Айрина Лис – Контракт на тот свет — Филиал номер два (страница 4)

— Вкусно, — сказала я.

— Я же говорил, — ответил Морт, не отрываясь от своей дольки. — Я в этих вопросах эксперт.

— В вопросах пиццы?

— В вопросах всего, что приносит удовольствие. И не приносит боли.

Я посмотрела на него. Он не поднимал головы, но я знала — он чувствует мой взгляд. Он всегда чувствовал.

— Завтра, — сказала я тихо, — я начну расследование. И мне понадобится твоя помощь.

— Моя помощь всегда с тобой, — ответил он. — Даже когда я сплю. Даже когда я делаю вид, что меня нет. Даже когда ты меня бесишь.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто доедай пиццу и иди спать. Завтра будет тяжёлый день.

Я доела. Заплатила. Выходя из пиццерии, я обернулась и посмотрела на тусклую вывеску «Склеп восьмой», которая горела неровным фиолетовым светом. Где-то там, в темноте района Раскалённые Скрепки, ждал меня господин Никто — падший ангел, который хотел забыть любовь. А может быть — который хотел, чтобы кто-то помог ему вспомнить, как быть счастливым. Кто знает? Иногда люди сами не понимают, чего хотят на самом деле.

— Морт, — сказала я, когда мы вышли на улицу.

— М?

— А ты веришь, что можно забыть любовь?

Кот остановился. Посмотрел на меня своими жёлтыми глазами — серьёзно, почти по-человечески. А потом сказал:

— Можно забыть имя. Можно забыть лицо. Можно забыть, как пахли её волосы и как звучал её смех. Но нельзя забыть то, что ты чувствовал, когда она была рядом. Потому что чувства — это не воспоминания. Чувства — это ты сам. А себя забыть нельзя. Даже в аду.

Он пошёл вперёд, и я пошла за ним, глядя на две луны, которые уже почти сошлись в зените. Через несколько дней они сойдутся полностью, и тогда в Раскалённых Скрепках наступит время, когда все страховые компании закрываются. Но сегодня до этого было ещё далеко.

Сегодня у меня была пицца, кот и договор, который я должна была составить к завтрашнему утру.

Сегодня я была счастлива.

По-своему. По-адски. По-человечески.

А завтра начнётся история, о которой будут рассказывать в «Ведомостях Тьмы» ещё много лет. История о том, как маленькая страховщица из Раскалённых Скрепок пошла против богини памяти, победила синдикат воров снов и вернула падшему ангелу его любовь.

Или не вернула.

Поживём — увидим.

Я закрыла дверь своего филиала номер два, зажгла свечу на столе, достала чистый бланк и начала писать договор для господина Никто.

Первая строка: «Настоящий договор страхования нематериального актива (далее — Память) заключён между Страховщиком (Филиал номер два, лицензия А-666) и Страхователем (Азазель, он же господин Никто)».

Вторая строка: «Предметом страхования является совокупность воспоминаний Страхователя о чувстве, известном как Любовь, и об объекте, вызвавшем данное чувство (далее — Ангел)».

Третья строка: «Страховым случаем считается частичная или полная утрата указанных воспоминаний по любой причине, кроме естественного забывания, подтверждённого тройной экспертизой».

Я писала, и перо скрипело, и свеча коптила, и Морт урчал где-то под столом, и за стеной щёлкали счёты, и за окном мигали светящиеся калькуляторы, и где-то там, в темноте, брёл домой падший ангел в золотой маске, который надеялся на чудо.

Или на забвение.

Я не знала, что из этого хуже.

Но я знала, что завтра я узнаю.

И это было самое главное.

— Вот так, — сказала я сама себе, откладывая перо. — Контракт на тот свет, филиал номер два. Работаем круглосуточно, кроме времён, когда две луны сходятся в зените. Но вы всё равно стучите. Мы откроем. Скрепки закончились, но мы припасли пару штук.

Я задула свечу и легла спать прямо на столе, подложив под голову папку с пустыми бланками.

Морт запрыгнул ко мне на колени, свернулся клубком и замурлыкал.

— Спокойной ночи, Катя, — сказал он.

— Спокойной ночи, Морт.

— Завтра будет долгий день.

— Знаю.

Я закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без кошмаров, без золотых масок и падших ангелов.

Только тишина. Только тепло кота на коленях. Только ожидание завтрашнего дня, который принесёт с собой ответы.

Или новые вопросы.

Как всегда в аду.

Как всегда в моей жизни.

Глава 1. Филиал в Раскалённых Скрепках

Приёмная филиала номер два пахла пылью, старыми квитанциями и чем-то неуловимо сладким — то ли ванилью, то ли разлитым чернильным приворотом, который Распутин по ошибке притащил из «Всё для некромантии» на прошлой неделе. Я сидела за столом, который достался мне вместе с арендой этого странного помещения в зоне «Раскалённые Скрепки», и перебирала стопку пустых бланков. Семь штук. Семь дурацких бланков, и ни одного заполненного. Второй день работы, а клиентов — ноль целых ноль десятых.

