Айрина Лис – Леди-Кадавр и Порочный Маркиз: Морг, Балы и Некромантия (страница 7)
В одной из комнат я заметила старинный клавесин, покрытый пылью. Я подошла и нажала на клавишу — звук получился глухой и расстроенный. Видимо, на нём давно никто не играл.
— Леди Алаис любила музыку? — спросила я.
— Нет, госпожа, — ответила Грета. — Она боялась даже прикасаться к клавесину. Говорила, что он звучит как плач призраков.
— Ну, в чём-то она была права, — усмехнулась я.
Мы продолжили путь. Замок был огромен и, казалось, жил своей жизнью. В некоторых коридорах я слышала тихие шаги и шёпот, но никого не видела. Грета объяснила, что это другие призраки рода Тарди-Корвус, которые бродят по замку и не хотят показываться незнакомке.
Внезапно я остановилась как вкопанная. В одной из ниш стояла небольшая статуя — мраморная фигура скорбящей женщины с опущенной головой. У её ног лежал букет засохших цветов. Что-то в этой статуе показалось мне смутно знакомым. Я подошла ближе и вгляделась в лицо. Оно было искажено горем, но черты…
— Это леди Моргана, — тихо сказала Грета. — Ваша прапрабабка. Та самая, что прокляла род.
Я почувствовала холодок, пробежавший по спине. Статуя казалась почти живой, словно вот-вот поднимет голову и заговорит. Я поспешила отойти.
Мы вернулись в мою комнату, и я решила, что на сегодня достаточно впечатлений. Голова шла кругом от обилия информации и странных ощущений. Я присела на кровать и попыталась собраться с мыслями.
Итак, что мы имеем? Я в чужом теле, в проклятом замке, полном призраков. Завтра мне предстоит выйти замуж за некроманта, который удобряет цветы прахом поэтов и коллекционирует посмертные маски. Бежать нельзя — магический контракт и угроза коллапса вселенной. Остаётся только принять правила игры и попытаться выжить, а там, глядишь, и найти способ вернуться домой. Или не вернуться. Честно говоря, дома меня ждали только пустой холодильник и просроченное молоко. А здесь… здесь хотя бы интересно.
Я уже собиралась попросить Грету принести мне ещё что-нибудь поесть (аппетит, несмотря ни на что, разыгрался), как вдруг в дверь громко постучали. Три удара. Тяжёлых. С паузой между каждым.
Я замерла. Грета и Гретель испуганно переглянулись и начали суетиться, роняя вещи и натыкаясь друг на друга.
— Это он! — прошептала Гретель. — Маркиз!
Из-за двери раздался голос — глубокий, спокойный, с нотками, от которых мурашки бежали по коже. Он звучал как шелест сухих листьев в склепе, но при этом в нём слышалась странная мелодичность.
— Леди Алаис. Я пришёл представиться лично. В конце концов, нам предстоит провести вместе вечность. Буквально.
Я сглотнула. Сердце забилось быстрее, но я заставила себя дышать ровно. Паника — плохой советчик. Я расправила плечи, одёрнула платье и направилась к двери. Рука легла на холодную металлическую ручку.
Свет в комнате начал мерцать, словно от сильного ветра, хотя окна были закрыты. Тени на стенах зашевелились, приобретая причудливые формы. Где-то в углу Гретель уронила поднос, и по полу растеклась лужа отвара.
Я сделала глубокий вдох и повернула ручку. Дверь медленно, со скрипом, отворилась.
На пороге стоял он.
Высокий, облачённый в чёрный сюртук, который сидел на нём как влитой. Чёрные волосы были идеально уложены, бледная кожа казалась фарфоровой, а глаза… глаза цвета старого серебра смотрели прямо на меня, и в их глубине мерцали холодные огоньки, словно отражение болотных фонарей. Он был красив той опасной, хирургической красотой, от которой захватывало дух и одновременно хотелось отступить на шаг.
Он слегка склонил голову, разглядывая меня с интересом, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
— Добрый вечер, леди Алаис, — произнёс он. — Или мне следует называть вас как-то иначе? Ваша аура… изменилась.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри нарастает странное спокойствие. Страх ушёл, уступив место холодному профессионализму. Я привыкла иметь дело с самыми разными телами и самыми разными людьми. Этот экземпляр был необычным, но всё же — всего лишь человек. Или почти человек.
— Добрый вечер, Маркиз, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Меня зовут Алевтина. Можно просто Аля. Аура действительно изменилась, потому что я — не та, кого вы ожидали увидеть. Но контракт, насколько я понимаю, заключён на тело и кровь, а не на душу. Так что, думаю, мы сможем договориться.
Он приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Договориться? — переспросил он. — Это интересное предложение. Обычно мои невесты падают в обморок или пытаются сбежать. А вы предлагаете переговоры. Что ж, леди Алевтина, я слушаю.
