Айрина Лис – Леди-Кадавр и Порочный Маркиз: Морг, Балы и Некромантия (страница 13)

— Я не обещал романтики, — ответил я спокойно. — Я обещал честность. Вы хотели знать правду — вот она. Это не брак по любви. Это гидравлика магии.

Она снова замолчала, переваривая. Я не торопил. Пусть осознает. Это важно.

— А наследник? — спросила она наконец. — Зачем вам ребёнок? Тоже для магии?

Я чуть поморщился. Эта тема была самой щекотливой.

— Наследник нужен не столько мне, сколько Империи. Ребёнок, рождённый от союза Хранителя и Пробуждающей, будет обладать уникальной способностью слышать Шепот Богов. Он сможет предсказывать колебания Тлена за годы до их возникновения и предотвращать катастрофы. Это… страховка на будущее.

— То есть я ещё и инкубатор для производства магического оракула, — подытожила она. — Прекрасно. Просто прекрасно. А что, если я не захочу рожать? Или не смогу?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Контракт не обязывает вас рожать немедленно. В нём сказано «предоставить наследника». Формулировка размытая. Мы можем найти юридические лазейки. Но я надеюсь, что со временем вы… передумаете. Не из чувства долга, а по собственному желанию.

Она хмыкнула, и в этом звуке мне послышалось нечто среднее между сарказмом и усталой мудростью.

— Знаете, Маркиз, в моём мире мужчины обычно дарят цветы и водят в рестораны, прежде чем заводить разговор о детях. А вы мне сразу про гидравлику магии и клапаны. Но, по крайней мере, вы честны. Это я ценю.

Я слегка поклонился. Её слова задели меня сильнее, чем я ожидал. Она ценила честность. Что ж, это было взаимно.

— Я рад, что вы понимаете. И, поверьте, я постараюсь сделать наше… сосуществование максимально комфортным для вас. У вас будет своя часть замка, свои слуги, свои занятия. Я не собираюсь ограничивать вашу свободу больше, чем того требует безопасность.

— Уже легче, — кивнула она. — Тогда у меня встречное предложение. Вы ищете для меня нормальную еду. Я не могу питаться одним мхом и болотной вытяжкой. И раз уж я тут застряла надолго, я хочу иметь доступ к библиотеке и лаборатории. Мне нужно понять местную науку, чтобы не чувствовать себя беспомощной.

Я улыбнулся. Она не просила побрякушек или нарядов. Она просила знания. Это вызывало уважение.

— Договорились. Библиотека в вашем распоряжении. Лаборатория… пока только под моим присмотром. Там есть опасные артефакты. Но я с удовольствием покажу вам основы магии Тлена. Думаю, человеку с вашим образованием будет интересно.

— Ещё как, — искренне ответила она. — Магия, пусть и некромантская, с научной точки зрения — это просто неизученная область физики. И я намерена её изучить.

Мы ещё немного посидели в тишине. Я смотрел на неё, на то, как ветер шевелит её волосы, как она задумчиво разглядывает Дуб Памяти. Впервые за долгое время я чувствовал нечто похожее на надежду. Возможно, этот союз не будет таким уж обременительным. Возможно, он даже станет… интересным.

Потом я заметил, что один из кустов чёрных роз, удобренный прахом Эдварда Мрачного, выглядит не совсем здоровым. Лепестки начали скручиваться, а аромат приобрёл излишнюю горечь. Я подошёл ближе, чтобы осмотреть бутон. Надо будет проверить состав почвы — возможно, поэт при жизни страдал несварением, и это отразилось на прахе.

Я так увлёкся, что не сразу заметил отсутствие своей спутницы. А когда обернулся, её уже не было на скамье. Я огляделся и краем глаза уловил движение у стены, увитой плющом. Высокая фигура в доспехах — Кадавр — делал призывные жесты, а рядом с ним мелькнул край зелёного платья.

Я нахмурился. Кадавр что-то затевал. И, судя по тому, что леди Алевтина последовала за ним, она была не против. Я подавил желание немедленно вмешаться. Во-первых, это было бы невежливо. Во-вторых, мне было любопытно, куда они направляются. В-третьих, я знал каждую щель в этом замке и мог в любой момент найти их.

Я вернулся к розе, сделав вид, что полностью поглощён ею. Пусть думают, что я ничего не заметил. А сам прислушался. Тихое скрипение, шорох шагов, едва слышный скрип открываемой двери. Потайной ход в стене. Тот самый, что ведёт в катакомбы.

Интересно. Очень интересно.

Я оторвался от розы и медленно, не торопясь, направился к замку. В конце концов, если леди Алевтина решила исследовать подземелья в компании моего фамильяра, это её право. Я не стану мешать. Но буду наблюдать. Издалека. Так, на всякий случай.

И, признаюсь честно, мне было любопытно, что она скажет, когда увидит Архив Костей. И, главное, как она отреагирует на Прародительницу.

А пока я шёл по коридору, размышляя о том, что моя невеста только что сбежала в подземелье с моим доверенным рыцарем, и меня это не столько злило, сколько… забавляло. Определённо, скука, преследовавшая меня последние триста лет, отступила. И это было прекрасно.

