Айрина Лис – Контора по управлению страхами: Попаданка в отделе утилизации бед (страница 4)
— Вы арестованы! — пискнуло оно. — Именем… именем… ну, кем-то там! Неважно!
Алиса, которая уже начала привыкать к абсурду, но всё ещё была на взводе после столкновения с заклинанием, посмотрела на это чудо эволюции и выдала первое, что пришло в голову:
— Ты кто, резиновая игрушка для снятия стресса?
Существо замерло. Щупальца опустились. Глаза-плошки моргнули.
— Я… я не игрушка, — пропищало оно обиженно. — Я Тип-Топ, сотрудник первого класса, инспектор по соблюдению корпоративного регламента! А вы — нарушитель!
— А у тебя есть печать? — спросила Алиса, наступая на него. — Покажи лицензию на проведение допросов.
Тип-Топ открыл рот, закрыл его, потом снова открыл. И закрыл. Он судорожно зашевелил щупальцами, проверяя карманы (которых у него, разумеется, не было).
— Лицензия… — пробормотал он. — Я… я должен был получить её в Департаменте Канцелярских Принадлежностей, но… но они сказали, что бланки закончились…
— Вот видишь, — Алиса наклонилась к самому его носу (если эта пуговица была носом). — Без лицензии ты не имеешь права никого арестовывать. Это административное правонарушение с твоей стороны. Так что иди отсюда, маленький, и, когда получишь бумажку, тогда и приходи.
Тип-Топ сделал шаг назад. Потом второй. Потом он развернулся и, всё ещё бормоча себе под нос что-то про «бюрократическую волокиту» и «ужасных женщин», раствонился в боковом проходе так же быстро, как и появился.
Алиса выдохнула. Её руки дрожали — мелкой, нервной дрожью. Но она заставила себя улыбнуться.
Она подошла к алтарю, подхватила бланк, проверила, что подпись не смылась, и спрятала его в сумку. Потом поправила воротник, отряхнула пыль с коленей (на джинсах теперь красовалось мраморное пятно, которое никогда не отстирается) и оглядела зал. Жрецы продолжали таращиться на неё, но уже без враждебности. В их позах читалось что-то вроде… уважения? Или страха. Или и того, и другого.
Алиса не стала испытывать судьбу. Она развернулась и пошла к выходу — туда, откуда прибежал Тип-Топ.
На пороге она обернулась и, глядя в пустоту собора, в его мрачные, дышащие своды, полные застывших криков и живых костей, произнесла:
— Ну что, госпожа Тенесфера, ваша аудиторская проверка началась. Будет больно. И весело. Но в основном — больно вам.
Алтарь под её последними словами жалобно скрипнул, словно живое существо, которое только что поняло, что совершило большую, непоправимую ошибку.
Глава 2
Алиса шла по коридору, который, казалось, был вырезан в толще живого мяса стены. Своды над её головой пульсировали тёмно-багровыми огнями, похожими на вены, а пол под ногами хлюпал — не от воды, а от смеси чернил, сожалений и, как ей показалось, мелко перемолотых отчётов. Когда она отрывала подошву, раздавался звук, напоминающий отклеивание пластыря с волосатой руки.
— И этот «хлюп» теперь будет моим саундтреком? — пробормотала она, стараясь ступать осторожнее. — Моя любимая музыкальная группа — «Дефолт-сити в аду». Сингл «Хлюп-хлюп-бюрократия».
Сзади раздавалось шкрябанье. Тип-Топ семенил следом, перебирая шестью щупальцами и периодически подвывая от усердия. Он тащил за собой какой-то свёрток — судя по всему, извлечённый из ближайшей ниши, где горой лежали брошенные документы.
— Вы не имели права меня отшить! — пищал он через каждые два шага. — Я принципиальный сотрудник! У меня есть значок «Лучший инспектор месяца»! Правда, его отобрали за нецелевое использование... но я его заслужил!
— Тип-Топ, — сказала Алиса, не оборачиваясь. — Ты меня пугаешь? Или просто упражняешься в звукоизвлечении?
— Я вас пугаю! — гордо заявил он и выкинул вперёд одно щупальце, на котором висела длинная форма с огромной красной печатью «СРОЧНО» и ещё более огромной надписью «Смертельная угроза». — Смотрите! Это форма № 666-С «Согласие на вечные муки». От одного её вида у обычных людей волосы седеют, а внутренности скручиваются в узел!
Он развернул лист перед Алисой. Бумага была пергаментной, жёлтой, со следами подпалин и — неужели — капель крови. Текст шёл мелким убористым шрифтом, но Алиса, тренированным глазом кризисного менеджера, мгновенно выхватила самое главное: пункт 7, подпункт «г», где было написано «Подписывая сей документ, Вы соглашаетесь на то, что Ваша душа будет переработана в канцелярские скрепки, а печень — в степлерную смазку».
