Айрина Лис – Хозяйка проклятых теней (страница 2)

И она зажмурилась, прижимая к груди мамино платье, готовясь к самому худшему.

Но ничего не происходило.

Она открыла глаза. Мужчина стоял на том же месте, но теперь смотрел на нее с совершенно новым выражением. Не как ученый на бабочку. Как коллекционер, нашедший уникальный экземпляр.

– Ты необычная, – сказал он тихо. – Очень необычная. Я встречал много людей. Тысячи. Ты – первая, кто отказался от жизни, лишь бы не быть со мной.

– Я не первая, – возразила Ариана. – Просто другие, наверное, не понимали, на что соглашаются. А я понимаю. Ты останешься. Будешь всегда рядом. Будешь смотреть, как я расту, как живу. Будешь лезть в мои мысли. Это хуже смерти.

– Да, – согласился мужчина задумчиво. – Наверное, хуже. Но я все равно не могу позволить тебе умереть.

Ариана нахмурилась:

– Почему?

– Потому что я еще никогда не встречал такого человека, – ответил он. – Потому что мне стало интересно. Потому что я древний, и мне смертельно скучно, а ты – самая интересная вещь, которая случалась со мной за последние столетия. Я вытащу тебя. Без сделки. Просто так.

– Просто так не бывает, – отрезала Ариана, в точности копируя интонации матери, когда та отчитывала провинившуюся прислугу.

Мужчина рассмеялся. И в этом смехе не было ничего страшного – обычный человеческий смех, теплый, почти добрый.

– Ты права, маленькая герцогиня. Просто так не бывает. Тогда давай другую сделку. Я вытащу тебя сейчас. А ты взамен позволишь мне остаться рядом. Не как хозяин и раб, не как паразит и носитель. Просто… как спутник. Я не буду трогать твой страх, не буду питаться твоими эмоциями. Я просто буду рядом. Смотреть. Ждать.

– Чего ждать? – подозрительно спросила Ариана.

– Не знаю, – честно признался мужчина. – Может быть, того момента, когда ты сама захочешь отдать мне свой страх. Или, может быть, того момента, когда я пойму, зачем я здесь. Я древний, девочка. У меня было много времени, чтобы понять: случайностей не бывает. Я оказался здесь именно сегодня именно для того, чтобы встретить тебя. Значит, в этом есть какой-то смысл. Я хочу узнать, какой.

Ариана смотрела на него долго, очень долго. Огонь трещал уже совсем близко, жар стал невыносимым, дым ел глаза. Но она смотрела и думала.

– Ты не врешь? – спросила она наконец.

– Тени не врут, – ответил мужчина. – Мы не люди. Мы не умеем лгать. Мы можем недоговаривать, можем скрывать, но врать – нет. Вранье требует совести, а у теней ее нет.

– Хорошо, – Ариана кивнула, принимая решение. – Я согласна. Ты меня вытаскиваешь, ты остаешься рядом. Но ты не трогаешь мои мысли, не пугаешь меня по ночам и не мешаешь жить. И если я скажу «уйди» – ты уходишь. Хотя бы на время.

– Договорились, – мужчина протянул ей руку – человеческую руку, с пальцами, с ногтями, почти настоящую. – Меня зовут Дэмиан. А тебя я знаю. Ариана Кортес, единственная дочь герцогов дель Луго. Будущая герцогиня.

Ариана протянула свою ладошку и вложила в его руку. Ладонь у него была холодной, но не ледяной – просто прохладной, как камень в тени.

В ту же секунду мир вокруг завертелся, потемнел, и Ариана потеряла сознание.

Она очнулась на снегу, в саду, далеко от дома. Особняк полыхал так, что искры летели до неба, освещая окрестности зловещим оранжевым светом. Было холодно, мороз щипал щеки, но Ариана ничего не чувствовала. Она смотрела на пожар пустыми глазами.

Рядом стоял Дэмиан. Теперь он не был красивым мужчиной в сюртуке – он был просто тенью, бесформенным силуэтом, который колыхался на ветру.

– Мама, папа, – прошептала Ариана.

– Их больше нет, – тихо сказал Дэмиан. – Прости. Я не успел. Я пришел к тебе, а не к ним.

Ариана промолчала. Она сидела на снегу босиком, в одной ночной рубашке, и смотрела, как горит ее дом. Горело все: детская с мишками на обоях, кабинет отца, мамина спальня, библиотека с тысячами книг.

Горела ее жизнь.

– Ты будешь плакать? – спросил Дэмиан.

– Нет, – ответила Ариана.

– Почему?

– Потому что слезы – это слабость. А я теперь герцогиня. Герцогини не плачут.

Дэмиан долго молчал. А когда заговорил, в его голосе звучало что-то, чего Ариана не могла определить – уважение? Восхищение? Или просто древняя, усталая грусть?

– Какая же ты… – начал он и не закончил.

Ариана так и не узнала, что он хотел сказать. Вокруг замелькали фонари, послышались крики – прибежали люди из соседних домов, слуги, полиция. Ариану подхватили на руки, укутали в одеяло, понесли в тепло.

Она не обернулась. Не посмотрела на горящий дом. Не заплакала.

