Айрина Лис – Контракт на тот свет: Офисная крыса в Преисподней (страница 1)

Айрина Лис

Контракт на тот свет: Офисная крыса в Преисподней

Пролог: «Не той дорогой пошли, котик»

Я ненавижу свою работу. Нет, неправильно. Я её обожаю с той особенной, извращённой любовью, которая заставляет нормального человека в десять вечера сидеть в пустом офисе и перечитывать жалобу клиента уже в седьмой раз.

Клиента звали Вениамин Маркович Пухов. Ему было восемьдесят четыре года, он коллекционировал фарфоровых слоников и три месяца назад вписал в страховку свой «Запорожец» 1987 года выпуска. Полис КАСКО стоил дороже самой машины, но Вениамин Маркович настоял — «как-никак, раритет». Раритет вчера угнали прямо от подъезда. Или не угнали, а он сам откатился под горку — экспертиза ещё не пришла. Но Вениамин Маркович уже прислал семь гневных писем с требованием выплатить компенсацию в размере полумиллиона рублей.

Я сидела за своим столом — серым, поцарапанным, с наклейкой «Не пинать, здесь человек» — и водила пальцем по строчкам договора. В офисе было тихо. Через окна двадцать третьего этажа пробивался грязно-оранжевый свет ночного города. Москва внизу гудела, переливалась рекламой, куда-то спешила, но здесь, в святая святых «Титаник-Страхования», царила могильная тишина. Только где-то далеко гудел вентилятор да монитор компьютера противно мерцал, отражаясь в чёрном стекле.

Я потёрла глаза. Усталость навалилась каким-то ватным одеялом: сухие веки, ломота в пояснице, желание убить Вениамина Марковича голыми руками. Но нельзя. У нас этика.

— Пункт 14.2.4, — прошептала я в пустоту. — «Угон транспортного средства не считается страховым случаем, если автомобиль не был оборудован противоугонной системой класса не ниже третьего». Ну какой «Запорожец»? Там даже замка на дверях нет! Вениамин Маркович, вы издеваетесь?

Ответа не последовало. Только часы на стене, подарок начальника с гравировкой «Лучшему агенту отдела жалоб», тикали с какой-то издевательской медленностью. Я любила эти часы. И ненавидела. Как и всю свою жизнь, которая последние три года превратилась в бесконечный круговорот бланков, претензий и клиентов, которые считают, что страховка — это магический щит от реальности.

Ладно. Допишу разбор и поеду домой. Барсик, наверное, уже прогрыз новую дыру в диване. Мама, как всегда, оставила в «Ватсапе» голосовое сообщение на сорок секунд, которое я так и не послушала. В холодильнике гречка. Прекрасная, насыщенная жизнь двадцатидевятилетней женщины с красным дипломом экономиста и комплексом отличницы.

Я начала печатать ответ Вениамину Марковичу, стараясь подбирать слова так, чтобы он не решил прийти в офис с топором. «Уважаемый Вениамин Маркович, на основании договора страхования №…» Монотонный стук клавиш сливался с жужжанием вентилятора. Где-то на другом конце города сейчас люди танцевали, влюблялись, делали глупости. А я переписывалась с дедом, который пытался развести страховую на полмиллиона.

Внезапно монитор моргнул. Не как обычно — резко, с искажением цвета, словно кто-то сжал картинку в гармошку.

Я замерла. Пальцы зависли над клавиатурой.

— Что за… — начала я, но договорить не успела.

Из динамиков системного блока раздался звук. Если бы кряхтение умирающего дисковода скрестили с церковным хором, который поёт наоборот, получилось бы примерно это. А затем на экране проявилась воронка. Настоящая, вращающаяся воронка, составленная из тысяч мелких символов — скобок, точек, запятых, решёток. Она расширялась, вылезая за пределы монитора, и от неё пахло палёной изоляцией и… корицей?

— Это нештатная ситуация, — сказала я вслух, потому что в моей голове не было других адекватных формулировок. — Это определённо нештатная ситуация.

Я нажала кнопку выключения на системнике. Ничего не произошло. Я нажала её ещё раз, потом попробовала выдернуть шнур из розетки. Шнур не выдергивался. Он затвердел, стал липким и тёплым, как будто внутри него билась жила.

Я отшатнулась. Кресло на колёсиках откатилось к стене. Сердце колотилось где-то в горле, и я физически ощущала, как адреналин разгоняет кровь, заставляя кончики пальцев гореть.

Воронка на мониторе стала трёхмерной. Она выплеснулась из экрана мутным сиянием и повисла в воздухе между мной и столом. А из её центра — нет, не из центра, из самой её глубины, где мерцали непонятные тени, — полезло что-то рыжее.

Сначала я подумала, что это кто-то из отдела IT — у нас двое парней носили рыжие бороды. Но рыжее оказалось шерстью. Много шерсти, усов, и вот уже на моём столе, прямо на клавиатуре, материализовался кот. Самый обычный рыжий персидский кот с плоской приплюснутой мордой и наглыми жёлтыми глазами. На шее у него болтались очки-половинки на золотой цепочке, а в зубах была зажата потрёпанная папка с надписью «Дело № 666/п».

