Айрина Лис – Контракт на тот свет: Адский аудит (страница 10)

Стул, который обычно скрипел и пах шашлыком, при Эрасте Фомиче вдруг замолчал. Даже дух налогового инспектора, видимо, испугался мумии и притворился мебелью.

— Итак, — начал Эраст Фомич, открывая портфель и доставая толстенную папку с надписью «Дело № 404/2024». — Мне поручено выяснить, было ли ваше Свидетельство о Временной Смерти получено законно или с нарушением. Для этого я проведу полную проверку вашего отдела, ваших документов, ваших сотрудников и вас лично. Проверка будет включать:

Он начал загибать пальцы. Пальцы у него были длинные, костлявые, с пожелтевшими ногтями.

— Первое: аудит всех страховых договоров, подписанных вами за последние шесть месяцев.

— Второе: инвентаризация скрепок, печатей и расходных материалов.

— Третье: допрос свидетелей (в том числе ваших сотрудников).

— Четвёртое: магическая экспертиза подлинности подписей.

— Пятое: анализ временной линии получения вами Свидетельства.

Он загнул пятый палец и посмотрел на меня.

— Возражения?

— Много, — сказала я. — Во-первых, аудит всех договоров займёт недели, если не месяцы. Их больше трёхсот.

— У меня есть время, — ответил Эраст Фомич. — Я мумия. Мне некуда спешить.

— Во-вторых, инвентаризация скрепок? Серьёзно? Вы будете пересчитывать скрепки?

— Обязательно. По правилу 17.4 Адского бюрократического кодекса, недостача скрепок может свидетельствовать о хищении магической энергии. А хищение магической энергии — это уголовно наказуемое деяние.

Я посмотрела на Морта. Тот стоял в углу и делал вид, что его здесь нет.

— В-третьих, — продолжала я, — допрос моих сотрудников… У меня их четверо. Распутин, Ксандра, Лена и Морт. Вы их всех будете допрашивать?

— Всех, — кивнул Эраст Фомич. — Включая бутербродов.

— Бутербродов?

— Я слышал, у вас в организации завелась нежить съедобного происхождения. Они тоже являются частью экосистемы отдела. Значит, подлежат учёту.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Эраст Фомич поднял руку.

— Не спорьте. Я не терплю споров. Я терплю только цифры, факты и подписи. Всё остальное — эмоции, а эмоции в бухгалтерии недопустимы.

Он достал из портфеля калькулятор (тот самый, механический) и начал на нём нажимать кнопки. Калькулятор застрекотал, как рассерженный сверчок.

— Итак, приступим к аудиту, — сказал он. — Покажите мне все договоры, подписанные вами с момента получения Свидетельства.

Я кивнула Морту. Тот вышел из угла, открыл шкаф, достал три толстенные папки и положил на стол.

— Вот, — сказал я. — Триста двадцать семь договоров. Все подписаны собственноручно, все зарегистрированы в реестре.

Эраст Фомич взял первую папку, открыл её и начал читать. Читал он быстро — глаза бегали по строчкам, как две сороконожки. Через минуту он перевернул страницу. Ещё через минуту — ещё.

— Этот договор, — сказал он, ткнув пальцем в один из листов. — Страхование души от рассеивания. Почему подпись стоит датой 2 марта?

— Потому что клиент пришёл 2 марта, — ответила я, хотя сердце (или то, что его заменяло) ёкнуло.

— Но Свидетельство вы получили 15 марта. Значит, 2 марта у вас ещё не было права подписывать договоры.

— Я подписала договор 15 марта, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но дату поставила задним числом, потому что клиент настаивал. Он боялся, что если дата будет позже, его душа рассеется раньше.

— Это нарушение, — бесстрастно сказал Эраст Фомич. — Пункт 8.2 Адского бюрократического кодекса: «Подписание документов задним числом запрещено, за исключением случаев, когда это необходимо для спасения души от неминуемой гибели». Вы уверены, что душа клиента была под угрозой?

Я замялась. Честно говоря, душа того клиента (демона-перебежчика из четвёртого круга) была под угрозой только в том смысле, что он боялся темноты. Но формально — да, он предоставил справку от фантомного терапевта.

