Айрина Лис – Демонология для чайников с доходом ниже среднего (страница 4)

– Инквизитор, – ответила кошка. – Он сказал. Инквизиторы обычно охотятся на ведьм. Но сам живёт в замке с зомби и пауками. Странный тип.

– И почему я ему понадобилась?

– Потому что ты уникальная, – фыркнула Клава. – Ты с пауком разговариваешь. Такое не каждый день увидишь. Даже в этом мире.

Марина усмехнулась. Потом зевнула.

– Ладно, давай спать. Завтра разберёмся.

Клава запрыгнула к ней на колени, свернулась клубочком и заурчала. Марина погладила её и закрыла глаза.

И вдруг из стены донёсся голос. Тихий, скрипучий, но явно человеческий:

– Свобода… Дай мне свободу…

Марина подскочила, как ужаленная. Клава тоже вскочила, выгнув спину.

– Ты слышала? – спросила Марина.

– Да, – ответила кошка. – В стене кто-то есть. Или в подвале.

Они прислушались. Тишина. Только ветер воет в каминной трубе.

– Может, показалось? – неуверенно сказала Марина.

– Не показалось, – отрезала Клава. – Здесь кто-то заперт. И этот кто-то просит о помощи. Или о смерти. Пахнет оттуда древностью и тоской.

Марина подошла к стене, прижалась ухом. Ничего.

– Замок хранит тайны, – прошептала она. – И наша комната – бывшая темница. Это неспроста.

– Завтра будем разбираться, – решила Клава, зевая во весь рот. – Спать давай. Утро вечера мудренее. Даже в этом безумном мире.

Марина легла обратно на солому, но сон не шёл. Она смотрела в потолок, где плясали тени от факела, и думала о том, что её жизнь никогда уже не будет прежней. Она попала в мир, где есть магия, зомби, говорящие кошки и загадочные узники в стенах. И в центре всего этого – красивый, но мрачный инквизитор, который почему-то решил её спасти.

Или не спасти, а использовать? Кто знает.

Она закрыла глаза и приказала себе уснуть. Завтра будет новый день. И новые проблемы.

Но перед тем, как провалиться в сон, она услышала шёпот, долетевший из-за стены:

– Ты пахнешь солнцем… Помоги мне…

Марина вздрогнула, но не открыла глаз. Она решила, что это просто сон. Или галлюцинация. Или… что-то ещё. Но сил разбираться уже не было.

Она уснула, и ей снилась её старая квартира, уютная кухня, запах свежего хлеба и мяуканье Клавы, требующей корм. Но когда она протянула руку, чтобы погладить кошку, та превратилась в чёрный дым и рассеялась.

Марина проснулась с криком. Было темно. Клава сидела рядом и смотрела на неё.

– Приснилось что-то? – спросила кошка.

– Да, – выдохнула Марина. – Кошмар.

– Здесь всё кошмар, – философски заметила Клава. – Привыкай.

Марина обняла кошку и прижала к себе. Та не сопротивлялась.

– Клава, я боюсь.

– Я знаю, – мурлыкнула кошка. – Но мы вместе. А вместе мы справимся с любой задницей. Даже если это целый мир.

Марина улыбнулась и поцеловала кошку в макушку.

– Спасибо, Клава.

– Не за что. Спи давай. Завтра начнём новую жизнь. В новом мире. С новым мужиком, который, кстати, ничего так. Если отмыть и привести в чувство, может, даже пригодится.

Марина рассмеялась сквозь слёзы.

– Ты неисправима.

– А кто тебя, дуру, спасёт, если не я? – фыркнула кошка и закрыла глаза.

Марина тоже закрыла глаза и на этот раз уснула спокойно, чувствуя тепло живого существа рядом. И пусть это существо было говорящей кошкой, пусть мир вокруг был мрачным и пугающим, но она была не одна. А значит, у неё есть шанс.

За стеной снова послышался вздох, но Марина уже не слышала его. Она спала, и ей снился сон, где она пьёт кофе с Дамианом в уютном кафе, и они смеются над чем-то. Идиллия. Но идиллия длилась недолго – снова появился чёрный дым, и снова всё исчезло.

Но это уже было завтра. А сегодня – ночь. И в этой ночи, в каменном мешке, бывшей темнице замка, засыпала обычная российская женщина с необычной кошкой, чтобы наутро встретить новые приключения, о которых даже не подозревала.

Глава 1: «Лес, где деревья шепчутся о политике, и первая встреча с князем тьмы»

Локация: Чумной лес на окраине королевства Гельдерн. Время – раннее утро, хотя из-за плотных туч, цвета застарелого синяка, невозможно определить, утро это или вечер. Воздух тяжёлый, влажный, пропитанный запахом гнили, серы и чего-то сладковато-тошнотворного, отчего першит в горле и слезятся глаза. Деревья здесь не просто растут – они живут своей зловещей жизнью. Их стволы скручены в немыслимые спирали, ветви тянутся к небу, как скрюченные пальцы утопленников, а кора отслаивается лохмотьями, обнажая чёрную, словно обугленную древесину, из которой сочится липкая смола, пузырящаяся и лопающаяся с тихим шипением. Почва под ногами хлюпает, это не просто грязь – это болотная жижа, которая шевелится, будто пытается утянуть в себя всё живое. То тут, то там вспыхивают неестественно яркие поганки – оранжевые, синие, фиолетовые, они светятся в полумраке, создавая иллюзию праздничной иллюминации, но от них исходит запах тухлых яиц. Где-то вдали ухает неведомая птица, а может, и не птица, а нечто похуже. Воздух наполнен низким гулом, похожим на биение гигантского сердца, и этот гул проникает в грудь, заставляя сердце биться в унисон.

