Айрина Лис – Контракт с нечистью: Пляска на костях бывшего (страница 5)

Первый пень приземлился прямо передо мной, преграждая путь. Я с разбегу чуть не врезалась в него, но в последний момент свернула. Пень качнулся и прыгнул снова. Второй настиг слева, и я почувствовала, как его шершавая кора скребет по рукаву.

— Кричи! — заорал Вениамин.

— Я тебя забором загорожу! — закричала я, перекрывая Мишин всхлип (он проснулся, конечно). — Забором! Высоким! С колючей проволокой!

Пни замерли. Их глазки заморгали, и они, издав жалобный скрип, отпрянули и спрятались за берёзами.

— Сработало, — выдохнул ворон. — Ты везучая, попаданка. В прошлый раз одного кикимору пни сожрали целиком. Остался только хвост от причёски.

Я не стала спрашивать, что такое хвост от причёски у кикиморы. Я просто стояла, трясясь, и баюкала ревущего Мишу.

— Тише, тише, маленький, — бормотала я. — Всё прошло. Мама тут. Всё хорошо.

— Не хорошо, — сухо сказал ворон. — Впереди Кочерыжка. Но она вымершая.

— Что значит вымершая?

— Всех жителей забрали на работы в магический резерв. Осталась одна кикимора, Марыся Бездонная. Она не совсем нормальная. Помешана на ваших человеческих штуках. Говорят, у неё есть айфон. Сломанный, но она им как-то колдует.

Мы вышли из-за берёз, и я увидела деревню. Несколько покосившихся изб, чёрные окна, покореженные крыши. Посреди улицы, у единственной уцелевшей лавки, стояла девушка. Очень странная девушка.

Она была одета в болотные лохмотья, но на голове имела нечто, напоминающее кокошник из тины и ракушек. Её кожа имела зеленоватый оттенок, а волосы походили на водоросли. В руках она держала смартфон — старую модель с разбитым экраном — и самозабвенно водила по нему пальцем, хотя экран был чёрным.

— О, — сказала она, заметив меня. — Свежак! Новая попаданка! А малой при тебе? Класс! Давно у нас таких не было. Последнюю сожрали пни, кстати. Ты как их пережила?

— У меня сделка с вороном, — ответила я, кивая на Вениамина.

Кикимора перевела взгляд на ворона.

— Вениамин? Ты ещё жив? Я думала, тебя селезень заклевал.

— Уймись, Марыся, — огрызнулся ворон. — Не заклевал, и не надейтесь. Лучше помоги попаданке. Ей нужен поручитель.

Марыся подошла ближе, встала в опасной близости от меня и Миши, и ослепительно улыбнулась. Её зубы были острыми, как иглы, но улыбка казалась искренней.

— Поручитель? А чего это я? Хотя... — она задумалась. — А что ты мне дашь взамен?

— Влажные салфетки, — предложила я.

— Есть.

— Детское печенье.

— Сладкое?

— Очень.

— Идёт. Но ещё научи меня монтировать рилс. Я хочу выложить видео с переливающимся трупом. У нас в болоте один утопленник лежит, очень живописно светится в темноте. Будет миллион просмотров.

Я посмотрела на ворона, ворон посмотрел на меня.

— Миллион просмотров здесь? — спросила я.

— У нас есть свой TikTok, — гордо заявила Марыся. — Кикиморный. Правда, интернет ловит только раз в месяц, когда ветер дует с нужной стороны. Но ты меня научишь, и я буду снимать заранее.

— Хорошо, — кивнула я. — Научу. Но сначала — поручительство.

Марыся хлопнула в ладоши, и из тины на её рукаве брызнула грязь. Она вытерла её о мою уцелевшую полусалфетку (метко) и достала из кармана берестяную грамоту. Такую же, как у Пафнутия.

— Распишись тут, — сказала она, протягивая мне перо, которое, судя по всему, было сделано из кости. — Или укуси палец и поставь отпечаток кровью. Кровь надёжнее.

Я укусила мизинец — стало больно, но терпимо — и приложила к бумаге. Буквы на грамоте засветились зелёным, а потом впитали кровь и стали чёрными.

— Готово, — Марыся спрятала грамоту. — Теперь ты официально под моей ответственностью. Если убьёшь кого — я в ответе. Если ограбишь — я в ответе. Если начнёшь колдовать без лицензии — меня в котёл.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Ты настоящая подруга.

— Подруга — это громко. Давай лучше сразу перейдём на ты и будем снимать контент. Вон твой малой проснулся, давай селфи!

