Айрина Лис – Мгла, что ведет учет (страница 9)

— Оно показывало налоги, — сказала я, всё ещё тяжело дыша. — Нарушения по НДС. Подлог.

Бруха присвистнула.

— Ну ты даёшь, попаданка. Редко кто зеркала убеждением ломает. Обычно их бьют кулаками или криком. А ты — аргументацией. Уникальный случай. Надо будет записать в книгу постояльцев.

— У вас есть книга постояльцев?

— Нет, но теперь, кажется, придётся завести.

Она обошла меня, шагнула в ванную и оглядела осколки.

— Зеркало, конечно, жалко. Антикварное было, ещё от предыдущей хозяйки осталось. Но с другой стороны, оно и не такое уж нужное — всё равно нормального отражения не давало, только нервы трепало. Ты не порезалась?

Я посмотрела на свои руки. Ни царапины. Удивительно, учитывая, что стекло разлетелось по всей ванной.

— Нет. Всё в порядке.

— Тогда иди спать. Утро вечера мудренее, а завтра у нас много дел. Надо тебя в Канцелярию отправить, зарегистрировать как попаданку, получить временный вид на жительство, открыть счёт в Унциях Покоя… Обычная бюрократия, ты справишься. Ты же бухгалтер.

— А обязательно в Канцелярию?

— Обязательно. Ты не можешь просто так жить в Пределах без регистрации. Мгла тебя всё равно найдёт, и лучше, чтобы это было на законных основаниях.

Я вздохнула. Бюрократия настигала меня даже в другом мире.

— Хорошо. Завтра.

Я вернулась в свою комнату, упала на кровать и уставилась в потолок. Серое покрывало было колючим, подушка — плоской, но после всего пережитого даже такая постель казалась королевской. Я сунула руку в карман брюк, чтобы достать мятный леденец (последний, кстати, — надо будет экономить), и нащупала там что-то бумажное.

Я вытащила это «что-то» на свет.

Серая квитанция.

Та самая, с моего телефона. Но теперь она была настоящей — не картинкой на экране, а реальным листом серой бумаги, чуть шершавой наощупь, с неровно обрезанными краями. И текст на ней изменился.

«Канцелярия Кошмаров. Явка обязательна. Учётный номер: 0001. Срок: до следующего полнолуния. В случае неявки — аннуляция. Повторная попытка невозможна».

Я смотрела на эту бумагу, и холодок бежал по спине. Откуда она взялась в моём кармане? Я не клала её туда. Я держала телефон в руках, когда маршрутка падала, и после этого квитанция исчезла. И вот она снова здесь — физическая, осязаемая, с теми же самыми словами.

Я перевернула листок. На обороте проступили новые строчки — как будто их писали невидимыми чернилами, которые проявлялись сейчас, у меня на глазах:

«Ячейка 0001. Статус: не заполнена. Потенциальная замена Хранителя Разлома. Резервный субъект. Рекомендация: наблюдение. Подпись…»

И ниже — нечёткий, размашистый росчерк, который я уже видела. В моём сне. Подпись Аластера Нокса.

Я отложила квитанцию на тумбочку, накрыла её книгой, которую нашла на подоконнике (какой-то старый справочник по местным травам), и уткнулась лицом в колючую подушку.

Сон подкрался незаметно. Мне снилась гигантская рука, которая держала перо размером с баскетбольную клюшку и аккуратно, каллиграфическим почерком заполняла на меня карточку. Имя: Евгения Королёва. Дата рождения: имеется. Профессия: бухгалтер. Статус: ошибка. Рекомендация: подлежит исправлению.

Я проснулась в холодном потý. За окном стояли всё те же сумерки — в этом мире, кажется, никогда не светало по-настоящему. Я села на кровати, поправила очки (я так и уснула в них) и вспомнила всё, что произошло вчера.

Ванна. Зеркало. Квитанция. И — главное — сегодня мне предстояло идти в Канцелярию Кошмаров.

— Ну что ж, Королёва, — сказала я себе, спуская ноги на холодный пол, — хотя бы узнаешь, какие у них штрафы за неправильно заполненную декларацию.

И, как ни странно, от этой мысли мне стало немного легче. Потому что с бюрократией я умела обращаться. А всё остальное — приложится.

Так закончился мой первый вечер в Туманных Пределах. Но, как выяснилось позже, это было только начало очень, очень длинного рабочего дня.

Глава 3: Малькольм и цветные стикеры

Утро в Туманных Пределах — это, скажу я вам, то ещё event-мероприятие. Не в том смысле, что здесь проходят весёлые ярмарки с шариками и каруселями, а в том, что каждый восход солнца — это событие. Буквально. Потому что солнце здесь не восходит по расписанию.

Проснулась я оттого, что в окно моей серой комнаты ударил луч света. Не серого, не тусклого, не того вечного сумеречного полумрака, к которому я уже почти привыкла, — а настоящий, золотистый, тёплый. Я села на кровати, щурясь и протирая глаза, и первым делом подумала: «Неужели я дома? Неужели всё это был сон?».