Глава 3. В которой наша героиня лезет в подвал (о чем сто раз пожалеет), а также знакомится с семейными ценностями Маркиза

Из мысленных заметок Алевтины Зайцевой, записанных на воображаемом диктофоне, потому что настоящий остался в мире, где есть электричество и нормальный кофе

Если вы когда-нибудь задумывались, каково это — идти в полной темноте по древней каменной лестнице следом за ходячим доспехом, который скрипит так, будто его смазали не маслом, а патокой из склепа, то я вам скажу: это не страшно. Это просто очень, очень неудобно. И холодно. И пахнет так, словно кто-то забыл проветрить погреб, в котором триста лет хранили просроченные надежды.

Сэр Кадавр шагал впереди, и его доспехи мерцали в темноте слабым, болезненным светом — не то чтобы он светился сам, скорее Тлен, пропитавший металл, реагировал на мой страх и выдавал тусклое зеленоватое сияние. Полезная функция, кстати. Как аварийное освещение в морге, только с привкусом готики.

Я ступала осторожно, держась рукой за холодную, влажную стену. Ступени были выщербленными, скользкими от вековой сырости и покрыты каким-то мхом, который при прикосновении издавал тихий, жалобный писк. Словно наступаешь на крошечных мышей. Я постаралась об этом не думать и сосредоточилась на том, чтобы не свернуть себе шею.

— И далеко нам ещё? — спросила я шёпотом. Мой голос эхом заметался по узкому проходу, искажаясь и множась, словно целая толпа призраков передразнивала меня.

Кадавр обернулся. Его шлем, лишённый каких-либо черт, кроме пустых глазниц, смотрел на меня с выражением… ну, доспеха. Но скрип, который он издал, был отчётливо ободряющим: короткий, повышающийся к концу — «Скоро, не ной».

Я вздохнула и продолжила спуск. Внутренний монолог, мой верный спутник в любой непонятной ситуации, работал на полную мощность.

«Итак, Аля, — говорила я себе, перешагивая через лужу неизвестного происхождения (надеюсь, это вода, а не слёзы предыдущих неудачливых невест). — Ты сейчас в чужом мире, в чужом теле, идёшь в подземелье за день до свадьбы с некромантом, следуя за ходячим доспехом, который, возможно, ведёт тебя в ловушку. Твоя мама была абсолютно права, когда говорила: "Не ходи в медицинский, иди в экономический". В экономическом, по крайней мере, подземелья случаются реже. И в них обычно водятся не призраки, а аудиторы».

Ступени закончились внезапно — я чуть не полетела носом вперёд, но Кадавр, проявив неожиданную для груды металла ловкость, подхватил меня под локоть. Его железная перчатка была холодной и твёрдой, но жест — почти нежным. Я благодарно кивнула, хотя он вряд ли видел в темноте.

Мы оказались в узком коридоре, выложенном из грубого камня. Потолок нависал так низко, что Кадавру пришлось пригнуться, и его шлем с жалобным скрежетом царапал камень. Стены здесь были покрыты светящимся лишайником — тем самым, что я видела в замке, только здесь он рос гуще и пульсировал, словно живой. От него исходило призрачное, зеленовато-голубое свечение, достаточное, чтобы различать очертания, но недостаточное, чтобы чувствовать себя уверенно.

— Уютненько, — пробормотала я, разглядывая лишайник. — Прямо как в анатомическом театре после вечеринки. Только трупов не хватает. Хотя, зная этот мир, они где-то рядом.

Кадавр скрипнул — на этот раз с явной насмешкой. Я уже начинала различать его интонации. Этот скрип означал: «Подожди, ещё увидишь».

Мы двинулись по коридору. Воздух становился всё холоднее и тяжелее, пропитанный запахом сырой земли, древнего камня и ещё чем-то — сладковатым, как ладан, но с металлическим оттенком. Тлен. Я уже научилась его узнавать. Он словно просачивался сквозь стены, обволакивал, давил на грудь. Если в замке он ощущался как фон, как белый шум, то здесь, внизу, он был концентрированным, густым, почти осязаемым. Мне казалось, что я могу зачерпнуть его рукой, как кисель.

Коридор петлял, раздваивался, и Кадавр уверенно выбирал путь, словно ходил здесь тысячи раз. Возможно, так и было. Я старалась запоминать повороты, но быстро сдалась. Если что, буду кричать. В морге это помогало редко, но здесь, может, кто и услышит. Хотя кто? Призраки? Они, скорее всего, только порадуются свежей компании.

Внезапно коридор расширился, и мы вышли в огромный зал. Я замерла на пороге, забыв, как дышать.

Это был не просто подвал. Это был… храм. Или библиотека. Или склеп. Всё вместе.

Представьте себе пространство размером с вокзал, вырубленное в скале. Высоченные потолки терялись в темноте, и лишь кое-где с них свисали сталактиты, с которых капала вода — кап, кап, кап, — отсчитывая вечность. Стены были укреплены массивными колоннами, но не каменными, а… костяными. Огромные, в несколько обхватов, колонны, сложенные из берцовых и бедренных костей, скреплённых чем-то, похожим на окаменевший раствор. Они уходили вверх, поддерживая свод, и от них исходило слабое, мертвенное свечение.