Марыся подскочила ко мне, обняла за плечи, подняла сломанный айфон и нажала на кнопку. Экран моргнул, показал на секунду наше заляпанное грязью лицо и сосредоточенного Мишу, а потом погас.

— Замечательно, — проворковала кикимора. — Подпишись на меня, я Марыся_Бездонная. Пять подписчиков уже есть: три водяных, один леший (Пафнутий, кстати, он тайно лайкает все мои видео) и один покойник. Покойник — самый активный, всегда комментирует.

Я не знала, что сказать. Всё, что происходило за последний час, превосходило любой абсурд, который я могла себе представить.

— Значит, так, — продолжала Марыся, убирая айфон в лохмотья. — Ночевать будешь у меня. Изба на курьих ногах, правда, ноги старые и скрипят, зато уютно. Завтра начнём искать твоего мужа. Да-да, я знаю про Финиста. Все тут знают. Он тот ещё козёл, если верить слухам.

— Он не козёл, — неожиданно для себя сказала я. — Он дурак. Разница есть.

— Какая?

— Козла можно съесть, дурака — нет.

Марыся засмеялась. Ворон каркнул. Миша что-то промычал во сне, и я поняла, что день ещё не закончился, а уже стал самым странным в моей жизни.

— Пойдём, — кикимора взяла меня за руку (её ладонь оказалась холодной и влажной). — Там и расскажешь, как ты попала. И что за салфетки такие чудодейственные. И как сделать рилс с переливающимся трупом. У нас, кстати, есть один кандидат. Вчера утонул, ещё свеженький.

— Я сначала поем, — сказала я. — И Мишу покормлю. И, может быть, немного посплю.

— Спать — это святое, — согласилась Марыся. — Особенно здесь. Кто не выспится, того скелеты забирают.

— Какие скелеты?

— Обычные. Бегают по ночам, ищут тех, кто храпит. Говорят, храп мешает болоту спать.

Мы пошли по вымершей улице Кочерыжки. Вороны сидели на крышах и провожали нас молчаливыми взглядами. Из-под половиц вылезали мелкие домовые, смотрели, шептались и прятались. Где-то вдалеке снова запел холодильник — нет, показалось. Здесь не могло быть холодильника.

— А ты знаешь, — вдруг спросила Марыся, — что в Залесье есть легенда о попаданке, которая спасла мир?

— Нет, — сказала я.

— Вот и я не знаю, — кивнула кикимора. — Потому что таких ещё не было. Может, ты будешь первой?

Я ничего не ответила. Я просто шла вперёд, держа за руку болотную девушку, чувствуя на плече тяжесть старого ворона, и молясь про себя, чтобы Миша не проснулся окончательно и не решил, что пора устроить истерику.

Вдалеке, за деревьями, что-то сверкнуло. Я подумала: молния? Но нет. Это был свет. Чей-то пристальный, жёлтый, горящий взгляд. И он смотрел прямо на меня.

— Кто это? — спросила я, замедляя шаг.

— Не оборачивайся, — сказал Вениамин. — И не смотри. Это Финист. Твой бывший. Смотрит, как ты идёшь.

— Подглядывает, — фыркнула Марыся. — Вечно он подглядывает. Зато при нём пни не нападают. Они его боятся.

Я не обернулась. Но спиной чувствовала этот взгляд — холодный, голодный, чужой. И в то же время до боли знакомый. Потому что точно так же Коля смотрел на меня, когда мы впервые встретились в том самом кафе, где он сказал: «Ты самая красивая девушка, которую я видел. И, кажется, самая уставшая. Давай я куплю тебе кофе?»

Кофе он купил. А потом купил кольцо, квартиру, коляску. А потом ушёл за молоком и превратился в птицу.

— Заходи, — Марыся распахнула дверь избы. — Скромно, но чисто. Ну, относительно.

Я шагнула внутрь. За спиной — тишина. Финист исчез. Но я знала, что он вернётся.

— Спокойной ночи, попаданка, — сказал ворон. — Завтра у нас будет весёлый день.

Глава 2: Кикимора-тиктокерша и квест на три зуба

Изба Марыси оказалась именно такой, как я и ожидала — то есть совершенно безумной. Снаружи она выглядела как обычная деревенская изба, если не считать того, что стояла на двух тощих костлявых ногах, покрытых бурой шерстью и вросшими в грязь подковами. Курьи ноги, надо полагать. Только курицы, которых я видела в своей жизни, имели ноги куда более упитанные и менее пугающие. Эти же напоминали скелеты древних динозавров, обтянутые пергаментной кожей.

— Не стесняйся, — сказала Марыся, подсаживая меня на крыльцо. — Они старые, но верные. Правда, скрипят, зато танцуют, если включить правильную музыку.