Айрина Лис – Контракт на тот свет: Офисная крыса в Преисподней (страница 5)

— Официальная, — подтвердил дядя Костя. — С подписью, печатью и заверением у нотариуса. А нотариус у нас тут один — мумия по имени Лена. Но к ней очередь на полгода вперёд.

— Я добьюсь, — сказала я, и в моём голосе прозвучала такая уверенность, что даже Морт удивлённо поднял голову. — Я добьюсь, чего бы это ни стоило. Я вернусь домой. Но сначала я докажу этому Нергалу, что он не имеет права швыряться живыми людьми как… как скрепками.

Глафира тем временем принесла салат. Действительно из корешков — бледно-зелёных, шевелящихся и издающих слабый писк. Я взяла вилку — костяную, естественно — и ткнула в самый крупный корешок. Он взвизгнул и затих.

— Спасибо, — сказала я Глафире. — Вы очень… гостеприимны.

— Обращайтесь, — осьминог-микроволновка скрылся на кухне.

Я принялась за еду. Салат оказался на удивление съедобным — кисловато-сладким, с привкусом сельдерея и лёгкой горчинкой. Морт смотрел на меня с откровенным любопытством.

— Знаете, — сказал он наконец. — А вы мне начинаете нравиться. Не как человек — как человек вы всё так же раздражаете, — но как инструмент. Вы — идеальная бомба замедленного действия, которую можно направить на Нергала.

— Рада, что вы оценили, — сухо ответила я, жуя корешок. — Но я не чья-то бомба. Я работаю на себя.

— Работаете, — дядя Костя кивнул. — И это правильно. В нашем мире тот, кто работает на себя, живёт дольше. Ну, или не живёт, но существует. — Он встал из-за стола. — А теперь, девонька, мне нужно готовить новую партию шаурмы. Морт, пристрой её куда-нибудь на ночь. В «Склеп-лавочку» не советую — там Ксандра Мертворождённая обитает, призрак неадекватный. Лучше в «Гробницу у дороги». Там дёшево и относительно не опасно.

— Относительно? — переспросила я.

— Ну, иногда постояльцев едят постельные клопы, — признал дядя Костя. — Но клопы там магические, они сначала спрашивают разрешения. Если скажете «нет», они уйдут. Обычно.

— Утешили, — вздохнула я, доедая салат. — Ладно. Морт, веди.

Кот спрыгнул на пол и направился к выходу. Я подхватила рюкзак, поблагодарила дядю Костю и вышла следом.

На улице уже стемнело — хотя, судя по фиолетовому небу, понятия «день» и «ночь» здесь были относительными. Две луны висели выше, чем раньше, и отбрасывали странные тени — каждая тень была двухцветной, жёлто-зелёной, и двигалась сама по себе.

— Не смотри на тени слишком долго, — предупредил Морт. — Они могут принять это за приглашение к разговору. А тени здесь очень болтливые и любят сплетничать.

— Я запомню, — я поёжилась. Ветра не было, но холод пробирал до костей — какой-то липкий, сырой, проникающий под кожу.

Мы пошли по костяной мостовой мимо лотков, которые уже сворачивались на ночь. Торговцы упаковывали свой товар в гробы, хлопали крышками и исчезали в люках. Один демон, торговавший «свежими страхами», бросил на меня оценивающий взгляд и крикнул:

— Эй, девушка! Возьми страх перед экзаменами! Недорого, почти даром! У тебя лицо такое, будто ты всю жизнь сдаёшь ЕГЭ!

— Спасибо, не надо, — буркнула я. — У меня уже есть страх перед первым рабочим днём в аду.

— Этот бесплатно прилагается к каждому попаданцу! — засмеялся демон и скрылся в люке.

Мы свернули в ещё один переулок. Здесь было тише, почти безлюдно. Только в конце улицы горел фонарь — живой фонарь, который кто-то чесал за ухом, и он довольно жмурился, вылизывая капли крови.

— А почему он ест кровь? — спросила я.

— Потому что светить за просто так никто не хочет, — ответил Морт. — В этом мире каждая услуга требует платы. Хочешь света — заплати кровью. Хочешь тепла — заплати минутой жизни. Хочешь, чтобы тебя выслушали — заплати душой.

— А есть что-то, что можно получить бесплатно?

— Смерть, — Морт хмыкнул. — Но и она, оказывается, не бесплатна. За неё надо подписать кучу документов.

Я шла и думала. Думала о доме, о маме, о Барсике, который наверняка уже прогрыз новую дыру в диване и гавкает на каждого прохожего. Думала о работе — о стопке жалоб, о Вениамине Марковиче, о начальнике, который завтра утром с удивлением обнаружит, что его лучший сотрудник исчез. Может, они решат, что я сбежала в отпуск? Или что меня похитили инопланетяне?

— Или что вы просто устали и легли спать, — закончил за меня мысли Морт. — Я не телепат, у вас на лице всё написано. Не переживайте, ваш мир не рухнет без вас. Он рухнет с вами, но немного позже.

— Спасибо за поддержку, — буркнула я.

