Айрина Лис – Контракт на тот свет: Адский аудит (страница 4)

— Открой, — тихо сказал он.

Я разорвала конверт. Внутри лежал лист бумаги — плотной, дорогой, с водяными знаками в виде черепов. Текст был написан каллиграфическим почерком, с завитушками, будто автор очень старался произвести впечатление.

Я начала читать.

И чем дальше читала, тем холоднее становилось у меня внутри. Хотя в Аду холодно не бывает — только жарко или очень жарко. Но сейчас мне казалось, что кто-то открыл окно в зиму.

Письмо было от Нергала.

Бывшего главбуха Гильдии. Того самого, которого я… ну, не победила, но обошла. Того, кто пытался меня съесть — в переносном смысле, через документы и бумажную волокиту. Того, кого я оставила без должности, без кабинета и без доступа к секретным формулярам.

Он не исчез. Я знала, что он не исчезнет. Такие, как Нергал, не исчезают — они прячутся, зализывают раны и строят планы. Я ждала этого удара. Но не думала, что он придёт так скоро.

Письмо гласило:

«Уважаемая Екатерина!

*Настоящим уведомляю вас, что мною, Нергалом, бывшим главным бухгалтером Гильдии страхования межмировых рисков, в Межмировой Арбитражный Суд подано исковое заявление о признании вашего Свидетельства о Временной Смерти № 404/2024 недействительным. Основание: незаконное получение документа путём подделки подписи и использования магического вируса, внедрённого в электронную базу данных Гильдии.*

К иску приложены следующие доказательства:

1. Копия вашего заявления на получение Свидетельства, датированная задним числом.

2. Экспертное заключение о наличии вируса в системе.

3. Показания трёх анонимных свидетелей из числа сотрудников Гильдии.

В соответствии с пунктом 14.2 Адского бюрократического кодекса, Межмировой Арбитражный Суд назначает специальное расследование. Расследование будет проводить независимый инквизитор — Эраст Фомич (полномочия прилагаются).

Дата первого заседания — завтра, в 10:00 по адскому времени. Явка обязательна. Неявка будет расценена как признание вины и автоматическая депортация в Пустоту.

С надеждой на справедливость (которая, как известно, дороже червей),

Нергал, безработный, но не сломленный.

P.S. Ваш новый кабинет очень милый. Обои, правда, ужасные.»

Я дочитала и положила письмо на стол.

— Морт, — сказала я. — Что такое Пустота?

Морт помолчал. Потом ответил:

— Это место, где нет ничего. Ни бумаг, ни чернил, ни скрепок. Даже времени нет. Если тебя туда отправят — ты просто… перестанешь быть. Без права на восстановление.

— Приятно, — сказала я. — А кто такой Эраст Фомич?

— Легенда, — Морт вздохнул. — Ожившая мумия. Был министром финансов при царе Николае Втором. Умер, но не успокоился. Его дух так и остался в теле — он всё ещё считает, пересчитывает и проверяет. Говорят, он может найти ошибку в бухгалтерии за триста лет. И он… он честен, Катя. Абсолютно. Его нельзя подкупить, запугать или обмануть. Если он решит, что ты виновата — ты виновата. И никто не поможет.

— А если я не виновата? — спросила я. — Если Нергал всё подделал?

— Тогда он это докажет, — сказал Морт. — Потому что он мумия с принципами. Такие встречаются раз в тысячелетие.

Я посмотрела на письмо. Потом на Морта. Потом в окно, за которым всё так же клубилась серо-оранжевая муть, горели магические фонари, и где-то вдалеке, наверное, дядя Костя пытался уговорить бутерброды не устраивать бунт.

И я подумала: «Ну вот. Третья сюжетная линия. День только начался, а я уже устала. И завтра меня могут отправить в никуда, если этот мумия с принципами решит, что моя подпись — фальшивка».

Я взяла перо. Открыла чистый лист. И написала:

«Нергал. Ваше письмо получила. Завтра буду. Приготовьте червей — мне понадобятся свидетели. Екатерина Н.»

Я сложила лист, запечатала его сургучом (специальной печатью с черепом — подарок Морта на «второе рождение»), и протянула призраку-посыльному, который всё это время терпеливо парил в дверях.

— Отправь по адресу, который на конверте, — сказала я.

Призрак кивнул, взял письмо (руки прошли сквозь конверт, но конверт — нет, в этом была своя магия), и исчез.

