Айрина Лис – Контракт на тот свет: Офисная крыса в Преисподней (страница 2)

В последнее мгновение, когда мир уже превратился в месиво из чёрного и оранжевого, я успела схватить что-то твёрдое. Мой рюкзак? Да. Рюкзак, в котором лежали ключи от квартиры, паспорт, пакет с недоеденным круассаном и два степлера (один запасной). Рюкзак утянул меня за собой.

А кот? Кот летел следом, отчаянно вращая лапами и матерясь на древне-аккадском.

Я закрыла глаза. Я не хотела видеть, куда мы падаем. Я чувствовала только ледяной ветер, режущий лицо, запах серы и жареных червей, а ещё — где-то на грани восприятия — голос, очень похожий на голос моего начальника, который кричал:

«Соболева! Вы опять нарушаете трудовую дисциплину! А ну быстро в мой кабинет!»

Потом голос исчез. Исчез и запах. Осталась только пустота, холод и чужое, враждебное небо цвета бледного лавандового синяка, которое разверзлось надо мной, когда я наконец-то перестала падать.

Я лежала на чём-то мягком, похожем на перепревшие газеты. Надо мной простиралась бездна, но не тёмная, а как будто выцветшая — фиолетово-сиреневая, с двумя лунами разного размера. Одна луна была жёлтая, как старый зуб, вторая — зелёная, с огромным кратером, похожим на улыбку Чеширского кота.

Рядом зашевелилось что-то рыжее. Кот.

— Мы на месте, — выдавил Морт, выплёвывая клок моей шерсти? нет, пух с моего пальто. — Добро пожаловать в Вертекс, зона «Щипцы». Надеюсь, вы застрахованы от всего, включая собственную глупость. Потому что здесь это единственная валюта, которая не обесценивается.

Я приподнялась на локтях. Мои руки дрожали. Вокруг простирался переулок, вымощенный… костями. Настоящими, спрессованными, с остатками хрящей. В дальнем конце переулка горел фонарь, который кто-то чесал за ухом, и фонарь довольно жмурился, вылизывая капли крови.

— Ад, — прошептала я. — Я попала в ад.

— Ад? — кот фыркнул. — Деточка, это всего лишь окраина. Сам ад — на два квартала дальше, там и кофе варят лучше, и налоги берут выше. А это — так, предместье. Правда, с одной особенностью.

— Какой?

Морт посмотрел на меня с тем выражением, которое бывает у врачей, когда они сообщают пациенту, что тот проживёт не больше трёх дней.

— Здесь никто не умирает по-настоящему. Но каждый может исчезнуть. И знаете, от чего?

— Отчего же?

— От неправильно заполненной формы.

Я села. Я посмотрела на свои руки, потом на костяную мостовую, потом на кота, который уже пытался залезть ко мне в рюкзак в поисках круассана.

В голове у меня была пустота. И в этой пустоте, как робкий росток, пробивалась зелёная мысль.

«Если здесь бюрократия сильнее магии, то я — богиня. Потому что я — страховой агент, и я заполнила за свою жизнь три тысячи четыреста двадцать семь форм. Ни один демон не сравнится со мной в этой грязной войне за мелкий шрифт».

Я выпрямилась. Обтряхнула юбку. Подняла с земли уцелевший степлер.

— Морт, — сказала я спокойно, — веди меня к вашему начальству. У меня есть несколько претензий. И вообще, я хочу жалобную книгу.

Кот замер на полпути к рюкзаку, выронив круассан.

— Вы, — сказал он медленно, — либо самая храбрая, либо самая безумная попаданка, которую я встречал. А я встречал четырёх. Трое из них уже в музее.

— В каком музее?

— Плохих Решений, — кот вздохнул и нацепил очки-половинки на нос. — Но в вашем случае… возможно, я совершу ещё одну ошибку. Я помогу вам. Не потому что я добрый — я циничный, ленивый и меня тошнит от этого мира. А потому что если вы тут выживете, то ваша жалоба сможет аннулировать мой трудовой договор с Адским Управлением, и я наконец-то уйду на пенсию.

— Сколько вам лет? — спросила я, поднимая рюкзак.

— Триста сорок семь. В пересчёте на кошачьи — всё равно очень старый. Давайте уже. До рассвета, когда выползут тканевые мотыльки, нам нужно найти убежище.

Я кивнула. Я не знала, куда иду. Я не знала, вернусь ли когда-нибудь домой, к маминым голосовым и к Барсику, который грызёт диван. Но в груди у меня разгоралось странное, почти забытое чувство.

Это было не отчаяние. И не страх.

Это был азарт.

Потому что я, Екатерина Соболева — специалист по работе с жалобами — только что получила главную жалобу в своей жизни. И я не собиралась её проигрывать.

— Пошли, — сказала я коту, и мы шагнули в переулок, освещённый живыми фонарями.

А за нашими спинами портал схлопнулся, навсегда отрезав путь назад.

Или не навсегда? Как знать…

Глава 1. «Добро пожаловать в Щипцы, дверь слева»

Падение закончилось так же внезапно, как и началось.