Мы остановились перед зданием, которое выглядело как перевёрнутый вверх дном старый сарай. Над дверью висела вывеска: «Гробница у дороги. Номера от 1 до 666. Постельное бельё — за отдельную плату. Жалобы не принимаются».

— Выглядит… уютно, — солгала я.

— Нормальное место, — Морт пожал плечами. — Я жил здесь после увольнения. Только попросите номер без призраков. Они иногда стонут по ночам, мешают спать.

Я толкнула дверь и вошла внутрь.

Пахло здесь древней пылью, формалином и… кофе. Странно, но кофе. На ресепшене сидела мумия — настоящая, в бинтах, с нарисованными на лице глазами. Она подняла голову и проскрипела:

— Выбрали номер? 312 свободен. 312 — без призраков, но с домовым. Домовой не злой, только иногда пугает по ночам, скидывая тапки.

— Домовой? — я обернулась к Морту.

— Обычное дело, — отмахнулся кот. — Они тут как тараканы. Но безобидные. Ну, если не кормить их после полуночи.

— Сколько стоит ночь? — спросила я.

— Пять грехов, — ответила мумия. — Или двадцать червей. Или час работы на кухне.

У меня не было ни грехов, ни червей. Я вопросительно посмотрела на Морта.

— Не смотри на меня, — кот отвернулся. — Я в долг не даю. У меня принципы.

— Какие?

— Никому не давать в долг. Особенно попаданцам.

Я вздохнула и достала из рюкзака второй степлер — запасной.

— Принимаете в качестве оплаты? — спросила я мумию, протягивая инструмент. — Это очень хороший степлер. Я брала его на выставке офисных принадлежностей за три тысячи рублей. Он может скреплять до двадцати листов одновременно.

Мумия взяла степлер, повертела его в бинтованных руках и вдруг улыбнулась — насколько может улыбаться высохшее лицо.

— Отлично, — сказала она. — Таких у нас ещё не было. Номер 312 в вашем распоряжении до утра. Завтрак с 8 до 9. Если не проснётесь — вас разбудят. Либо я, либо домовой.

— Спасибо, — я схватила ключ — костяной, с выгравированным номером — и почти бегом направилась к лестнице.

Лестница оказалась винтовой, без перил, и каждая ступенька жалобно скрипела. Я поднялась на третий этаж, отыскала комнату 312, дрожащими руками вставила ключ в замок. Замок щёлкнул, дверь отворилась.

Внутри было… почти нормально. Кровать с продавленным матрасом, стол, стул, вешалка. На стене — плакат с видом Ада: лавовые реки, летучие мыши и надпись «Добро пожаловать! Ваше проклятие — наша забота!». Окно выходило на всё тот же фиолетовый переулок.

Я скинула рюкзак, села на кровать и закрыла лицо руками.

— Ты как? — спросил Морт, запрыгивая на стол. — Не планируешь рыдать? Потому что если да, я уйду. Я не выношу солёных слёз — они оставляют пятна на моей шерсти.

— Не планирую, — глухо сказала я. — Я просто… я просто хочу понять. Почему я? Почему именно меня призвал твой проклятый ритуальный круг?

— Случайность, — кот пожал плечами. — Магическая ошибка. Квантовая флуктуация в потоке вероятностей. Если хотите знать правду — возможно, это ваша судьба.

— Я не верю в судьбу, — отрезала я, поднимая голову. — Я верю в договоры, пункты и мелкий шрифт. И я докажу, что вы, Мортимер Шепот, ошиблись, и у меня есть право на возврат.

— Валяйте, — кот зевнул. — Но сейчас, Екатерина, вам нужно спать. Завтра у нас будет тяжёлый день. Нам нужно попасть в Гильдию Некромантов, а это, поверьте, задача не из лёгких.

Он спрыгнул со стола, прошёлся по комнате и устроился в углу на ворохе тряпья, который, видимо, заменял подстилку.

— Не забудьте выключить свет, — добавил он перед тем, как свернуться калачиком. — А то фонарь обидится и будет стучать в окно всю ночь.

Я встала, подошла к выключателю — обычному, механическому, с трещиной на пластике — и щёлкнула им. Свет погас. В комнате стало темно, только из окна пробивался бледно-фиолетовый свет двух лун.

Я легла на кровать, накрылась тонким, пахнущим пылью одеялом и уставилась в потолок. На потолке кто-то нарисовал светящиеся звёзды. Не настоящие, конечно, а краской, которая фосфоресцировала. Но это было почему-то успокаивающе.

— Морт, — прошептала я в темноту. — А ты спишь?

— Уже да, — ответил кот. — И вы спите. Завтра нас ждёт Нергал. А перед встречей с ним нужно быть отдохнувшей. Он не прощает сонных оппонентов.

Я закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей: Вениамин Маркович, жалоба, портал, костяная мостовая, дядя Костя, Глауб Шестипалый, Нергал, Свидетельство о Временной Смерти. Всё смешалось в какую-то кашу.

Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и отчаяния, теплилась маленькая, упрямая искра.

Я справлюсь. Я — Екатерина Соболева. Я пережила семь начальников, три реорганизации и один клиентский бунт с топорами. Ад мне по силам.

Я повернулась на бок, подтянула колени к груди и провалилась в тяжёлый, без снов, сон.