— Мило, — сказала Алиса, останавливаясь и выхватывая у Тип-Топа форму. — Но, знаешь, есть проблема. Здесь в третьем абзаце — запятая пропущена. Смотри: «В случае дефолта, стороны обязуются…» а должно быть «В случае дефолта стороны обязуются». Без запятой смысл меняется на противоположный. И ещё здесь, в пункте 12, окончание «тся» вместо «ться». Грамматические ошибки в договоре вечных мук — это основание для признания его недействительным.
Она вытащила из кармана свою гелевую ручку (синюю, искусанную) и с видом заправского корректора принялась править форму, сопровождая каждое исправление комментарием:
— Такс, тут пропущена буква «ё» в слове «вселённый». А тут — двоеточие лишнее. О, а это вообще великолепно: «Администрация не несёт ответственности за случайное пережёвывание души». А где ссылка на регламент? Без ссылки — это просто отписка.
Тип-Топ стоял, разинув рот, и его щупальца медленно повисли, будто у него отняли любимую игрушку. Он ожидал криков ужаса, истерики, обморока — ну, максимум торга. Но чтобы жертва начала редактировать грамматику формы ужаса… такого не было даже в летописях Архива Потерянных Душ.
— Вы… вы не должны это делать! — пискнул он. — Это же официальный бланк!
— Официальный бланк с ошибками, — отрезала Алиса, возвращая ему испещрённую синими пометками бумагу. — Возвращай в отдел допечатной подготовки. Пусть перевыпустят. И научат своих бюрократов русскому языку.
Тип-Топ обхватил форму двумя щупальцами и, понурившись, побрёл дальше, но теперь уже не с боевым настроем, а с видом уставшего пингвина.
Коридор закончился, и Алиса вышла в Холл Департамента Утилизации Бед.
Она ожидала чего-то вроде приёмной — стойки, очереди, таблички «Окно № 3». Но реальность превзошла все — даже самые черные — ожидания.
Холл был огромен. Настолько огромен, что противоположная стена терялась в туманной дымке, а потолок уходил куда-то вверх, теряясь среди светящихся черепов, подвешенных на цепях. Черепа горели зелёным, багровым и синим — создавая иллюзию северного сияния, только сделанного из костей и тоски. Каждый череп издавал тихий, монотонный стон, и из его глазниц капали жидкие слёзы, попадая в подставленные ведра. Судя по всему, это был местный аналог ламп дневного света — только с побочным эффектом в виде депрессии.
Вместо обычных столов здесь стояли постаменты из прессованных страхов. Алиса подошла к одному и с ужасом поняла, что это за материал: сотни, тысячи крошечных кристалликов, в каждом из которых застыл чей-то момент паники. Женщина, застигнутая врасплох в ванной с размазанной тушью. Студент перед закрытой сессией. Менеджер, забывший пароль от корпоративной почты. Все эти страхи спрессовали в твердые, как гранит, плиты, и теперь на них стояли вечные чашки с подгоревшим кофе.
— Добро пожаловать в мир, где твоя тревожность — это строительный материал, — пробормотала Алиса, поёжившись.
Сотрудники сновали между постаментами. Скелеты в клетчатых галстуках и застёгнутых на все пуговицы пиджаках бодро перебирали рёбрами, неся в руках кипы бумаг. У некоторых отсутствовали челюсти, но это не мешало им оживлённо обсуждать KPI («А мой кошмар сгенерировал триста семь литров адреналина в минуту! А твой?»). Горгульи с планшетами в когтистых лапах стремительно проносились над головами, оставляя за собой шлейф пыльцы ужаса. Живой туман в клетчатых пиджаках плыл по полу, шелестя газетами «Тенесферский вестник», где на первой полосе красовалась статья: «Древний ужас Арах-Глур опять не сдал декларацию. Штраф».
Алиса внезапно почувствовала тошнотворное дежавю. Это напоминало её прошлую работу. Те же перебежки, те же безумные глаза, те же бесконечные отчёты. Только здесь скелеты хотя бы не пили растворимый кофе из вендинговых автоматов (впрочем, в углу стоял автомат с надписью «Экстракт экзистенциальной тоски — 5 скрепок»).
— У них тут KPI? — спросила она у Тип-Топа. — Какие отчёты сдают?
— О, у нас строгая система, — оживился Тип-Топ, забыв обиду. — Каждый Пожиратель Грехов еженедельно сдаёт форму 777-С «Сгенерированный ужас: объём, качество, степень содрогания». Есть план по литрам слёз в час. А за перевыполнение — премия: дополнительная порция страха и увольнительная на кладбище на выходные.
— Звучит как моя работа, только с готическим оттенком, — вздохнула Алиса. — И кто здесь главный?
— Начальник Отдела Судьбы, — прошептал Тип-Топ, оглядываясь и понижая голос до писка. — Огромный паук в пенсне. Он плетёт нити жизней и требует отчёты по ним каждый понедельник к девяти утра. Если отчёт не сдан — нить обрывается. И тогда… — он провёл щупальцем по горлу, — виновник идёт на корм младшим паучкам.
У Алисы пересохло во рту. Паук. Огромный паук. Тот самый страх, ради которого она держала под столом дихлофос и каждую ночь проверяла углы комнаты. Она почувствовала, как её сердце пропустило удар, а ладони стали влажными.