Айрина Лис – Контора по управлению страхами: Попаданка в отделе утилизации бед (страница 3)

— О избранная! — провозгласил он голосом, который вибрировал на трёх частотах одновременно, создавая неприятное ощущение, что кто-то трёт пенопласт о стекло. — Прими в себя древний ужас Арах-Глур! Стань сосудом! И Тенесфера содрогнется!

Остальные жрецы подхватили, забормотали, зашептали, затянули монотонную мантру. Слизь на их телах запульсировала в такт словам.

Алиса уставилась на главного. Самая крупная особь — три пасти, мантия с золотым шитьём, ну и повадки соответствующие. Плескун. Так, кажется, его назвали? В голове у неё ещё царил хаос, но кое-какие обрывки воспоминаний о падлении сквозь фиолетовую тьму проступали: глаз без зрачка, голос про испытательный срок в аду, а потом — удар, темнота и вот это пробуждение на холодном алтаре.

— Испытательный срок, значит? — подумала Алиса, чувствуя, как истеричный смех подкатывает к горлу. — А где трудовая книжка? Где оплата проезда? Где обещанная корпоративная мобильная связь?

Вслух же она сказала совершенно другое. Сказала то, что первым пришло в голову, подчиняясь многолетней привычке выкручиваться из любых, даже самых дурацких ситуаций с помощью иронии и наглости.

— Сосуд — это ответственная должность? — спросила Алиса, старательно растягивая слова, как учил её тренер по ораторскому искусству на тренинге «Голос лидера». — Какая зарплата? ДМС есть? А то у вас тут воздух какой-то... споры грибка. Это пункт 7.2 санитарного кодекса Российской Федерации, между прочим.

Она закашлялась — то ли от запаха формалина, то ли для пущего эффекта.

В зале воцарилась тишина. Не просто отсутствие звука, а тяжёлая, давящая тишина, как перед обвалом. Жрецы перестали бормотать. Плескун замер, и его три пасти нервно задергались, пережёвывая воздух.

Алиса заметила, что по рядам слизней пробежало замешательство. Некоторые начали отползать назад, поднимая мантии повыше, будто боялись, что она нападёт. Другие, наоборот, вытянули шеи (если это можно было назвать шеями), пытаясь разглядеть странную жертву поближе.

Плескун впервые за свою долгую жизнь, полную ритуальных жертвоприношений и поедания чужих кошмаров, не услышал от жертвы ни мольбы о пощаде, ни проклятий, ни слёз. Женщина на алтаре — странная, плоская, с какими-то нелепыми швами на ногах (джинсы, мелькнула незнакомая мысль в его разуме) и с куском окаменевшей паутины на плече (визитка, но он не знал этого слова) — спрашивала про ДМС.

— Что такое ДМС? — подумал Плескун, и его нижняя пасть непроизвольно икнула. — Новое заклинание древних? Или имя демона?

Алиса тем временем уже соображала с бешеной скоростью. Она видела, что её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Жрецы не знали, что делать. Она была не такой, как другие жертвы. А значит, у неё был шанс.

— Не вписывайся в их правила, — мысленно приказала она себе. — Если начнёшь играть по их нотам, они тебя сожрут. Буквально. Судя по количеству пастей — с аппетитом. Твоё оружие — абсурд. Ты же стендап-комик. Аудитория — дебилы в мантиях. Выходи и жги.

Она сделала глубокий вдох (и тут же пожалела — запах стал ещё сильнее), потом медленно, стараясь не поскользнуться на костяной поверхности алтаря, спустила ноги вниз. Ботинки (уличные, осенние, с металлическими люверсами) стукнули по мрамору, и звук показался ей невероятно громким в этой гулкой тишине.

— Итак, — сказала Алиса, поправляя воротник блузки и отряхивая пыль с джинсов. Сумка! О боже, её сумка! Она лихорадочно огляделась и с облегчением обнаружила верную кожаную торбу валяющейся у подножия алтаря, среди какого-то сушёного мха. Рядом с ней — ручка, выпавшая из портала. Синяя, гелевая, с колпачком, искусанным в моменты офисного стресса. — Сумка на месте. Всё, можно жить.

Она спустилась с алтаря, подхватила сумку, порылась в ней и извлекла на свет божий распечатанный бланк. «Акт о несоответствии условий труда». Алиса всегда носила с собой несколько таких бланков — специфика кризисного менеджмента иногда требует мгновенной фиксации нарушений. Конечно, она не ожидала, что пригодится в параллельной реальности, но предусмотрительность — сестра таланта.

— Так, — сказала она, обращаясь теперь ко всем жрецам одновременно, но глядя прямо в три пасти Плескуна. — Вы не предоставили мне вводный инструктаж по технике безопасности. Не выдали средства защиты от магического излучения. Алтарь, на который вы меня положили, не прошёл техосмотр — он скользкий, холодный и, смею заметить, не имеет сертификата соответствия. Я могла упасть и сломать позвоночник. Это производственная травма. Подпишите вот здесь, — она помахала бланком перед ближайшей пастью, — и тогда поговорим о том, как я буду вашим «сосудом».