Кот выплюнул папку, отряхнулся, и брызги мерцающей слизи полетели на мои бумаги.

— Чёрт побери, — сказал кот голосом уставшего английского лорда. — Опять не туда. Кнопка «сортировка по свежести» заела?

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Ты… ты говоришь, — выдавила я.

— Потрясающая наблюдательность, мисс. — Кот сел на мою клавиатуру и начал умываться, лениво проходя лапой по уху. — Полагаю, вы — тот самый «Вениамин Маркович»?

— Я Екатерина Соболева, — автоматом ответила я, потому что профессиональная привычка представляться работала даже при встрече с говорящим котом. — Специалист по работе с жалобами. А вы… кто?

— Морт. Мортимер Шепот, если вам угодно знать моё полное имя, которое вы всё равно не выговорите. Некромант тринадцатого ранга, бывший помощник начальника канцелярии Адского Налогового Управления. Ныне — безработный, что напрямую связано с вашим появлением. — Кот зевнул, обнажив три ряда мелких, как у акулы, зубов. — Я заказывал пиццу. Пиццу! С анчоусами и двойным сыром. А вместо этого призвал вас. И это при том, что я трижды проверил ритуальный круг!

Я медленно, очень медленно осознавала ситуацию. В моём офисе, в десять вечера, на столе сидел говорящий скелет? Нет, кот. Кот, который только что признался в том, что призвал меня.

— Призвали, — повторила я. — Меня. В смысле, как в книжках? Попаданка?

— О, не надо этого слова, — кот поморщился с гримасой, которую я бы назвала брезгливой. — Попаданки — это обычно девицы, которые падают в обморок при виде живого скелета и требуют себе эльфийского принца. Вы, судя по всему, обычная офисная крыса. Никакой ценности.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Я не знала, что это — усталость, страх или профессиональная деформация. Но я сделала то, что умела лучше всего. Я начала составлять претензию.

— Уважаемый Мортимер Шепот, — произнесла я ледяным тоном, которым обычно замораживала особо навязчивых клиентов. — Ваши действия квалифицируются как незаконное перемещение физического лица через межмировые пространства без моего письменного согласия. Статья 14.2 Кодекса Потусторонних Перемещений (если такой существует) — «О неразглашении персональных данных попаданца». Вы нарушили моё право на частную жизнь, причинили мне моральный вред, а также, смею заметить, испортили мой рабочий компьютер, за который я ещё буду отдуваться перед начальником. Я требую немедленной компенсации в размере… ну, хотя бы бессмертной души. Вашей.

Кот перестал умываться. Его жёлтые глаза округлились.

— Вы… — прошептал он. — Вы цитируете законодательство неизвестной вам вселенной?

— Я страховой агент, — отрезала я. — Я цитирую что угодно, если это помогает мне добиться справедливости.

В этот момент воронка на мониторе начала пульсировать. Из неё потянуло сквозняком, и бумаги на столе разлетелись. Моя кружка с надписью «Лучший агент месяца (почти)» подпрыгнула и упала, разбившись на три части.

— Ой, — сказал кот. — Кажется, портал зафиксировал ваш ответ как согласие на перемещение.

— Что? — я не поняла. — Я ничего не подписывала.

— Вы сказали «я требую». Это ключевая фраза активации. В нашем мире слово «требую» работает как договорная подпись. — Кот спрыгнул со стола и заметался по полу, сверкая глазами. — Нам нужно закрыть портал, иначе…

— Иначе что?

— Иначе вы провалитесь в Вертекс.

Звучало как название дешёвого моющего средства. Но под ногами у меня вдруг заколыхался пол. Ламинат пошёл волнами, словно под ним разверзлась бездна. Серая офисная плитка треснула, и из трещины хлынул не свет, а какая-то густая, вязкая тьма с запахом горелых скрепок и мазута.

Я попыталась ухватиться за край стола, но стол уже съезжал вниз, увлекаемый неведомой гравитацией. Монстр — кот — заорал что-то нечленораздельное, вцепившись когтями в коврик для мыши.

— Держитесь! — крикнула я, хотя сама уже не держалась. Мои ноги провалились по щиколотку в эту зловонную воронку.

— Сама держись! — заорал кот в ответ, и его голос сорвался на кошачий визг. — Я же говорил — пиццу надо было брать с пепперони, а не с анчоусами!

— Какая разница?!

— Анчоусы создают пространственный резонанс! Все знают!

Я не знала. Я вообще ничего не знала, кроме того, что сейчас упаду в чёрную дыру, а завтра на моё рабочее место посадят стажёра, который будет пить мой растворимый кофе и перекладывать мои степлеры.

Пол разверзся окончательно. Воронка подхватила меня, как стиральная машина — брошенный носок. Я закричала, но крик утонул в грохоте, похожем на тысячу одновременно закрывающихся холодильников.