Айрина Лис – Контракт на тот свет: Адский аудит (страница 7)

Он говорил так, будто читал текст из устава — без эмоций, без интонации, только факты. Я сжала конверт в руках.

— А что внутри?

— Внутри — копия искового заявления, список свидетелей, экспертное заключение и приглашение на предварительные слушания. Прочитайте, всё понятно.

Призрак сделал паузу, будто ждал, что я задам ещё вопросы. Но я молчала. Тогда он кивнул (движение размытое, как рябь на воде) и начал таять в воздухе. Через несколько секунд от него остался только запах миндаля и лёгкий холод.

Я положила конверт на стол. Морт подошёл ближе.

— Открывай, — сказал он.

Я разорвала конверт. Внутри лежало несколько листов — плотных, с водяными знаками, с готическими заголовками. Я начала читать.

Иск Нергала был написан языком, от которого у любого бюрократа потекли бы слюни. Он использовал все возможные юридические конструкции, чтобы сделать меня виноватой. Подделка подписи, использование магического вируса, незаконное получение Свидетельства о Временной Смерти — всё это было изложено так убедительно, что на мгновение я сама усомнилась, а не совершала ли я всё это на самом деле.

— Вот здесь, — сказала я, показывая Морту на один из пунктов. — Он утверждает, что моя подпись на заявлении стоит задним числом. Смотри: дата — 1 марта 2024 года. Но я получила Свидетельство 15 марта. Разница в две недели.

— Он говорит, что ты подписала заявление до получения Свидетельства, — пояснил Морт. — То есть ты оформила страховку задним числом. Это нарушение.

— Я не подписывала никакого заявления 1 марта! — возразила я. — Я вообще не знала, что такое Свидетельство о Временной Смерти, пока ты мне не объяснил.

— Знаю, — спокойно сказал Морт. — Но ему нужно не доказательство, а процесс. В Аду судятся не для того, чтобы установить истину. Судятся для того, чтобы создать прецедент. Или чтобы наказать того, кто мешает.

— Кому я мешаю? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Нергалу. Он потерял должность главбуха из-за тебя. В его глазах ты — причина всех его бед. Вместо того чтобы признать, что он сам виноват (взяточничество, махинации с формулярами, покушение на твою душу), он решил, что ты — это баг в системе, который нужно устранить.

— И он использует закон, чтобы меня устранить.

— Закон в Аду — это оружие, — сказал Морт. — Как крюк Распутина. Только острее.

Я перелистнула страницу. Список свидетелей: трое. Все анонимные. «Свидетель А», «Свидетель Б», «Свидетель В». Все из числа сотрудников Гильдии, которые якобы видели, как я подписывала документ задним числом.

— Анонимные свидетели, — прочитала я вслух. — Это законно?

— В Межмировом Арбитражном Суде — да, — ответил Морт. — Поскольку там рассматриваются дела с участием разных юрисдикций (Ада, Рая, Чистилища, других миров), свидетелям разрешено оставаться анонимными, чтобы защитить их от возможной мести.

— Но это же абсурд! — я вскочила. — Любой может прийти и сказать: «Я видел, как она подписывала», и ему поверят?

— Ему поверят, если он предоставит магическую клятву, — пояснил Морт. — В Аду ложь под присягой невозможна — магия скрутит язык в узел. Значит, эти трое не врут. Они действительно видели, как кто-то подписывал документ задним числом.

— Но это был не я!

— Они видели кого-то, похожего на тебя. Или им показалось. Или магия дала сбой. Но Нергал на это и рассчитывает: на слово свидетелей против твоего слова.

Я села обратно, уронила голову на руки.

— Морт, что мне делать?

Он молчал так долго, что я подняла голову. Он смотрел в окно, на серо-оранжевую муть, и лицо у него было такое, будто он вспоминал что-то из глубокой древности — то, о чём не говорят вслух.

— Нанять адвоката, — наконец сказал он.

— Адвоката? — я усмехнулась. — В Аду есть адвокаты?

— Есть, — ответил Морт. — Но они никому не нужны. Потому что адвокаты в Аду — это... обвинители.

— Обвинители?

— В Аду нет презумпции невиновности, — объяснил Морт. — Ты считаешься виновной до тех пор, пока не докажешь обратное. Адвокат здесь — это тот, кто помогает обвинению. Он ищет доказательства твоей вины, чтобы потом их оспорить. Но это сложно, долго и дорого. И результат — пятьдесят на пятьдесят.

— То есть адвокат — это как игрок в рулетку?

— Хуже. В рулетку играют на червей. А здесь играют на душу.