Она протянула ручку Плескуну.

Жрец смотрел на неё своими тремя пастями. Из средней вывалился длинный, фиолетовый язык, которым он нервно облизал все три ряда зубов.

— Ты… ты смеешь? — прошипел он, и его голос задрожал от гнева. — Древний ужас Арах-Глур не знает никаких инструктажей! Он пожирает души тех, кто…

— А я и не с Арах-Глуром разговариваю, — перебила Алиса ледяным тоном, который она обычно приберегала для самых тупых клиентов. — Я разговариваю с вами. Вы — исполнитель. Вы — ответственное лицо. Вы организовываете процесс жертвоприношения, а значит, несёте административную ответственность за его качество. Так что подписывайте.

Она сделала шаг вперёд и ткнула ручкой прямо в центральную пасть. Плескун попятился, его мантия зашуршала по полу, и он с ужасом понял, что его старшие коллеги, которые таились в тени за колоннами, начали перешёптываться. Это было плохо. Очень плохо. Если они решат, что он не справляется — его сожрут свои же.

— Я… я убью тебя! — взревел Плескун, и все три его пасти разверзлись, выпуская клубы чёрного дыма. Он начал шевелить щупальцами под мантией, складывая их в сложные фигуры — жест древнего проклятия.

Алиса почувствовала, как воздух вокруг задрожал, заряжаясь чужеродной, давящей энергией. Её сердце пропустило удар. Вот сейчас, подумала она. Сейчас он меня испепелит или превратит в лягушку. Или что там они делают с жертвами?

Но в следующее мгновение что-то изменилось.

У неё в кармане джинсов — там, куда она сунула визитку — резко потеплело, а затем обожгло горячей, пульсирующей болью. Карта Люциана фон Штолля резонировала. Небольшая, почти незаметная уху вибрация, но для магии Плескуна она оказалась фатальной. Проклятие, едва родившись, развернулось обратно, как бумеранг, и врезалось прямо в жреца.

Плескун издал звук, похожий на перезревшую дыню, которую бросили об стену. Он начал судорожно икать. И чем громче становилась икота, тем быстрее он уменьшался в размерах. Его мантия съёживалась вместе с телом, превращаясь из кардинальского облачения в детский нагрудничек. Через несколько секунд от великого верховного жреца остался только маленький, размером с футбольный мяч, комок слизи с тремя крошечными пастями, которые открывались и закрывались в ритме несчастного «ик».

Тишина в зале стала абсолютной. Даже факелы перестали дымить.

Алиса смотрела на то, что осталось от Плескуна, потом перевела взгляд на остальных жрецов, которые в ужасе жались к колоннам, поднимая мантии повыше, будто это могло их защитить. Её рука нащупала в кармане визитку — та снова стала холодной, как лёд.

— Спасибо, незнакомец, — подумала она. — Отплачу, если встречу.

— Итак, — сказала Алиса громко, откашлявшись. — Кто тут главный? Плескун, видимо, временно выбыл. Есть кем его заменить?

Никто не ответил. Жрецы молча таращились на неё с таким выражением, какое, наверное, бывает у червей, когда на них наступают сапогом.

— Никого? Тогда я беру инициативу на себя, — Алиса нагнулась, подхватила уменьшившегося Плескуна за край мантии и поставила его на алтарь, рядом с бланком. Плескун икнул и выпучил все три свои пасти. — Подписывай. Я жду.

И тут случилось неожиданное. Маленький, съёжившийся жрец, подчиняясь неведомому инстинкту, дрожащей щупальце-рукой взял ручку и неуклюже, коряво, но вполне разборчиво поставил свою подпись на бланке — каракули, похожие на кляксу с усиками.

Алиса выхватила акт, сложила его и сунула в сумку. Адреналин в её крови достиг пика, и она чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею, которую даже не покупала. Эйфория смешивалась с ужасом и холодным, расчётливым восторгом победителя.

— Спасибо за сотрудничество, — сказала она, криво усмехнувшись.

Но радость оказалась недолгой. В следующее мгновение боковая дверь зала с грохотом распахнулась, и внутрь влетело нечто. Маленькое, шустрое, размером с крупного кота, покрытое сизой, свалявшейся шерстью, из которой торчало шесть щупалец, а посреди всей этой конструкции красовалось одно-единственное лицо — морда вечно удивлённого лемминга. Огромные, выпуклые глаза, маленький носик-пуговка и бесконечный, очень возмущённый писк.

— Нарушение статьи 118! — заверещало существо, размахивая щупальцами, словно дирижёрской палочкой. — Несанкционированное использование корпоративного резонатора! Лицо, не являющееся сотрудником Тенесферы, применило магический артефакт без разрешительной документации! Штраф! Конфискация! Тюремное заключение на срок до вечности!

Существо подлетело к Алисе, остановилось в каком-то сантиметре от её лица и уставилось на неё немигающими глазами.