Айрина Лис – Мгла, что ведет учет (страница 10)

Я вздохнула, допила чай и пошла собираться.

Через полчаса мы с Брухой вышли из пансиона. Жаба Глафира на крыльце проводила меня долгим немигающим взглядом.

— Ква, — сказала она. — Удачи. Ты ей понадобится.

— Спасибо, Глафира, — кивнула я. — Ты сегодня добрая.

— Я не добрая. Я реалистка. Ква-ква.

Дорога в город оказалась не такой уж и близкой, как я думала. Бруха вела меня не по главному тракту — тому самому, из костяной крошки, — а какой-то окольной тропой, которая вилась между холмами, поросшими всё той же серо-голубой травой. Местами тропа ныряла в неглубокие овраги, на дне которых журчали ручьи с водой странного серебристого цвета. Местами, наоборот, поднималась на гребни, откуда открывались виды на бескрайние туманные просторы.

— Это короткая дорога, — пояснила Бруха. — По главному тракту идти дольше, да и Мгла там часто балует. А здесь безопасно. Почти. Если не считать кротов-кошмаров.

— Каких кротов? — насторожилась я.

— Ну, кротов-кошмаров. Они живут под землёй и вылезают, когда кто-то слишком громко нервничает. Питаются тревожными мыслями. Если увидишь, что земля шевелится — просто думай о чём-нибудь спокойном. О балансе своём думай. О дебете с кредитом.

Я подумала о балансе. О годовом отчёте, который так и не сдала. О том, что где-то там, в Москве, мой шеф, наверное, уже рвёт и мечет. И о том, что Андрей из отдела продаж, скорее всего, спихнул всю вину на меня.

Земля под ногами зашевелилась.

— Ой, — сказала я.

Из-под земли высунулась морда. Серая, покрытая короткой бархатистой шерстью, с маленькими глазками-бусинками и носом-пятачком, который нервно подёргивался. Крот-кошмар был размером с небольшую собаку, и от него волнами исходило какое-то смутное, неопределённое беспокойство — как будто я внезапно вспомнила, что забыла выключить утюг, хотя никакого утюга у меня в этом мире не было.

— Спокойно! — скомандовала Бруха. — Думай о чём-нибудь скучном!

Я судорожно начала перебирать в уме инструкцию по заполнению налоговой декларации по НДС. Раздел первый. Сумма налога, исчисленная к уплате в бюджет. Строка 010. Код бюджетной классификации…

Крот чихнул, недовольно фыркнул и зарылся обратно в землю.

— Молодец, — одобрила Бруха. — Техника «Налоговый Кодекс» действует безотказно. Я запомню.

Пейзаж вокруг постепенно менялся. Холмы становились ниже, трава — реже и жёстче, а впереди, на горизонте, начали вырисовываться очертания города. Сначала я увидела башни. Острые, тонкие, как иглы, они вонзались в небо и терялись в серой пелене облаков. Потом показались стены — тёмные, массивные, сложенные из гигантских каменных блоков. И наконец, когда мы поднялись на последний холм, передо мной открылся Сумрачный Утёс.

Я остановилась. Просто потому, что не могла идти дальше — настолько это зрелище было ошеломляющим.

Город стоял на гигантских каменных сваях над озером. Самым настоящим озером, только вода в нём была не синей и не зелёной, а какой-то… серебристо-серой, и она не колыхалась, а словно бы дышала — поднималась и опускалась медленными, мерными волнами, от которых по поверхности расходились круги. Позже я узнала, что это озеро из слёз — в буквальном смысле. Тысячу лет назад, когда Тенебриус провёл свой ритуал и страхи обрели плоть, люди плакали так много, что слёзы собрались в низине и образовали это озеро. Теперь оно никуда не делось — просто застыло в вечном ожидании.

Сваи, на которых стоял город, уходили глубоко в эту воду, и казалось, что Сумрачный Утёс парит над озером, как гигантский каменный корабль. Улицы, которые я могла разглядеть даже с такого расстояния, поднимались ярусами, опоясывая центральный холм, на вершине которого возвышалось здание — огромное, мрачное, с бесчисленными окнами-бойницами и шпилями, уходящими в небо. Это была Канцелярия Кошмаров.

— Впечатляет? — спросила Бруха.

— Не то слово, — прошептала я.

— Тогда пошли. Нам ещё в очереди стоять.

Очередь я увидела, когда мы подошли к городским воротам.

Она начиналась от массивных створок, обитых тёмным металлом, и тянулась вдоль стены на сотни метров. Но стояли в ней не люди. Вернее, не только люди. Большинство ожидающих были призраками.

Я никогда раньше не видела призраков в таком количестве. Они толпились у входа, полупрозрачные, колышущиеся, и от них исходило слабое, мертвенное свечение. Некоторые были похожи на людей — мужчин, женщин, стариков, детей. Другие напоминали бесформенные сгустки тумана, в которых угадывались лишь глаза и рты. Третьи были совсем уж странными: я видела призрак лошади, запряжённой в призрачную телегу, призрак дерева, которое почему-то передвигалось на корнях, и призрак огромных напольных часов, которые мерно тикали, плывя по воздуху.

— Что они все здесь делают? — спросила я, понижая голос.