Я лежала на чём-то мягком, пахнущем прелыми газетами и чем-то сладковато-гнилым, и смотрела в небо. Если это вообще можно было назвать небом. Оно простиралось надо мной бесконечной фиолетовой простыней, кое-где прорванной и заштопанной багровыми нитями облаков. Две луны — одна жёлтая, похожая на старый зуб, вторая зелёная, с кратером в форме ухмылки — таращились на меня с высоты, словно прикидывали, на какой фарш меня пустить.

Рядом кто-то зашевелился. Я повернула голову и увидела кота. Рыжего, персидского, в очках-половинках на цепочке. Он выбирался из кучи тряпья, отплёвываясь и матерясь на смеси английского, аккадского и, кажется, языка силиконовых долин.

— …и чтобы я ещё раз заказал доставку через ритуальный круг, — бормотал Морт, отряхивая лапы. — Нет, теперь только телефон. Если, конечно, в этой дыре есть телефонная связь.

Я села. Голова кружилась, но не так, как после трёх бокалов красного на корпоративе — скорее как после шести часов непрерывного чтения договоров. Тошнило, но терпимо.

— Где мы? — спросила я, оглядываясь.

Вокруг был переулок. Узкий, извилистый, с мостовой из спрессованных человеческих костей. Не декоративных, не пластиковых — настоящих, с остатками хрящей и трещинами от времени. Кое-где из стыков пробивалась бледно-зелёная плесень, которая слабо фосфоресцировала. Стены зданий слева и справа были сложены из чёрного мрамора, но мрамор этот местами осыпался, обнажая розоватую плоть — будто город был живым организмом, который давно заболел проказой.

— Вертекс, — ответил кот, наконец отряхнувшийся. — Зона «Щипцы». Окраина Преисподней. Район для тех, кто не накопил на нормальное проклятие. — Он с брезгливостью оглядел переулок. — Добро пожаловать. Дверь слева, гардероба нет, тапки не выдаём.

Я попыталась встать. Ноги слушались плохо — колени дрожали, а в ступнях будто иголки засели. Мои любимые лодочки на низком каблуке, в которых я отходила два сезона, теперь выглядели так, будто их пережевал и выплюнул бетономешалка. Одна пряжка отвалилась, вторая болталась на ниточке.

— Моя обувь, — простонала я.

— Переживёшь, — отрезал Морт. — Здесь вообще редко кто доживает до смены носков. А носки тут, между прочим, водятся в дикой природе. Очень агрессивные. Не советую совать ноги в тёмные углы.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Не получилось — запах серы, жареных червей и чего-то, отдалённо напоминающего прокисший борщ, ударил в ноздри с такой силой, что глаза защипало.

— Ладно, — сказала я себе под нос. — Ты справлялась с Вениамином Марковичем. Ты справлялась с начальником, который требовал отчёт за пять минут до дедлайна. Ты справишься и с адом. Это просто… другой офис. С немного другим дресс-кодом.

— О, вы будете здесь звездой, — хмыкнул Морт. — Идите за мной. И не наступайте в лужи. В некоторых из них живут обиженные инстинкты.

Я подхватила рюкзак — он каким-то чудом уцелел и даже не порвался — и побрела за котом. Переулок вывел нас на площадь, и я замерла.

Это был рынок.

Если бы кто-то сказал мне, что адский рынок похож на восточный базар, я бы не поверила. А зря. Здесь было всё: крики торговцев, гомон толпы, блестящие витрины и запахи — только вместо шашлыка и сладостей здесь продавали «живое мясо», «свежие души» и «скелетов оптом».

— Свиные души! Свиные души! — орал демон в деловом костюме и с рогами, закрученными в штопор. — Только не бьются! При перевозке сохраняют товарный вид! Подходят для любых ритуалов от третьей до седьмой категории!

— А вот у нас — человеческие страхи высшего качества! — вторил ему соседний торговец, существо с тремя лицами и телом переспелого баклажана. — Страх темноты, страх высоты, страх публичных выступлений! Оптом дешевле! Если возьмёте десяток — одиннадцатый в подарок!

Я шла мимо лотков, выложенных черепами, и чувствовала, как внутри меня нарастает какая-то странная отрешённость. Шок? Возможно. Но больше похоже на то, что мой мозг просто отказался обрабатывать реальность и включил режим «наблюдатель».

— Не глазей, — буркнул Морт, семеня впереди. — Здесь за зрительный контакт могут взять плату. Уставишься на товар дольше трёх секунд — считай, заключила предварительный договор купли-продажи. Это не наш мир, деточка. Здесь твои глаза — твоя подпись.

Я поспешно отвернулась от лотка с «живыми жалобами» — маленькими мохнатыми комочками, которые пищали и дрыгались в клетках.

— А куда мы идём? — спросила я.

— В трактир. «Разбитый гроб». Ближайшее место, где можно перевести дух и не быть съеденной по дороге. У меня там должок — хозяин должен мне три услуги за то, что я однажды спас его от… — кот запнулся, — …от налоговой проверки.

— Ты? Спас от налоговой? — я не удержалась от усмешки.

— У меня есть свои таланты, — огрызнулся Морт. — Я, знаете ли, триста лет проработал в Адском Налоговом Управлении. Я знаю такие лазейки в кодексе, что любой демон-аудитор заплачет от восхищения.