Подробности и эмоции:

Марина открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Перед ней была чёрная, маслянистая земля, в которую она уткнулась лицом. Во рту ощущался приторно-сладкий привкус гнили, а в носу – едкий запах серы, от которого защипало в горле. Она с трудом приподнялась на локтях и огляделась. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар.

Лес. Но не тот подмосковный лесок с берёзками и мусором после шашлыков. Это был лес из ночного кошмара, нарисованный безумным художником под воздействием тяжёлых веществ. Деревья скручивались в спирали, их ветви шевелились, хотя ветра не было. Казалось, они тянутся к ней, норовя ухватить за волосы или одежду. Земля под ней была не просто мокрой – она дышала, вздымаясь и опускаясь, как грудь спящего чудовища.

– Господи… – прошептала Марина и тут же закашлялась – воздух был слишком плотным, слишком тяжёлым. – Где я?

Паника накатила мгновенно, как девятый вал. Она попыталась вскочить, но ноги разъехались в скользкой грязи, и она снова шлёпнулась лицом в жижу. В ушах зазвенело. Мысли заметались, как тараканы по кухне: «Это сон? Я умерла? Меня похитили? Где люк? Где магазин? Где хлеб?»

Она судорожно ощупала себя. Джинсы – те самые, любимые, синие, купленные на распродаже три года назад, – были порваны на правом колене, и сквозь дыру виднелась глубокая ссадина, из которой сочилась кровь, смешанная с грязью. Пуховик, её верный болотного цвета друг, превратился в грязную тряпку, но, кажется, остался цел. Кроссовки увязли в чём-то липком и противном, что чавкало при каждом движении.

Марина подняла голову и посмотрела вверх. Там, где должно быть небо, висела серая, тяжёлая муть, сквозь которую пробивался тусклый, злой свет. Этот свет не грел, не радовал, он просто существовал, окрашивая всё вокруг в оттенки застарелого синяка – синий, фиолетовый, багровый. Ни солнца, ни облаков, ни просвета. Просто бесконечная, давящая муть.

– Это не сон, – прошептала она, и от этого осознания стало ещё страшнее. – Я провалилась в люк и попала… куда? В параллельный мир? В ад? В филиал психушки?

Она снова попыталась встать, на этот раз осторожнее, цепляясь за ближайшее дерево. Но как только её пальцы коснулись коры, дерево дёрнулось, и из-под коры вылезла длинная белая личинка, которая уставилась на Марину чёрными бусинками глаз. Марина взвизгнула и отдёрнула руку. Личинка недовольно зашипела и скрылась обратно.

– Мамочки… – выдохнула Марина, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

И в этот момент она услышала знакомое мяуканье. Требовательное, наглое, с хрипотцой – такое мяуканье могло принадлежать только одному существу на свете. Марина резко обернулась и увидела Клаву.

Кошка сидела на поваленном стволе, аккуратно подобрав лапки, и смотрела на хозяйку своими безумными голубыми глазами. Её шерсть была безупречно чистой – ни пятнышка грязи, хотя она явно проделала тот же путь, что и Марина. На морде читалось выражение глубокого презрения, смешанного с любопытством.

– Клава! – Марина рванула к кошке, схватила её и прижала к груди. – Ты здесь! Ты жива! Боже, Клава, я так рада тебя видеть!

Кошка не вырывалась, но и не мурлыкала. Она просто смотрела на Марину, и вдруг…

– Ну и куда ты нас затащила, горе-путешественница? – отчётливо произнесла Клава человеческим голосом. В её интонациях слышалась знакомая, родная наглость.

Марина замерла. Она медленно отстранила кошку от себя и уставилась на неё. Клава моргнула. Пасть её не открывалась, но голос звучал отчётливо, как будто кошка говорила прямо у неё в голове.

– Клава? – хрипло переспросила Марина. – Ты… ты говорящая?

– А ты только сейчас это заметила? – фыркнула кошка. – Я всегда была говорящая. Просто вы, люди, слушать не умеете. У вас вечно в ушах ваши кредиты, работа, сериалы. А тут, видишь, пришлось перейти на вербальное общение, раз ты такая недогадливая.

Марина села прямо в грязь, не чувствуя холода. Она держала Клаву на руках и смотрела на неё круглыми глазами.

– Этого не может быть, – пробормотала она. – Кошка не может говорить. У меня галлюцинации. Я ударилась головой, и у меня галлюцинации.

– Может, и ударилась, – согласилась Клава. – Но я всё равно говорю. И вопрос, который я задала, остаётся в силе: где мы? Что это за место? И главное – где здесь ближайший пункт выдачи корма? У меня живот подвело от этих твоих путешествий.