Айрина Лис – Леди-Кадавр и Порочный Маркиз: Морг, Балы и Некромантия (страница 15)
Я прошёл в свой кабинет — просторную комнату с высокими окнами, выходящими на внутренний двор, где росли мои любимые чёрные тюльпаны. Кабинет был обставлен с педантичной тщательностью: дубовый стол, заваленный бумагами и каталогами, книжные шкафы от пола до потолка, кресло с высокой спинкой, обитое кожей виверны, и камин, в котором всегда горел огонь — не обычный, а зеленоватый, питаемый Тленом. Он не давал тепла, но создавал уютную атмосферу склепа. Я сел в кресло, закрыл глаза и потянулся к Тлену.
Тлен — это не просто магия. Это продолжение меня, мои вторые глаза и уши. Я могу чувствовать его потоки в каждой части замка, в каждом камне, в каждой кости. И сейчас я направил своё внимание вниз, в катакомбы, туда, где находились моя невеста и мой фамильяр.
Сначала я ощутил их движение. Кадавр шагал тяжело, но уверенно, его доспехи гудели от Тлена, как колокол. Леди Алевтина ступала осторожно, её сердце билось учащённо, но ровно — не панически, а скорее взволнованно. Она не боялась. Она была… заинтригована. Я улыбнулся про себя. Это хорошо. Очень хорошо.
Через Тлен я мог слышать их разговор — точнее, скрипы Кадавра и её голос. Технически это не было подслушиванием. Я называл это «удалённым мониторингом безопасности». В конце концов, я нёс ответственность за её жизнь, пока она находилась в моём замке.
— И далеко нам ещё? — донёсся её голос, искажённый эхом каменных стен.
Кадавр ответил скрипом, который я расшифровал как: «Скоро. Прекрати ныть». Грубовато, но в его стиле. Я сделал мысленную заметку провести с ним беседу о вежливости. Хотя, учитывая, что он не говорит, беседа будет односторонней.
Она продолжала идти, и я слышал её внутренний монолог — нет, не напрямую, но Тлен улавливал эмоции, а я по ним реконструировал мысли. Она думала о матери, о медицинском институте, о том, что вместо экономического выбрала патологоанатомию. Типичные мысли человека, попавшего в абсурдную ситуацию. Я невольно хмыкнул. «Мама была права» — это универсальная фраза, не зависящая от мира.
Они добрались до Архива Костей. Я почувствовал, как её сердце на мгновение замерло, а затем забилось с новой силой — но не от страха, а от восхищения, смешанного с профессиональным интересом. «Ничего себе библиотечка. Прямо филиал ада с отделом редких книг», — прошептала она. Я улыбнулся шире. Филиал ада. Надо запомнить. Возможно, стоит заказать табличку с такой надписью на входе. Хотя налоговая на прах не оценит.
Кадавр повёл её к фрескам. Я знал, что он делает. Я сам инструктировал его: показать ей историю рода Тарди-Корвус, чтобы она поняла, с чем имеет дело. Леди Моргана, прапрабабка, Успокоительница, проклявшая свой род. Я хотел, чтобы Алевтина узнала правду не от меня, а из первоисточника. Так она скорее поверит. И, возможно, проникнется важностью нашей миссии.
Она разглядывала фрески, и я чувствовал, как её эмоции меняются: от любопытства к сочувствию, от сочувствия к решимости. «Она не хотела проклинать род. Она пыталась их защитить», — прошептала она. Я поразился её проницательности. Действительно, Моргана не была злодейкой. Она была отчаявшейся женщиной, совершившей ошибку. И Алевтина поняла это, просто взглянув на древние рисунки. Впечатляюще.
А потом произошло то, чего я опасался, но к чему был готов. Из стены выступила Прародительница. Призрак Морганы, веками копивший злобу и боль. Я почувствовал её появление за мгновение до того, как она материализовалась — резкий всплеск Тлена, холод, пробирающий до костей даже на расстоянии. Я вскочил с кресла и бросился к потайному ходу. Мне следовало быть там, рядом с Алевтиной. Но я хотел дать ей шанс проявить себя. И, признаюсь, мне было интересно, как она справится.
Я бежал по коридорам, спускался по лестнице, перепрыгивая через ступени, как мальчишка. Тлен нёс меня, ускоряя движения. Я слышал голос Прародительницы, гремящий под сводами:
— НЕ НАСТОЯЩАЯ! ВОН! ВЕРНИ НАСТОЯЩУЮ!
И ответ Алевтины — дерзкий, звонкий, полный вызова:
— Я не самозванка! Я не просилась сюда! Меня зашвырнуло против воли! Но раз уж я здесь, я не собираюсь уходить только потому, что какая-то древняя старуха считает меня ненастоящей!
Я едва не рассмеялся на бегу. «Какая-то древняя старуха». О, она была великолепна. Никто и никогда не разговаривал с Прародительницей в таком тоне. Даже я предпочитал обращаться к ней с подчёркнутым уважением — всё-таки она была могущественным духом, и ссориться с ней не стоило. А эта женщина, едва попавшая в наш мир, бросила ей вызов. Восхитительно.
