Айрина Лис – Контракт на тот свет с кешбэком (страница 5)

— Медленнее, — сказал он. — Вы мнете угол. Штраф.

— Опять?!

— Полжизнечаса.

— За угол?!

— За неуважение к документации.

Я сжала зубы и продолжила. Гоша и Рауль, которые всё это время тихонько сидели в углу (Гоша — подбирал отвалившиеся пальцы, Рауль — пытался стащить мою запасную пачку дошика из портфеля), начали перешёптываться.

— Слышь, Марк, — сказал Гоша. — А может, мы ей поможем? Всё ж таки человек новый.

— Поможете, — кивнул Марк. — Можете принести мне кофе. И не тот, который вы вчера сварили из болотной воды и грибов. А нормальный. Из зерен, которые не умеют разговаривать.

— А у меня есть только говорящие, — обиделся Гоша. — Они, правда, матерятся каждые две минуты, но кофе бодрящий.

— Я хочу тишины. Кофе без ругани.

— Такого не бывает.

— Тогда идите вон.

Гоша и Рауль, вздохнув, вышли. Рауль на прощание украл мой второй носок. Я заметила, но решила не спорить — после того, как этот крысолак спас меня от портфеля (ну, не спас, но хотя бы не навредил), я была готова простить ему любую мелкую кражу.

Мы с Марком остались вдвоём. И ещё хорёк, который сидел на стеллаже и сверлил меня взглядом.

— Слушай, — сказала я, перекладывая очередной пергамент. — А почему ты вообще согласился мне помогать? Ты мог просто сдать меня страже.

— Потому что Гоша — мой должник, — нехотя ответил Марк. — А он привёл тебя. Если бы я тебя сдал, Гоша не смог бы выплатить кредит. И тогда его тело забрали бы в счёт долга. А он, как ни странно, мне нужен.

— Для чего?

— Он единственный в этом городе, кто знает, где лежит «Чёрный список забытых богов». А мне нужен один пункт оттуда.

— Зачем?

— Личное.

Он замолчал, давая понять, что разговор окончен. Я не стала лезть. В конце концов, у каждого есть свои секреты. Даже у некромантов-аудиторов.

Мы работали в тишине около часа. Я перебрала примерно пятьдесят пергаментов, заработав (или, скорее, не потеряв) несколько жизнечасов. Марк сидел за своим столом, что-то писал в толстой чёрной книге, и только хорёк иногда шуршал на стеллаже.

И вот, когда я уже почти привыкла к запаху формальдегида и скрипу костей за окном, случилось неизбежное.

Я чихнула.

Не специально. Просто пыль — даже в загробном мире есть пыль. Я чихнула, и струя воздуха ударила в стопку красных пергаментов, которые лежали на краю стола.

Они упали.

И ожили.

— О нет, — прошептал Марк.

— Что? — я побледнела.

— Вы их… вы их задели дыханием. Теперь это не просто пергаменты. Это активные долги. Они начнут требовать оплаты.

И правда: красные листы взвились в воздух, завертелись и начали петь. Петь жутким, заунывным хором: «Плати-и-и-и… Плати-и-и-и… Или мы заберём твою тень…»

— Что мне делать?! — заорала я.

— Не знаю! — рявкнул Марк, хватая свою шариковую ручку (которая, как я позже узнала, была зачарованной палочкой). — Я никогда не работал с живыми!

— Ты же некромант!

— Некромант — с мёртвыми! А эти — ожившие! Это разные направления!

Пока мы спорили, пергаменты начали атаковать. Один вцепился мне в волосы и заорал: «Ты должна нам триста жизнечасов!». Второй облепил лицо Марка, и тот, чертыхаясь, пытался его отодрать.

Хорёк на стеллаже истерически захихикал. Телепатически. Я услышала у себя в голове тоненький голосок: «Идиоты. Полные идиоты. Сожгите их!»

— Чем сжечь?! — крикнула я.

— Огнём, дура!

— У меня нет огня!

Марк вырвал пергамент с лица, плюнул (в первый раз за всю жизнь — я это видела) и выхватил из ящика стола зажигалку.

— Это не простая зажигалка, — прохрипел он. — Это зажигалка для душ. Она жжёт только нематериальное.

Он щёлкнул. Пламя было фиолетовым. Пергаменты, увидев его, взвизгнули и попытались улететь, но Марк был быстрее — он поджёг один, второй, третий. Бумаги сгорали с противным плачем, и от них пахло горелой ватой.

— Помогайте! — крикнул он мне.

Я схватила зажигалку и начала щёлкать вслепую. Фиолетовые искры летели во все стороны. Одна попала в хорька — тот взорвался облаком шерсти и через секунду переродился уже на другом стеллаже, злой и лысый.

— Вы убили моего фамильяра! — заорал Марк.

— Он переродился!

— Ему нужен месяц, чтобы отрастить шерсть! Штраф!

— Какой штраф?!

— Пять жизнечасов!

Мы жгли пергаменты ещё минут десять. К концу этой вакханалии я была вся в саже, с пригоревшими волосами и с чувством, что только что пробежала марафон. Марк тоже выглядел не лучше — его белая мантия стала серой, очки закоптились, а идеальная укладка превратилась в гнездо.

В комнате пахло гарью и победой.

— Ну вот, — сказала я, отдышавшись. — Я всё испортила.

— Это была катастрофа, — мрачно подтвердил Марк.

— Меня уволят?

— Вы не устроены официально.

— Тогда что?

Марк снял очки, протёр их о подол (впервые за четыреста семнадцать дней порядка) и посмотрел на меня.

— Вы доказали две вещи. Первая: вы опасны для документации. Вторая: вы опасны для меня. Но третья — вы не сбежали. Большинство попаданцев в такой ситуации убегают с криком «Я не подписывала!». Вы остались и помогали жечь долги. Это… — он замялся, — …это достойно уважения.

— Ого, — я изобразила удивление. — Некромант-аудитор сказал что-то хорошее? Это не штраф?

— Не штраф. Но это не значит, что я вас прощаю. Теперь вы должны мне тридцать жизнечасов за испорченные пергаменты.

— Тридцать?!

— Двадцать девять. Один я спишу за смелость.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то очень умное и желательно оскорбительное, но в этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Гоша. С пылающим кофе в руках. И Рауль, который тащил за ним поднос с печеньем в форме черепов.

— А мы вам кофе принесли! — радостно объявил Гоша. — Ой, а у вас тут погром?