В кабинете снова стало тихо. Только стул для посетителей тихонько поскрипывал, напоминая о шашлыках минувших дней.

— Катя, — тихо сказал Морт. — Ты не боишься?

Я посмотрела на него. На его бледное лицо, вечно усталые глаза, потёртый сюртук. На крюк Распутина, оставленный на подоконнике. На стопку формуляров, ждущих подписи. На печать с черепом. На всё это странное, безумное, бюрократическое царство, которое стало моим домом.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но страх — это не повод сдаваться. Страх — это повод подготовиться.

— К чему?

— Ко всему, — я улыбнулась. — И к мумиям с принципами, и к Нергалу, и к говорящим бутербродам. Потому что, Морт, если я чего-то и научилась в Аду — так это тому, что бумаги важнее крови. А я умею работать с бумагами.

Я взяла перо, обмакнула его в чернила (вечные, адские, которые не высыхали даже через тысячу лет), и открыла новый формуляр.

На нём я написала: «Дело № 001/2025. Эраст Фомич против Екатерины Н.»

И поставила печать.

В кабинете запахло серой, палёным сахаром и немного — надеждой. Хотя в Аду надежду не страховали. Но это, как говорила Ксандра, была поэтическая неточность.

— Завтра будет интересный день, — сказал Морт.

— Они все здесь интересные, — ответила я. — Добро пожаловать в Ад, где даже смерть требует отчёта.

Я откинулась в кресле, сложила руки на груди и посмотрела в окно.

Где-то там, в районе «Гнилые квитанции», Нергал сидел в своей съёмной каморке и, наверное, улыбался своей зловещей улыбкой. Он думал, что победил. Он думал, что я испугаюсь.

Ошибался.

Я не боялась мумий, арбитражных судов и поддельных подписей. Я боялась только одного — что в самый ответственный момент у меня закончатся чернила.

А чернила, к счастью, были вечными.

Глава 1. «Повестка с запахом серы»

Утро в Аду встречает тебя не петухами — они здесь пережаренные и агрессивные. Утро встречает запахом серы, жареного лаваша и чьего-то отчаяния. В моём случае — моего собственного, потому что я проспала.

Не то чтобы в Преисподней был день и ночь в привычном понимании. Окна в Вертексе светились ровно настолько, чтобы ты понимал: «пора работать». Фонари гасли в семь утра по адскому времени, но гасли не полностью, а переходили в режим «тлеющей надежды» — тускло-оранжевый свет, от которого у мертвецов портилось зрение. У живых, надо полагать, тоже, но живых здесь не водилось.

Я влетела в кабинет за пять минут до начала приёма — с растрёпанными волосами, в мятой блузке и с таким выражением лица, будто меня только что переехала карета скорой помощи (в Аду она называлась «коляской безнадёжности» и ездила по вызовам к тем, у кого даже черви сдохли от тоски). На столе уже дымилась кружка кофе — спасибо Морту, который умел появляться раньше меня.

— Ты спала три часа, — констатировал он, когда я плюхнулась в кресло.

— Это много или мало по меркам Ада? — спросила я, жадно прижимаясь губами к обжигающему кофе.

— Для живого — мало. Для мёртвого — бессмысленно. Мы не спим. Отдыхаем, но не спим.

— А я спала, — сказала я, отставляя кружку. — Привычка.

— Опасная привычка. Сон в Аду может стать вечным.

Морт говорил это таким тоном, будто сообщал о погоде: «Снаружи серно, возможны осадки из пепла, не забудьте зонт-антидот». Я вздохнула. Вчерашний вечер я провела за изучением письма Нергала, копий исковых заявлений и попытками вспомнить, где я могла подписать документ задним числом. Я ничего не подписывала — это я знала точно. Но в Аду правда без бумажки — как шаурма без соуса: сухо и никому не нужно.

— Первый клиент уже ждёт, — сказал Морт, кивнув на дверь. — Зомби. По имени Валера. Пришёл с направлением от дяди Кости.

— С направлением? — я нахмурилась. — Дядя Костя теперь выдаёт направления?

— Он сказал: «Валера свой, проверенный, не отвалится в процессе».

Я подавила смешок. Дядя Костя, видимо, решил, что я могу страховать всех его знакомых. Но учитывая, что сегодня у меня был первый полноценный день приёма клиентов после вчерашней паники с письмом, я была рада любому занятию. Лучше разбирать чужие страхи, чем думать о своём.