Айрина Лис – Контракт на тот свет с кешбэком (страница 3)
— Как мне здесь разогреть эту штуку? Воды нет, электричества нет, а есть хочу до колик.
Марк закрыл лицо рукой. Гоша расхохотался, и его челюсть упала на землю. Рауль пискнул что-то неразборчивое и начал кататься по траве от смеха.
Я стояла с дошиком в руке и впервые за этот бесконечный вечер улыбнулась по-настоящему.
Потому что если я могу шутить в аду — значит, я ещё не сгорела.
ГЛАВА 1
Вы когда-нибудь пытались догнать собственный портфель на кладбище, где каждая костяшка на дороге норовит вас укусить? Я — да. И могу сказать одно: это хуже, чем бегать за маршруткой в понедельник утром.
Мой портфель — старый, потёртый, с оторванной ручкой, который я честно украла у бывшего (потому что он всё равно не вернул мне деньги за пиццу) — вдруг ожил и рванул в туман со скоростью гепарда, которого облили кипятком. Я ещё не успела осознать, что только что познакомилась с упырём-риелтором и крысолаком-подростком, а мои вещи уже решили начать новую жизнь без меня.
— Стоять! — заорала я, спотыкаясь о чей-то череп. Череп обиженно клацнул и попытался вцепиться мне в лодыжку. — Это тебе не карнавал в Рио! Верни мой ноутбук, тварь!
Портфель, естественно, не послушался. Он бежал по аллее из живых костей — да, кости тут были не просто строительным материалом, а полноценными гражданами, которые клацали, шевелились и иногда переругивались друг с другом матом на древнегреческом. Я неслась за ним, понимая, что выгляжу со стороны как героиня дешёвого хоррора: растрёпанная, в грязных джинсах, с диким криком «Верни мой дошик!».
— Кэт, не надо! — донеслось сзади. Это Гоша, упырь-неудачник, пытался меня догнать, но постоянно останавливался, чтобы подобрать отвалившуюся челюсть. — Там «Морг & Ко»! У них лицензии нет! Они без предоплаты душу в залог берут!
— Мне плевать на лицензию! — проорала я в ответ. — У меня там зарядка для телефона, внешний аккумулятор и три пачки дошика! Это всё моё состояние!
Портфель юркнул в обшарпанное здание с вывеской, которая, мерцая зелёным светом, гласила: *«Морг & Ко. Ритуальные услуги и магический учёт. Приём в четверг с 14 до 16. В остальные дни — только по записи через кровавое заклинание. Нарушители будут превращены в прах (акт приёма-передачи прилагается)»*.
Я влетела внутрь, не раздумывая.
Первое, что я почувствовала — запах. Не тот сладковато-тошнотный аромат формальдегида, который витал на улице. Здесь пахло… канцелярией. Бумагой, чернилами, старыми папками и чем-то ещё, что я определила как «отчаяние налогового инспектора». Второе — я врезалась во что-то твёрдое, тёплое и очень раздражённое.
— Осторожнее! — раздался над ухом ледяной голос.
Я подняла глаза.
Передо мной стоял мужчина. Ну, или молодой человек. Высокий, под два метра, с такими прямыми плечами, будто он проглотил линейку. Одет он был в идеально белую мантию — ни пылинки, ни пятнышка, даже воротник накрахмален до состояния жести. Из-под мантии выглядывали чёрные брюки со стрелками, а на ногах — лакированные туфли, которые блестели даже при тусклом свете.
Но самое запоминающееся — это лицо. Бледное, с резкими скулами и тонкими губами, сжатыми в линию «я вас ненавижу, но пока терплю». На носу сидели очки в тонкой металлической оправе — не модные, а такие, в которых библиотекари проверяют задолжников. За стёклами прятались серые глаза, смотревшие на меня с такой степенью отвращения, будто я была не человеком, а плесенью на его любимой книге.
— Вы… — начал он, но тут же замолчал, потому что его взгляд упал на мою обувь.
Я тоже посмотрела вниз. Мои кеды, которые и в лучшие времена выглядели как «убитые в хлам», сейчас были покрыты слоем кладбищенской грязи, чьих-то зубов и — о боже — кажется, остатками того самого тёплого пятна из пролога.
— Вы принесли грязь в мой кабинет, — произнёс он голосом, в котором не было ни капли эмоций. Только констатация факта. Как приговор. — Вы принесли грязь. В мой стерильный кабинет. Где я поддерживаю порядок четыреста семнадцать дней подряд.
Я моргнула.
— Эм… извините? Я просто за своим портфелем. Он забежал сюда. Чёрный такой, с оторванной ручкой, очень быстрый.
— Ваш портфель, — мужчина медленно перевёл взгляд в сторону, — только что сбил стопку пергаментов. За которой я выстаивал очередь три часа. Три. Часа. Потому что в Моргиане только одно место, где выдают бланки на возврат душ, и там сидит безрукий призрак, который печатает носом.
Я проследила за его взглядом и увидела: на полу, в луже чернил (которые пахли не чернилами, а запекшейся кровью), валялись десятки пергаментов. И они — о ужас — шевелились. Бумаги дрожали, сворачивались в трубочки, а затем с противным писком начинали летать по комнате, выкрикивая тоненькими голосками:
— Просрочка! Просрочка! Пени! Штраф! Конфискация тени!