Я помолчала. Потом открыла чистый лист и написала: «Мне нужен адвокат». И зачеркнула. Написала: «Мне нужна помощь». Зачеркнула. Написала: «Мне нужен кто-то, кто меня не продаст».

— Таких в Аду нет, — сказал Морт, прочитав. — Здесь все продаются. Вопрос цены.

— А ты? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Я — уже продан, — спокойно ответил он. — Много веков назад. И я не могу быть адвокатом, потому что я — свидетель. Свидетель того, что Нергал манипулировал документами. Но мои показания не примут, потому что я — твой сотрудник.

— Конфликт интересов?

— Именно.

Я откинулась в кресле. Потолок кабинета был серым, с трещинами, из которых иногда выпадала пыль — смесь пепла и забытых обещаний. Я смотрела на эту пыль и думала: вот так же рассыплется моё Свидетельство, если я ничего не предприму.

— Тогда я буду защищать себя сама, — сказала я.

— Это небезопасно, — заметил Морт.

— А что в Аду безопасно? Твой стул? Он пахнет шашлыком и, кажется, готов сожрать меня при первой возможности.

Стул обиженно скрипнул.

— Я не шучу, — добавила я. — Я разберусь в этих документах. Найду, где Нергал ошибся. Докажу, что подпись подделана. У меня есть завтрашнее утро, чтобы подготовиться.

— И вечер сегодняшнего дня, — сказал Морт. — Который уже наступил.

Я посмотрела в окно. Магические фонари снова зажглись — тускло-оранжевые, «тлеющая надежда». Я даже не заметила, как пролетел день.

— Тогда не будем терять времени, — сказала я, открывая папку с документами. — Морт, принеси ещё кофе. И скажи Распутину, чтобы он не входил — у нас тут серьёзная работа.

— А бутерброды? — напомнил Морт. — Дядя Костя сегодня проводит собрание профсоюза.

— Пусть проводят. Если бутерброды решат бастовать, мы это переживём. А если меня отправят в Пустоту, бутерброды останутся без страховки.

— Логично, — кивнул Морт и вышел.

Я осталась одна в кабинете. Вокруг меня лежали документы — десятки листов, исписанных мелким шрифтом, с печатями, подписями, приписками. И где-то среди них была правда. Та самая, которую можно найти, только если перерыть всю бумажную гору.

Я взяла перо, обмакнула в чернила и написала на первом листе: «Доказательства защиты. Дело № 404/2024».

И начала читать.

Читать документы в Аду — это отдельный вид пытки. Я не знаю, зачем создатели Преисподней сделали тексты такими, что они сопротивляются восприятию. Буквы то расплываются, то собираются в стаи и убегают на другую страницу, то начинают меняться местами. В одном пункте я прочитала: «Страхователь обязуется уведомлять страховщика о наличии у него совести», хотя должно было быть: «Страхователь обязуется уведомлять страховщика о наличии у него сознания». Разница в одну букву — но в Аду эта разница стоила кому-то места в Пустоте.

— Морт, — позвала я, когда через час чтения у меня начало двоиться в глазах. — Почему документы такие… живые?

— Потому что они пропитаны магией закона, — ответил он, появляясь с новой кружкой кофе. — Каждый договор, каждый формуляр, каждая жалоба — это не просто текст. Это кусочек души того, кто его подписал. Или того, против кого он направлен.

— То есть эти бумаги помнят меня?

— Не тебя. Твою подпись. Твою энергию. Если ты подписала документ — он становится твоей частью. Его нельзя уничтожить, не навредив тебе.

— А если подпись подделана?

— Тогда документ помнит подделку. Он хранит отпечаток того, кто его подписал. Но чтобы это доказать, нужен специальный ритуал — аудит подлинности. И проводит его только...

— Эраст Фомич, — закончила я. — Мумия-инквизитор.

— Именно, — кивнул Морт. — Он — единственный в Аду, кто может отличить настоящую подпись от подделки по одному только запаху чернил. Говорят, он чувствует разницу между чернилами, изготовленными в разных кругах Ада, с точностью до года.

— Это впечатляет, — признала я. — Но если он прилетел судить меня, он вряд ли захочет мне помогать.

— Эраст Фомич не «прилетел судить тебя», — поправил Морт. — Он прилетел расследовать дело. Его задача — установить истину. Нергал думает, что подкинет ему фальшивые доказательства, и мумия всё проглотит. Но Эраст Фомич не берёт взяток и не идёт на сговор. Он честен — абсолютно, патологически, до ужаса честен. Если ты не нарушала закон, он это докажет. Если нарушала — он тебя депортирует.