— Морт, — позвала я, не поднимая головы. — Ты уверен, что вывеска висит правильно?

Кот, развалившийся на подоконнике в позе, которая в любом другом мире сошла бы за трупную, приоткрыл один глаз. Янтарный, с вертикальным зрачком, он смотрел на меня с тем непередаваемым выражением, которое я прозвала «ты-меня-разбудила-и-теперь-я-буду-мстить-через-шесть-часов-когда-ты-ляжешь-спать».

— Вывеска висит криво, — сообщил он с интонацией, исключающей любые возражения. — Я специально её поправил, чтобы она висела криво. Это привлекает внимание. Никто не доверяет страховой компании с идеально ровной вывеской.

— Это в каком таком уставе написано?

— В уставе выживания в Раскалённых Скрепках, глава четвёртая, параграф «Как не быть съеденным клиентом за первый месяц». Ты его не читала, потому что я его только что придумал.

Я вздохнула. С Мортом невозможно спорить, когда он в режиме «мудрый наставник, переходящий в саркастичного подонка» — это у него, кажется, заводская настройка. Мы работали вместе уже достаточно долго, чтобы я перестала удивляться его способности превращать любую фразу в оскорбление с налётом заботы.

Я встала из-за стола и подошла к окну. За мутным стеклом (кто-то из прошлых арендаторов, видимо, решил, что мытьё окон — это слишком по-человечески) простиралась улица Фактурного Несоответствия — главная артерия Раскалённых Скрепок. Местные называли её просто «Скрепка», без кавычек, с уважением и лёгким ужасом.

Район оказался именно таким, как мне описывали: странным, неуютным и почему-то очень... бухгалтерским. Вместо фонарей здесь светились калькуляторы на высоких шестах — древние модели с зелёными дисплеями, которые мерцали неровным светом, будто у них кончались батарейки. Дома — низкие, приземистые, с обязательными табличками «ЧУЖАЯ СОБСТВЕННОСТЬ» на каждом углу — жались друг к другу, как штатные сотрудники на совещании по сокращению штатов. По тротуарам бродили духи уволенных бухгалтеров и аудиторов-неудачников — серые, прозрачные фигуры с вечно озабоченными лицами, которые что-то бормотали про дебет с кредитом и жаловались на погоду.

— Как ты вообще нашёл это место? — спросила я у Морта, возвращаясь на своё место. Стул скрипнул так, будто у него были личные претензии к моему весу.

— Реклама, — коротко ответил кот. — В «Ведомостях Тьмы» был купон. Со скидкой для молодых специалистов. Ты же хотела расширяться.

— Я хотела расширяться в сторону «Пламенных Болот», там хоть клиентов много. А здесь...

— А здесь аренда в два раза дешевле, и никто не требует страховку от возгорания. Ты знаешь, сколько стоит страховка от возгорания в «Пламенных Болотах»? Там каждый третий клиент — это ходячий костёр с претензиями.

Я не нашлась, что ответить. Морт был прав — как всегда, когда дело касалось денег, выживания и того, какое молоко лучше наливать в его миску. Дешёвый район, пусть и странный, пусть и с духами-бухгалтерами, пусть и с калькуляторами вместо фонарей — это всё равно лучше, чем второй филиал в центре Тьмы, где аренда стоила бы моей левой руки (искусственной, но всё же).

Тишину приёмной нарушало только мерное пощёлкивание — это ожившие счёты за стеной вели очередной ритуал пересчёта. Местные домовые, только в Раскалённых Скрепках они выглядели как древние абаки с костяшками, которые сами собой перещёлкивались, когда никто не смотрит. Первую неделю я от этого звука просыпалась по ночам, теперь — привыкла. В аду ко всему привыкаешь. Даже к тому, что твоя подушка иногда начинает разговаривать голосом бывшего клиента, забывшего оплатить полис.

— Который час? — спросила я, потягиваясь. Спина хрустнула с такой отчётливостью, что Морт насторожил уши.

— Девять вечера. По местному времени — время ужина для хищных квитанций и время, когда порядочные нежити уже не ходят в страховые компании.

— Значит, сегодня никто не придёт?

— Значит, сегодня ты можешь закрыться пораньше и впервые за две недели поесть горячего. Я нашёл пиццерию, которая делает «Четыре сыра с плесенью из Склепа номер восемь». Говорят, очень достойно.

Я уже открыла рот, чтобы согласиться — живот предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ела вчера утром, когда Распутин притащил какую-то странную похлёбку из «Столовой для потерянных душ», — но тут мои мысли прервал новый звук.

Не стук в дверь. Нет. Что-то другое.