Айрина Лис – Леди-Кадавр и Порочный Маркиз: Морг, Балы и Некромантия (страница 6)

— И родить наследника, — закончила я за неё. — Классика. Бизнес-проект чистой воды.

Гретель закивала так энергично, что её чепец съехал набок.

— Да, госпожа! Именно так! Наследник, способный слышать Шепот Богов, удержит Империю от Хаоса Полураспада. Это очень важно!

Я встала и прошлась по комнате, стараясь не наступать на подол. Значит, я — пешка в большой политической игре. Меня хотят использовать как инкубатор для спасения мира. Чудесно. Просто чудесно.

— А настоящая Алаис? — спросила я, остановившись у окна. За окном был виден сад, залитый призрачным лунным светом, хотя луны на небе я не заметила. — Что с ней случилось? Почему я здесь?

Грета и Гретель снова переглянулись, на этот раз с явным смущением.

— Леди Алаис была… очень нежной и хрупкой девушкой, — осторожно начала Грета. — Она очень боялась предстоящей свадьбы. Маркиз, при всём уважении, не самый приятный жених для юной девы. Она так переволновалась, что её душа… эм… покинула тело. Мы думали, она умерла от страха. Но тело осталось живым, и когда вы… когда вы в него вселились, мы поняли, что это, должно быть, воля Тлена.

— То есть я — запасной вариант? — уточнила я. — Душа сбежала, а мне предложили занять вакансию?

— Ну, не совсем предложили, — пробормотала Гретель. — Скорее, это случилось само собой. Тлен иногда делает странные вещи. Но мы рады, что вы здесь! Вы кажетесь… более крепкой, чем прежняя госпожа. Она всё время плакала и падала в обморок. А вы даже не вскрикнули, когда увидели нас.

— Я патологоанатом, — пожала я плечами. — Меня сложно напугать призраками. Я каждый день работаю с теми, кто уже не дышит. Правда, они обычно не разговаривают и не вяжут саваны.

Грета улыбнулась. Улыбка у неё была тёплой, несмотря на прозрачность.

— Это очень полезный навык, госпожа. В Астивале он вам пригодится.

Я отошла от окна и снова села на кровать. Голова слегка кружилась, но в целом я чувствовала себя surprisingly well для человека, который только что поменял тело и вселенную.

— Ладно, — сказала я. — С ситуацией более-менее разобрались. Теперь давайте о насущном. Еда. В этом замке есть что-нибудь съедобное? Желательно, не бульон из болотной вытяжки и не хлеб из могильного мха. Что-нибудь простое, вроде каши или яичницы?

Гретель смущённо потупилась.

— Госпожа, у нас всё… немного специфическое. Тлен влияет на всё живое и неживое. Обычные продукты здесь не растут. Но я могу попробовать приготовить что-нибудь из того, что есть! У нас есть маринованные коренья с Тихих Полей, паштет из светящихся грибов и десерт из засахаренных лепестков траурных роз.

— Звучит как меню в ресторане для готов, — вздохнула я. — Ладно, несите что есть. Посмотрим, что из этого можно есть без риска для жизни. И, пожалуйста, найдите мне какую-нибудь обувь. Я не могу ходить босиком по этому каменному полу — у меня, кажется, уже начинается простуда.

Гретель кивнула и выплыла из комнаты, оставив поднос с отваром на столике. Грета осталась, продолжая вязать и искоса поглядывать на меня.

— Госпожа, — сказала она через некоторое время, — могу я задать вам вопрос?

— Валяй, — разрешила я, разглядывая свои новые руки и пытаясь привыкнуть к ощущению чужого тела.

— Откуда вы? Я имею в виду, до того, как попали сюда. Вы говорите не так, как говорят в Астивале. И вы совсем не боитесь. Это… необычно.

Я задумалась на мгновение. Стоит ли рассказывать призраку о своём мире? С одной стороны, какая разница? С другой — информация может быть полезна. Я решила быть честной, но без лишних подробностей.

— Я из другого мира, Грета. Там нет магии, нет Тлена, нет ходячих скелетов. Люди живут, стареют и умирают — окончательно. Никто не встаёт из могилы и не требует справедливости. Я работала в морге — это такое место, куда привозят умерших, чтобы выяснить причину смерти. Я резала тела и изучала их. Так что смерть для меня — это просто биологический процесс, а не что-то мистическое.

Грета слушала с открытым ртом. Её спицы замерли.

— Это… удивительно, — прошептала она. — Мир, где смерть — это конец. Как же там живут люди? Они не боятся?

— Боятся, конечно. Но по-другому. Они боятся не восстания мертвецов, а болезней, старости, одиночества. Обычные человеческие страхи.

Грета покачала головой.

— В Астивале всё иначе. Смерть — это только начало. И мы, призраки, — тому подтверждение. Знаете, госпожа, я иногда скучаю по жизни. По запаху свежего хлеба, по теплу солнечных лучей, по вкусу простой воды. Но я не жалуюсь. Служить роду Тарди-Корвус — это большая честь.

Я посмотрела на неё с неожиданной симпатией. Она казалась искренней и доброй, несмотря на свою призрачную сущность.