— Ждут приёма, — ответила Бруха. — Канцелярия работает с девяти до пяти, но очередь занимают с ночи. Бюрократия, сама понимаешь.

— Но почему их так много?

— А ты думаешь, страхи сами себя зарегистрируют? Каждый новый страх, каждая новая тревога, каждый новый кошмар должен быть оформлен по всей форме. На это нужны клерки. А клерков не хватает. Вот они и толпятся.

Она кивнула на ворота и направилась прямиком к ним.

— А нам разве не надо в очередь? — удивилась я.

— Ты — попаданка с квитанцией. У тебя особый статус. Можно сказать, вип-обслуживание. Правда, вип в Канцелярии означает «весьма исключительная проблема», но это уже детали.

У входа нас встретил стражник — высокий, тощий субъект в серой форме, с лицом, на котором застыло выражение бесконечной скуки. Он проверил мою квитанцию (которая при ближайшем рассмотрении засветилась тусклым серым светом), кивнул и пропустил меня внутрь. Бруха, к моему удивлению, осталась снаружи.

— Дальше я не пойду, — сказала она. — У меня с Канцелярией свои счёты. Не в смысле финансов — в смысле старых обид. Так что ты сама. Найди отдел регистрации, предъяви квитанцию, заполни формуляр. Если что — я буду ждать тебя у фонтана на Рыночной площади. Запомни: у фонтана. Не у памятника, не у скамейки, а именно у фонтана. Потому что скамейки здесь иногда меняют местоположение, а памятники — настроение.

— А как я найду отдел регистрации?

— Спросишь у кого-нибудь. Только не у призраков-жалобщиков — они тебе такого насоветуют, что до конца жизни будешь аудитором в Бухгалтерии. И помни: ничего не подписывай, не прочитав. Мелкий шрифт здесь кусается.

С этими ободряющими словами она развернулась и ушла, оставив меня одну перед гигантскими дверями Канцелярии.

Внутри здание оказалось ещё более огромным, чем снаружи.

Главный холл, в который я попала, был размером с футбольное поле — нет, даже больше. Высоченный сводчатый потолок терялся в полумраке, а пол был вымощен чёрно-белой плиткой, которая складывалась в сложный геометрический узор — не то лабиринт, не то какую-то каббалистическую диаграмму. Вдоль стен тянулись бесчисленные двери, и над каждой висела табличка. «Отдел регистрации тревог», «Отдел классификации фобий», «Отдел переработки панических атак», «Отдел ночных кошмаров», «Отдел дневных кошмаров», «Отдел кошмаров, которые приходят, когда спишь днём» (судя по пыли на табличке, этим отделом никто не пользовался), «Бухгалтерия», «Архив», «Архив архива», «Архив архива архива»…

Я читала эти таблички, и у меня голова шла кругом.

По холлу сновали люди, призраки и какие-то существа, которых я вообще не могла классифицировать. Вот пробежал мелкий бесёнок с кипой бумаг в обнимку, только пятки засверкали. Вот прошествовала высокая женщина в чёрном, полностью укутанная в вуаль, — и пол под её ногами покрывался инеем. Вот прокатился по воздуху стеклянный шар, внутри которого что-то мерцало и переливалось, и шар этот что-то бубнил себе под нос: «Входящий номер триста сорок два, входящий номер триста сорок два, где тут отдел входящих номеров…»

Я остановилась посреди этого хаоса и в десятый раз пожалела, что у меня нет навигатора. Или хотя бы карты. Или хотя бы плана эвакуации.

— Простите, — обратилась я к пробегавшему мимо клерку, молодому человеку с бледным лицом и стопкой бумаг до подбородка, — вы не подскажете, где находится отдел регистрации?

Клерк остановился, пошатнувшись, и посмотрел на меня так, будто я спросила, где здесь выход в открытый космос.

— Отдел регистрации? — переспросил он. — Отдел регистрации был на третьем этаже, но третий этаж вчера обиделся и ушёл на пятый, а пятый ещё не вернулся из отпуска. Попробуйте в подвале.

— В подвале?

— Ну да. Там раньше был Отдел аннулированных страхов, но его расформировали. Теперь там что-то вроде филиала. Или не там. Может, в Архиве. В Архиве вообще всё что угодно можно найти, если знать, где искать. А я не знаю, где искать, и никто не знает. Архив у нас… — он понизил голос, — неорганизованный.

С этими словами клерк поспешил дальше, а я осталась стоять, переваривая услышанное. Архив. В Архиве можно что угодно найти. Ну что ж, раз отдел регистрации гуляет по этажам, а филиалы открываются где попало — почему бы не попробовать Архив?

Я огляделась в поисках указателей. На стене висела табличка: «Архив ->», причём стрелка указывала куда-то вниз, на лестницу, которая уходила в полумрак. Я вздохнула и пошла по стрелке.

Лестница оказалась длинной и тёмной. Ступени были стёртыми, влажными, и на них кое-где рос мох. Лампы на стенах горели тускло, вполнакала, и их свет едва пробивал густую тень. Я спускалась всё ниже и ниже, и воздух вокруг становился холоднее и плотнее. Запахло старой бумагой, сыростью и чем-то ещё — едва уловимым, как будто озоном после грозы.