последствий конца света (несколько раз пересмотренный). И... — Флегма сделала dramatic pause, — кое-что ещё.

Я опустилась на корточки, стараясь не касаться слизи, и начала перебирать бумаги. Руки дрожали, но я заставляла их слушаться. Пальцы скользили по пергаменту, который оказался на удивление приятным на ощупь — гладким, прохладным, как новая купюра.

Контракт. Девяносто семь страниц мелким шрифтом. На языке, которого я не знала, но почему-то понимала. Магия, что ли? Вводный инструктаж — пятьсот страниц. Пятьсот! Я пролистала: там были разделы «Правила поведения в случае атаки хаотических сущностей», «Порядок действий при прорыве реальности», «Техника безопасности при работе с инфернальными чернилами» и — о, боже — «Список запрещённых к использованию артефактов учёта (в редакции от текущего года)». Должностная инструкция — двести страниц. Трудовой Кодекс — вообще кирпич.

И в самом низу стопки — маленькая, аккуратно сложенная бумажка. На ней было написано от руки: «P.S. Удачи. Она тебе понадобится».

— Это всё? — спросила я, поднимаясь. Голос не дрожал. Я гордилась собой. — Или ещё что-то должно выпасть из твоих глубин?

— Наглость — второе счастье, — философски заметила Флегма. — Но мне нравится. Редко кто из новеньких так быстро приходит в себя. Обычно они сначала долго и нудно умирают. А ты... ты как будто всю жизнь тут была.

— Я бухгалтер, — повторила я, как мантру. — Бухгалтеры привыкли к бюрократии. Это наша стихия. Наш воздух. Наша... вода. И вот это вот всё, — я обвела рукой шевелящиеся папки, зелёные огни, чёрный пол, — это, по сути, тот же офис. Только декорации другие.

— Ага, — кивнула Флегма, и её глаза одобрительно сверкнули. — Так и есть. Только декорации. И опасность для жизни. И магия. И отсутствие выхода в твой родной мир. Но в остальном — полная идентичность.

Я не стала спорить. Спорить со слизью, которая работала секретарём в магическом департаменте, — это ниже моего достоинства. Вместо этого я взяла контракт и начала читать. Вдумчиво. С карандашом (свой, из сумки! о чудо, сумка уцелела и висела у меня на плече, хотя и была вся в слизи). Я делала пометки на полях, подчёркивала важные пункты и мысленно материла составителей за длинные, витиеватые фразы, в которых можно было спрятать любую кабалу.

Пункт 7.3.4.2 гласил: «Работник обязуется нести полную материальную ответственность за сохранность инфернальных активов, находящихся в его ведении, включая, но не ограничиваясь: души (грешные и праведные), проклятия (активные и пассивные), договоры (кровавые, магические и бытовые), а также сопутствующую документацию в виде квитанций, накладных, актов приёма-передачи и прочих форм учёта, утверждённых Вселенским Протоколом № 666 от даты, предшествующей созданию мира».

— «Полную материальную ответственность»? — переспросила я, поднимая глаза на Флегму. — Вы шутите? Я отвечаю за души? Своим имуществом? А какое у меня имущество? Сумка с дыроколом и просроченная кредитка в кошельке?

— Таковы правила, — пожала плечами Флегма. Вернее, её тело колыхнулось в подобии пожимания плечами. — Хочешь работать — будь добра. Хочешь не работать — пеняй на себя. Точнее, пеняй не будешь, потому что тебя просто аннигилируют как ошибочно перенесённый элемент.