— Скажи, Грета, а что будет, если я откажусь выходить замуж за Маркиза? Сбегу или спрячусь?

Грета побледнела (насколько это возможно для призрака) и замахала руками.

— Ох, госпожа, не надо! Контракт скреплён магией Тлена. Если вы нарушите его, последствия будут ужасными. Потоки Тлена выйдут из-под контроля, Тихие Поля начнут расти, поглощая города, а ваш фамильный склеп… он просто взорвётся от переизбытка неприкаянных душ. И Маркиз… он будет очень, очень недоволен.

— Понятно, — протянула я. — То есть бежать нельзя. Придётся играть по местным правилам. Ну что ж, я всегда говорила, что лучший способ выжить в любой ситуации — это принять её и найти способ извлечь выгоду. Посмотрим, что можно извлечь из замужества с некромантом.

В этот момент в комнату вплыла Гретель с подносом, на котором стояли несколько тарелок и мисок. Запах был… специфический.

— Вот, госпожа, я принесла всё самое лучшее! — гордо объявила она. — Суп из Тихих Грибов, паштет из Могильного Мха и на десерт — засахаренные лепестки Ночной Фиалки. Очень вкусно, уверяю вас!

Я с сомнением посмотрела на предложенные блюда. Суп был густой, чёрный и слабо светился в темноте. Паштет имел консистенцию замазки и пах землёй. Десерт выглядел как засушенные фиолетовые лепестки, обваленные в чём-то, похожем на сахарную пудру.

— Ладно, — сказала я, беря ложку. — В конце концов, я ела и не такое. Однажды в студенчестве мы с подругой поспорили, что я смогу съесть банку консервированных кальмаров, просроченную на два года. И ничего, выжила.

Я зачерпнула ложку супа и осторожно попробовала. Вкус оказался… неожиданным. Грибной, с лёгкой горчинкой и каким-то минеральным послевкусием. Не скажу, что это было вкусно, но вполне съедобно. Паштет оказался хуже — он был пресным и имел консистенцию холодной манной каши с песком. А вот десерт меня приятно удивил — лепестки хрустели и отдавали чем-то вроде ванили с нотками лаванды.

— Ну, жить можно, — резюмировала я, отодвигая тарелки. — Спасибо, Гретель. А теперь давайте займёмся насущными делами. Во-первых, мне нужна нормальная одежда. Это платье красивое, но я в нём как в смирительной рубашке. Во-вторых, туфли. В-третьих, я хочу осмотреть замок. Если мне здесь жить, я должна знать планировку и возможные пути отступления. В-четвёртых, расскажите мне всё, что знаете о Маркизе. Всё-всё, включая его привычки, слабости и любимый цвет. На войне все средства хороши.

Грета и Гретель переглянулись и засуетились. Гретель уплыла за одеждой, а Грета принялась рассказывать о Маркизе.

— Он очень пунктуален, госпожа, — начала она. — Встаёт всегда в одно и то же время, ест по расписанию, работает в кабинете до поздней ночи. У него есть коллекция посмертных масок, и он очень гордится ею. Ещё он выращивает чёрные тюльпаны в своём саду и удобряет их прахом поэтов. Говорят, это придаёт цветам особую меланхолию.

— Удобряет прахом поэтов? — переспросила я. — Это метафора или реальный факт?

— Реальный, госпожа. Он лично собирает прах на кладбищах, где похоронены известные стихотворцы. У него есть специальный каталог с указанием, какой поэт для какого сорта тюльпанов подходит.

Я присвистнула. Мужик был не просто странным, он был одержим порядком и красотой в их самом мрачном проявлении. Интересно, как он отреагирует на мою просьбу о нормальном кофе?

Гретель вернулась с охапкой одежды. Она разложила передо мной несколько платьев, и я выбрала самое простое — тёмно-синее, с минимумом кружев и относительно удобным покроем. С помощью Греты и Гретель я кое-как переоделась, чувствуя себя актрисой на съёмках исторического фильма, где консультант по костюмам уволился на второй день.

Туфли нашлись в шкафу. Это были изящные чёрные туфельки на небольшом каблуке, с серебряными пряжками. Я надела их и прошлась по комнате. Вроде удобно.

— Отлично, — сказала я. — Теперь экскурсия по замку. Ведите.

Мы вышли в коридор. Замок Тарди-Корвус оказался лабиринтом из тёмных переходов, винтовых лестниц и огромных залов, украшенных портретами и гобеленами с изображением сцен охоты на неведомых зверей. Стены были сложены из серого камня, местами покрытого мхом, который слабо светился в полумраке. Воздух был прохладным и пах сыростью, старой кожей и чем-то сладковатым — возможно, теми самыми траурными розами, о которых говорила Гретель.

Мы прошли через обеденный зал с длинным столом, за которым могли бы разместиться человек тридцать, но сейчас он пустовал. Потом — через библиотеку, заставленную стеллажами с книгами в кожаных переплётах. Я заглянула в одну из книг — это был трактат по некромантии с подробными иллюстрациями. Очень познавательно.