Я достиг входа в Архив как раз в тот момент, когда Прародительница дунула на Кадавра, отшвырнув его в стеллаж. Я услышал грохот падающих черепов и мысленно пометил: «Провести инвентаризацию секции 7Б, заменить разбитые экземпляры». Затем наступила тьма — не обычная, а Тленная, густая, пожирающая свет и звук. Прародительница применила «Объятия Вечности» — заклинание, погружающее жертву в состояние абсолютной изоляции, где сознание остаётся наедине с самыми глубокими страхами.
Я ворвался в зал, разгоняя тьму своим присутствием. Тлен, подвластный мне, расступился, признавая хозяина. Я увидел Алевтину — она стояла, замерев, с широко раскрытыми, но невидящими глазами, и её лицо было искажено ужасом. Рядом с ней, почти сливаясь с её тенью, колыхался призрак — тонкий, прозрачный, с чертами настоящей Алаис. Она шептала что-то, склонившись к уху моей невесты.
— Довольно! — произнёс я, и мой голос, усиленный Тленом, прокатился по залу, заставляя костяные колонны вибрировать.
Прародительница отступила, но не исчезла. Она смотрела на меня с ненавистью и страхом — да, даже древние призраки боялись Хранителя.
— Ты не смеешь вмешиваться, Хранитель, — проскрипела она. — Это дело рода Тарди-Корвус. Девчонка — самозванка. Она не имеет права носить это тело.
— Она носит его по праву Тлена, — ответил я холодно. — И она моя невеста. Пока контракт не расторгнут, она под моей защитой. Убирайся в своё небытие, Моргана. Или я помогу тебе туда отправиться. Навсегда.
Призрак заколебался. Я видел, как в её глазах борются гордость и страх. Наконец, она издала шипящий звук, похожий на выдох разочарования, и начала таять, втягиваясь обратно в стену.
— Она не снимет проклятие, — прошептала она напоследок. — Она чужая. Ты зря тратишь время, Хранитель.
— Это моё дело, — отрезал я.
Прародительница исчезла. Тьма рассеялась, но Алевтина всё ещё стояла, не двигаясь, и её лицо оставалось бледным как мел. Призрак Алаис тоже пропал, растворившись без следа. Я подошёл к ней и осторожно коснулся её плеча.
— Леди Алевтина? Аля?
Она не отвечала. Её глаза были пусты, дыхание — поверхностным. Я подхватил её на руки — она была лёгкой, почти невесомой, — и понёс прочь из Архива. Кадавр, выбравшийся из-под груды черепов, заковылял следом, жалобно скрипя. Я бросил на него суровый взгляд.
— Ты должен был защищать её, а не устраивать представление. Поговорим позже.
Он понуро опустил шлем и скрипнул извиняющеся.
Я нёс её по коридорам, поднимался по лестнице, и в голове моей крутились мысли. Она выдержала испытание. Не убежала, не сломалась. Она бросила вызов самой Прародительнице. И она едва не погибла из-за моего любопытства. Я чувствовал укол совести — чувство, давно забытое и почти атрофировавшееся. Но оно было.
В её покоях я уложил её на кровать и вызвал Грету с Гретель. Они засуетились, причитая и охая, но я велел им просто быть рядом и следить за её состоянием. Сам я сел в кресло у окна и стал ждать.
Она очнулась через несколько часов. Я смотрел, как её веки дрогнули, как она медленно приходила в себя, и чувствовал облегчение — ещё одно забытое чувство. Когда она открыла глаза и увидела меня, в её взгляде не было страха. Только усталость и вопрос.
— Что… что это было? — прошептала она.
— Семейные ценности, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Прошу прощения, что не предупредил. Кадавр… немного увлёкся.
Она слабо улыбнулась.
— Ничего. Я сама виновата. Не надо было идти за ним. Но было любопытно. Очень.
— Любопытство — опасная черта, — заметил я.
— Знаю, — она прикрыла глаза. — Но без него я бы не стала патологоанатомом. И не попала бы сюда.
Я промолчал. Она была права. Любопытство привело её в мой мир. И, возможно, именно оно поможет нам обоим.
Я просидел у её постели до рассвета, размышляя о том, как странно повернулась моя жизнь. Триста лет я жил по расписанию, каталогизируя смерть и поддерживая порядок. И вот теперь в моём замке появилась женщина, которая перевернула всё с ног на голову. Она бросила вызов призраку, она не боялась меня, она говорила то, что думала, и она… была живой. По-настоящему живой. И, кажется, я начинал понимать, что контракт, заключённый из чистого расчёта, может обернуться чем-то гораздо большим. Чем-то, чего я не испытывал веками.
Но это уже совсем другая история. А пока — я сидел и смотрел, как она спит, и впервые за долгое время чувствовал, что в моём мире появилось нечто, ради чего стоит просыпаться по утрам. Даже если это утро начинается с разбитых черепов и разгневанных призраков.
Глава 4. В которой свадьба все-таки случается, но обмен клятвами слегка нарушается попыткой убийства