Потом я надела очки и увидела за окном пейзаж, который определённо не был подмосковным. Холмистая долина, покрытая серовато-голубой травой, уходила вдаль, подернутая утренней дымкой. Над горизонтом висело солнце — но висело оно как-то странно, чуть левее, чем я привыкла, и цвет у него был не жёлтый, а какой-то медовый, густой, словно его окунули в янтарь. И оно не двигалось. Совсем. Просто застыло в небе, как лампа, которую забыли выключить.

Я потянулась, размяла затёкшие плечи и оглядела комнату. Серая квитанция всё так же лежала на тумбочке, придавленная старым справочником по местным травам. Ноутбук, мёртвый и холодный, сиротливо валялся на стуле. Сумка стояла у кровати. Всё было на месте. Всё подтверждало: вчерашний день мне не приснился.

Я встала, босиком прошлёпала к окну и распахнула его. В комнату ворвался воздух — прохладный, пахнущий ванилью и почему-то озоном. Где-то вдалеке, на заднем дворе пансиона, тётушка Бруха уже возилась на грядках. Я видела её склонённую фигуру в цветастом платке и слышала, как она с кем-то разговаривает.

— Нет, я тебе говорю: мандрагору надо пересаживать на убывающую луну, а ты её на растущую воткнула! — доносился её голос. — Она же теперь будет орать по ночам!

В ответ раздалось неразборчивое бормотание — кажется, тот самый господин Тибальт, чьё пальто шевелилось в прихожей, тоже вышел на утренний моцион.

Я закрыла окно, умылась холодной водой из кувшина (который, к моему удивлению, кто-то заботливо наполнил, пока я спала), оделась и привела себя в порядок. Волосы, вчера ещё забранные в кое-какой пучок, сегодня выглядели так, словно в них ночевала стая мышей. Я расчесала их пальцами — расчёски в моей сумке, увы, не было, — и кое-как заплела в косу. Получилось криво, но жить можно.

В коридоре было тихо и пустынно. Двери соседей — красная, синяя, зелёная, чёрная, золотая — были плотно закрыты. Только из-за зелёной доносились приглушённые голоса: две сестры, о которых говорила Бруха, снова ссорились. Я разобрала лишь обрывки фраз:

— Ты опять съела мою тревогу!

— Это была не тревога, это была паническая атака, она общая!

— Ничего не общая! Я её лично испугалась!

Я поспешила пройти мимо. Семейные разборки существ, питающихся ссорами, — это не то, во что хочется вникать на голодный желудок.

На первом этаже меня встретил запах свежей выпечки. Бруха уже вернулась с огорода и теперь священнодействовала на кухне, откуда доносились аппетитные ароматы и странные звуки — что-то булькало, что-то скворчало, а что-то, кажется, тихонько подвывало. Я заглянула в дверь.

Кухня оказалась просторной и светлой — большую её часть занимал огромный очаг, над которым висели медные кастрюли всех размеров. Вдоль стен стояли полки с банками и склянками, в которых что-то светилось, переливалось и иногда шевелилось. Бруха стояла у стола и месила тесто.

— Доброе утро, попаданка, — сказала она, не оборачиваясь. — Как спалось?

— Спалось, — честно ответила я. — А что это у вас на грядках? Я слышала, вы про мандрагору говорили.

— А, это. Мандрагора, ревень-ползун и немного панической капусты. Капусту я выращиваю для госпожи Морвенны — она у нас лунатик, а капуста помогает держаться за потолок. У тебя лицо сейчас треснет, если будешь так хмуриться. Садись, завтракать будем.

Я села за стол — длинный, деревянный, покрытый выцветшей скатертью в клетку. Бруха поставила передо мной тарелку с чем-то, что выглядело как оладьи, но пахло пирогом с яблоками, и кружку горячего чая.

— Это что? — спросила я, пробуя оладью. Она оказалась невероятно вкусной — воздушной, сладковатой, с каким-то неуловимым привкусом, от которого на душе становилось чуть спокойнее.

— Булочки с предсказаниями, — ответила Бруха, ставя передо мной вторую тарелку. — Моё фирменное. Правда, предсказания всегда мрачные, но выпечка божественная.

Я взяла одну булочку — она была тёплой, с хрустящей корочкой, — и разломила пополам. Внутри лежала бумажка. Я развернула её и прочла:

«Вас ожидает встреча с мёртвым, который поможет вам найти живое. Остерегайтесь человека в маске — он носит её не для того, чтобы прятать лицо, а для того, чтобы прятать отсутствие лица».

— Очень жизнеутверждающе, — сказала я, откладывая бумажку. — Особенно про отсутствие лица. Сразу аппетит просыпается.

— А что ты хотела? — Бруха усмехнулась. — Это Туманные Пределы. Здесь если предсказание весёлое — значит, оно врёт. Доедай и собирайся. Сегодня у нас большой день: идём в Канцелярию.

Я чуть не подавилась булочкой.

— Уже? Прямо сейчас?

— А чего тянуть? Квитанция у тебя на руках, срок до полнолуния, а когда здесь полнолуние — никто не знает, потому что луна в Пределах появляется, когда ей вздумается. Может, завтра, а может, через час. Лучше не рисковать. Аннуляция — это, знаешь ли, такое дело… После неё ещё никто не возвращался.