Только краем глаза заметила, как тень на снегу шевельнулась и приняла очертания человеческой фигуры. Высокой. Темной. Всегда рядом.

Навсегда.

Прошло пятнадцать лет.

Ариана Кортес, герцогиня дель Луго, проснулась в своей спальне за секунду до того, как часы на камине начали отбивать семь ударов. Она открыла глаза и посмотрела в высокий потолок с лепниной.

В углу у туалетного столика тень была гуще, чем положено.

– Доброе утро, герцогиня, – раздался знакомый голос. Низкий, бархатистый, с едва уловимой насмешливой хрипотцой. – Как спалось? Надеюсь, кошмары не тревожили?

– Тревожили, – ровно ответила Ариана, глядя в потолок. – Ты всю ночь ворочался в моей голове. Перестань скрестись в двери памяти. Там нет ничего интересного для такой древней реликвии, как ты.

– Жестокая, – усмехнулась Тень.

Ариана улыбнулась. Едва заметно, одними уголками губ.

– Привыкай, Дэмиан. Это будет долгая жизнь.

Глава 1. Утро хозяйки.

Солнце еще не решилось коснуться этого дома.

Тяжелые бархатные шторы цвета запекшейся крови были задернуты так плотно, что даже самый нахальный утренний луч не мог протиснуться сквозь них. Спальня герцогини дель Луго тонула в полумраке – густом, почти осязаемом, словно старое выдержанное вино. Здесь царил искусственный вечный вечер, сотворенный руками человека, который давно перестал доверять естественному свету.

Ариана открыла глаза за секунду до того, как часы на камине начали отбивать семь ударов. Она всегда просыпалась так – рывком, мгновенно, без лишней минуты неги и полусонного забытья. Сказывались годы, проведенные в доме, где безопасность – понятие условное, а тишина никогда не бывает пустой.

Она лежала неподвижно, глядя в высокий потолок с лепниной, которую не видела, но знала наизусть. Пальцы сжали край одеяла – тончайшего батиста, пахнущего лавандой, которой Матильда перекладывала постельное белье. Сердце стучало ровно, размеренно, как метроном. Три удара – вдох. Три удара – выдох.

Справа от кровати, в углу у туалетного столика, тень была гуще, чем положено.

Ариана не повернула голову. Она просто ждала.

– Доброе утро, герцогиня, – раздался голос из угла. Низкий, бархатистый, с едва уловимой насмешливой хрипотцой, от которой у нормальных людей мурашки бежали по спине табуном перепуганных овец. – Как спалось? Надеюсь, кошмары не тревожили?

– Тревожили, – ровно ответила Ариана, глядя в потолок. – Ты всю ночь ворочался в моей голове. Перестань скрестись в двери памяти. Там нет ничего интересного для такой древней реликвии, как ты.

Тишина. Потом тихий, довольный смех.

– А ты становишься поэтичной, дорогая. Это платье тебе к лицу. Или, быть может, дело в новом корсете? Говорят, тугая шнуровка способствует возвышенным мыслям.

Ариана, наконец, позволила себе повернуть голову.

В углу, там, где густая тень обретала почти материальную плотность, стоял он. Лорд Дэмиан Блэквуд. Если, конечно, титулы и имена что-то значат для существа, которое старше большинства европейских монархий.

Он был красив той тяжелой, гнетущей красотой, от которой у женщин подкашиваются колени, а мужчины инстинктивно опускают глаза. Высокий, широкоплечий, с безупречной осанкой аристократа старой школы. Черный сюртук сидел на нем так, словно был сшит не портным, а самим дьяволом в минуту вдохновения. Белоснежная рубашка, идеальный узел галстука. Лицо – точеное, с резкими скулами, прямым носом и четкой линией губ, которые кривились в вечной полуулыбке. Глаза… Глаза у него были странные. Темно-серые, почти черные, они в полумраке казались бездонными колодцами. Иногда, если Ариана смотрела слишком долго, ей чудилось, что там, в глубине, кто-то шевелится.

– Любуешься? – Дэмиан склонил голову набок, и тени в комнате послушно качнулись вслед за его движением. – Я тронут. Пятнадцать лет вместе, а ты все еще находишь меня интересным.

– Я проверяю, не истончилась ли твоя материя, – парировала Ариана, садясь в кровати. – Вдруг ты наконец-то начнешь рассеиваться, как дым? Я бы заказала благодарственный молебен.

– Жестокая, – протянул он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на одобрение. – Мне это в тебе всегда нравилось. Знаешь, большинство моих… подопечных ломались к концу первого года. Кричали, молились, сходили с ума. А ты – нет. Ты строишь стены.

– Я герцогиня дель Луго, – Ариана откинула одеяло и опустила ноги на пушистый ковер ручной работы, сотканный в мастерских Персии еще до того, как Персию стали называть Ираном. – Мы не ломаемся. Мы гнемся, но не ломаемся.

Она встала и прошла к туалетному столику, чувствуя спиной его взгляд – тяжелый, липкий, внимательный. Платье на ней было тонкое, ночное, из бледно-голубого шелка, скользящее по фигуре при каждом шаге. Она знала, что он смотрит. Она привыкла.

– Отвернись, – бросила она, беря в руки гребень из слоновой кости.