— Вот справка, — сказала я, доставая из папки нужный лист. — «Клиент страдает боязнью рассеивания в ночное время». Подпись врача, печать.

Эраст Фомич взял справку, поднёс к пенсне, прочитал. Потом понюхал. Потом лизнул уголок.

— Справка подлинная, — сказал он. — Но врач, который её выдал, лишён лицензии за злоупотребление служебным положением. Значит, справка недействительна.

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— У меня фотографическая память на лицензии, — ответил Эраст Фомич. — Я помню всех врачей Ада, Рая и Чистилища за последние пятьсот лет. Этот врач, Михалёв П.П., лишён лицензии в 1998 году за то, что продавал справки о бессмертии червям.

— Червям? — переспросила я.

— Черви в Аду имеют право на медицинскую страховку. Но справка о бессмертии для червя — это оксюморон, потому что черви и так бессмертны. Они размножаются делением. Михалёв П.П. этим воспользовался.

Я почувствовала, как у меня зачесались руки — то ли от желания схватиться за голову, то ли от желания схватить этого мумию за горло.

— Хорошо, — сказала я, выдыхая. — Допустим, справка недействительна. Но это не значит, что договор поддельный. Я подписала его 15 марта, клиент получил страховку, его душа не рассеялась. Все довольны.

— Кроме закона, — сказал Эраст Фомич. — Закон не доволен. Закон требует точности. Я тоже.

Он сделал пометку в своём блокноте (блокнот был кожаный, с золотым обрезом, и строчки в нём светились красным, когда он писал).

— Одно нарушение, — сказал он. — Двадцать три осталось? Посмотрим.

Следующие два часа были адом. В прямом смысле — я сидела в Аду, и меня пытали бумагами. Эраст Фомич перебирал договоры один за другим, находил в каждом мелкие недочёты: то подпись не там, где надо, то печать смазана, то чернила не того оттенка. Он был педантом до мозга костей. Он замечал такие детали, которые я даже не считала важными.

— Вот здесь вы поставили печать вверх ногами, — сказал он, показывая на один из формуляров. — Печать, поставленная вверх ногами, означает, что договор заключён под принуждением. Это аннулирует страховку.

— Это просто случайность! — возразила я. — Я торопилась!

— В бюрократии нет случайностей, — ответил Эраст Фомич. — Есть только ошибки. И за каждую ошибку кто-то платит.

— Кто?

— Обычно тот, кто ошибся.

Он сделал ещё одну пометку.

После договоров он перешёл к скрепкам. Я думала, это будет быстро — ну, скрепки, что с них взять. Но Эраст Фомич достал из портфеля лупу (увеличительное стекло в серебряной оправе) и начал рассматривать каждую скрепку в каждой папке.

— Эта скрепка ржавая, — сказал он. — Ржавчина — признак магической коррозии. Это может повлиять на сохранность документов.

— Это просто старая скрепка, — сказала я. — Я её нашла в ящике.

— В каком ящике?

— В ящике стола.

— Стол — чей?

— Мой.

— Значит, вы ответственная за его содержимое, — сказал Эраст Фомич. — Ржавая скрепка — это нарушение правил хранения канцелярских принадлежностей. Штраф — сто червей.

— Штраф? — я опешила. — Вы не можете меня штрафовать. Вы инквизитор, а не налоговый инспектор.

— Инквизитор имеет право налагать административные взыскания в процессе расследования, — спокойно ответил он. — Пункт 14.2 Адского бюрократического кодекса. Читали?

Я читала. Но не запомнила.

— Ладно, — сказала я, — штраф так штраф. Давайте дальше.

Эраст Фомич пересчитал все скрепки в моём столе. Их оказалось четыреста тридцать две. Из них ржавых — семь. Кривых — три. С отпечатками пальцев (не моими) — двенадцать.

— Это странно, — сказал он, рассматривая одну из скрепок с отпечатками. — Эти отпечатки принадлежат не вам и не вашим сотрудникам. Они принадлежат… демону мелкого звена.