— Что это за хрень? — вырвалось у меня.
— Это, — мужчина сделал глубокий вдох, и я заметила, как побелели его костяшки пальцев, — мои отчёты. Квартальные отчёты. Я их сдаю завтра утром. А теперь они заражены вашей… вашей…
Он не договорил. Вместо этого он резко щёлкнул пальцами, и пергаменты на секунду замерли. Но только на секунду. А потом ожили с новой силой, и один из них вцепился мне в волосы.
— Ай! — заорала я, пытаясь отодрать бумагу. — Снимите её! Она кусается!
— Она не кусается, она насчитывает вам штраф. За каждую секунду просрочки. Сейчас там уже… — мужчина бросил взгляд на порхающий пергамент, — …семь жизнечасов.
— Семь?! Да у меня вообще минус три!
— Ну, теперь минус десять. Поздравляю.
В этот момент в дверь ввалились Гоша и Рауль. Гоша — без половины лица (челюсть он, видимо, потерял по дороге), Рауль — в крысиной форме, с дикими глазами и с отпечатком подошвы на спине.
— Кэт! — прокричал Гоша. — Ты чего творишь? Это ж Марк! Некромант-аудитор! Он хуже любого демона! Он тебя засудит до состояния амебы!
— Добрый вечер, Гоша, — холодно поздоровался Марк, не поворачивая головы. — Как вижу, ты всё так же не носишь сменную челюсть? Антисанитария. Штраф.
— Какой штраф?! — возмутился упырь. — Это медицинская проблема!
— Невыполнение норм гигиены в общественном месте. Два жизнечаса. И вы, Рауль, — он перевёл взгляд на крысолака, — занесли шерсть. Линяете, молодой человек? Штраф — один жизнечас и обязательная уборка.
Рауль пискнул и спрятался за моей спиной.
Я почувствовала, как у меня начинает дёргаться глаз. Знаете, бывает такое состояние, когда всего за полчаса ты узнаёшь, что попал в загробный мир, должен кучу денег (жизнечасов), тебя преследует собственный портфель, а теперь ещё какой-то некромант в накрахмаленной мантии пытается выставить тебе счёт за то, что ты существуешь.
— Слушай, Марк, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я не знаю, кто ты и откуда взялся. Но мой портфель забежал в твою контору, и я хочу его забрать. Потому что там — повторяю — мой ноутбук, зарядка и дошик. А дошик — это святое.
— Ваш портфель, — Марк указал пальцем на угол комнаты, — сейчас распотрошил мой сейф с бланками.
Я обернулась.
Действительно, мой чёрный портфель сидел в углу, довольный, как удав, и из него торчали какие-то бумаги. Рядом валялся взломанный металлический ящик с надписью «Для особо важных душ».
— Он… он открыл сейф? — удивилась я.
— Ваш портфель, — Марк сделал ещё один глубокий вдох, — как я понял, является вместилищем «рыночного спрута». Существо, которое питается неоплаченными желаниями. Оно голодно. Оно вскрыло сейф, потому что там лежали чужие долги. И теперь…
Он не договорил. Портфель вдруг раскрылся сам собой, и из него хлынул поток бумаг. Но не простых — это были мои счета. Из реального мира. Квитанции за коммуналку, неоплаченные штрафы, кредитные договоры, даже фискальный чек из магазина «Пятёрочка» за 2019 год, где я купила пиво и чипсы в два часа ночи.
— О, — сказала я. — Вот где они были. А я думала, что потеряла.
— Вы не потеряли, — процедил Марк, ловко уворачиваясь от летящего пергамента с надписью «Пени: 4000 рублей». — Вы их засунули в портфель и забыли. Теперь они материализовались здесь. В Моргиане. Потому что ваш «рыночный спрут» считает, что долги — это лучшая еда.
Гоша, который всё это время пытался поймать свою челюсть, наконец-то прилепил её обратно и восхищённо присвистнул.
— Ничего себе у тебя багаж, Кэт. Ты ж ему три года не платила? Спрут-то раздулся до размеров таксы.
— Я не знала, что он существует! — оправдывалась я.
— Спрут всегда существует, — философски заметил Рауль, вылезая из-за моей спины. — Это как налоги. Даже если ты о них не думаешь, они тебя найдут.
— Заткнись, крыса!
В этот момент Марк щёлкнул пальцами второй раз — и все летающие пергаменты замерли. В воздухе повисла тишина. Затем он медленно повернулся ко мне, поправил очки и сказал:
— Итак, Катерина Соболева. Давайте разберёмся. Вы — бракованная попаданка.
— Бракованная? — возмутилась я. — С чего это?
— Вы нажали кнопку «Я согласен» не читая. Вы не прошли предварительную подготовку. У вас нет ни магического дара, ни полезных навыков, ни даже сменной обуви. Вас нельзя отправить на завод по переработке снов — вы сломаете оборудование своим… энтузиазмом. Вас нельзя вернуть обратно, потому что вы подписали контракт. И вас нельзя оставить здесь, потому что вы нарушаете общественный порядок.