Я отступила в сторону, приглашая его войти.
— Прошу, Маркиз. Думаю, нам есть что обсудить. Например, меню на завтрак. Я не ем бульон из болотной вытяжки.
Он хмыкнул и шагнул через порог. За его спиной, в коридоре, мелькнула высокая фигура в доспехах — видимо, тот самый Сэр Кадавр. Маркиз обернулся и махнул рукой:
— Жди здесь. И постарайся не запутаться в занавесках.
Доспех обиженно скрипнул, но остался за дверью.
Маркиз прошёл в комнату и остановился у окна, сложив руки за спиной. Лунный свет (или что там его заменяло) падал на его лицо, делая его ещё более бледным и загадочным.
— Итак, — произнёс он, — расскажите мне о себе, леди Алевтина. И, пожалуйста, не упустите деталь про меню. Я всегда ценил хорошую кухню. Жаль, что в Астивале с ней проблемы.
Я улыбнулась и присела на край кровати, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Кажется, этот вечер будет долгим. Но, возможно, не таким уж плохим.
— С удовольствием, Маркиз. Только давайте сразу договоримся: я называю вас Ксавье, а вы меня — Аля. И да, я надеюсь, что у вас в замке найдётся что-то, отдалённо напоминающее кофе. Иначе наша совместная вечность рискует стать невыносимой.
Он снова хмыкнул, и на этот раз его улыбка была почти настоящей.
— Договорились, Аля. Кофе я вам, так и быть, разыщу. Но за это вы расскажете мне, что такое «патологоанатом». Звучит интригующе.
И я начала рассказывать. А за окном сгущались сумерки, и где-то в коридоре Сэр Кадавр безуспешно пытался выпутаться из занавески, издавая жалобные скрипы. Грета и Гретель тихонько хихикали в углу, радуясь, что их новая госпожа не только не упала в обморок, но и, кажется, нашла общий язык с самым страшным человеком Империи.
Обычный вечер в замке Тарди-Корвус. Ну, почти обычный.
Я всегда считал, что самое большое разочарование в жизни — это когда реальность не соответствует каталогу. Вы открываете ящик с надписью «Фамильные драгоценности дома Винтерборн, опись № 7», а там лежит ржавая пряжка и мышиный череп. Или когда вы вызываете дух великого полководца, чтобы спросить о тактике битвы при Скорбных Холмах, а он оказывается пьяницей, который помнит только слова неприличной походной песни. Я сталкивался с подобным не раз. И каждый раз испытывал глухое, тягучее разочарование, смешанное с усталой покорностью судьбе.
Но сегодняшний день преподнёс мне сюрприз иного рода. В ящике с надписью «Леди Алаис Тарди-Корвус, невеста, возраст — девятнадцать лет, характер — робкий, интересы — вышивание и обмороки» оказалось нечто совершенно иное. И это нечто имело острый язык, профессиональное знание анатомии и абсолютное нежелание падать в обморок при виде меня.
Но позвольте по порядку. Я — человек порядка, в конце концов.
Моё утро началось, как обычно, с вибрации Тлена в костях. Ровно в пять часов сорок семь минут по астивальскому времени — можете сверить по звёздам, они не врут. Я открыл глаза, уставился в балдахин и позволил себе традиционные семь секунд экзистенциальной тоски. Она была неотъемлемой частью ритуала, как умывание или чашка отвара мандрагоры. Без неё день не задавался.
Затем — ванная комната, зеркало из полированного обсидиана, оценка внешнего вида. Бледность — на уровне, круги под глазами — глубокие, но не пугающие, волосы — безупречны. Я провёл по ним щёткой из кости единорога (да, той самой, что досталась мне от прапрадеда, большого любителя охоты на вымирающие виды) и подумал, что, возможно, стоит добавить немного румян. Но потом вспомнил, что румяна — удел живых, а я, хоть и не мёртв окончательно, всё же предпочитаю держаться подальше от подобных вульгарностей.
За завтраком — чашка отвара мандрагоры, горького, как воспоминания о первой любви (была у меня такая, ещё в юности, до того как Тлен избрал меня; она предпочла сбежать с заезжим торговцем пряностями, и, признаюсь, я был рад — у неё был ужасный вкус на украшения). Затем — просмотр ночных донесений. Сэр Кадавр, мой верный фамильяр, доложил скрипом, что в южном крыле замка объявился новый призрак — купец, торговавший при жизни гнилыми овощами, а теперь стенающий о несправедливости мира. Я сделал пометку в ежедневнике: «Вторник, 15:00 — разобраться с купцом. Предварительно провести инвентаризацию склепа № 4».
Кадавр — единственное существо, которому я доверяю безоговорочно. Он не говорит, но его скрипы красноречивее иных речей. Сегодня он скрипнул особенно тревожно, когда речь зашла о леди Алаис.
— Что, опять обморок? — спросил я, не отрываясь от бумаг.