Айрина Лис – Демонология для чайников с доходом ниже среднего (страница 1)
Айрина Лис
Демонология для чайников с доходом ниже среднего
Пролог: «Люк в никуда, или Сбой навигатора»
Локация: Обычный спальный район большого российского города. Серые девятиэтажки, вечно разбитая дорога, лужи, пахнет бензином и шаурмой из ларька. Вечер пятницы.
Марина Сергеевна Ветрова, тридцати двух лет от роду, в растянутых синих джинсах (купленных на распродаже три года назад, но ещё вполне приличных, если не присматриваться к пятну от кетчупа на левом колене) и пуховике болотного цвета, который давно потерял форму, но сохранил главное качество – тепло, брела в сторону «Пятёрочки». Пуховик был надет на старый свитер с оленями, подаренный мамой на Новый год, и Марина чувствовала себя слегка уютно, несмотря на промозглый ветер, который забирался под капюшон и норовил сорвать пакет с мусором, который она предусмотрительно захватила, чтобы выбросить по дороге.
В общем-то, день не задался с самого утра. Нет, если быть честной, он задался как обычно – отвратительно. Начальник, которого Марина про себя называла «Геморрой Иванович» (в миру – Геннадий Иванович), устроил разнос за то, что план по продажам пластиковых окон за май оказался на два процента ниже, чем в прошлом году. Два процента! При том что в прошлом году май был тёплым, и люди массово меняли окна, а в этом – холодрыга и дожди, и нормальные люди сидели по домам и пили чай, а не ломились в офис за стеклопакетами. Но Геморрой Иванович логикой не страдал. Он страдал геморроем, хронической мигренью и привычкой унижать подчинённых.
– Марина, – говорил он, брызгая слюной и поблёскивая лысиной, – ты должна мотивировать клиентов! Ты должна продавать им мечту! Мечту о тёплых окнах, о тишине, о защите от внешнего мира!
– Геннадий Иванович, – ответила Марина, глядя ему прямо в глаза и мысленно превращая его лысину в глобус, – внешний мир сейчас – это лужи, ветер и отсутствие денег. Моя мечта – дожить до зарплаты. Клиенты, видимо, тоже о том же мечтают.
Начальник побагровел и велел ей работать в субботу. В субботу! Марина мысленно послала его в далёкое путешествие по вулканам, но вслух сказала: «Хорошо, Геннадий Иванович, я постараюсь», потому что у неё был кредит за старый «Рено Логан», который постоянно требовал вложений, и корм для кошки Клавы, который стоил как половина её дневного рациона.
После работы она заехала в сервис – опять что-то застучало в подвеске. Механик, дядька с маслеными руками и философским взглядом, сказал: «Марина, это серьёзно. Надо менять сайлентблоки, а лучше всё сразу. Тысяч на пятьдесят». Марина ответила: «Спасибо, я подумаю», и подумала: «Подумаю о том, как буду жить в машине, если она вообще доедет до дома». Доехала, чудом.
Дома её ждала Клава. Сиамская кошка с голубыми глазами, безумными даже по кошачьим меркам, и характером, который мог бы сломать психиатра. Клава сидела на кухонном столе, прямо на чистой скатерти, и смотрела на Марину взглядом инквизитора, обнаружившего еретика. Рядом валялась пустая миска, которую она сдвинула на самый край, демонстрируя, что корм не просто кончился – он кончился катастрофически, и жизнь без него теряет смысл.
– Клава, – устало сказала Марина, скидывая кроссовки, – я знаю. Я помню. Корм закончился вчера. Но у меня не было сил. Сегодня куплю.
Клава моргнула. Это могло означать всё что угодно: от «ладно, прощаю» до «ты труп». Марина склонялась ко второму. Она налила себе чай (растворимый, без сахара, потому что сахар тоже кончился) и села за стол. Клава перебралась к ней на колени, тяжело плюхнулась и начала урчать, выпуская когти в джинсы.
– Ты бы хоть штаны мне пожалела, – проворчала Марина, но кошку не согнала. Тепло от Клавы и урчание действовали успокаивающе. Она закрыла глаза и представила, что она не в двушке с убитым ремонтом, доставшейся от бабушки, а где-нибудь на Мальдивах. Но на Мальдивах, наверное, тоже есть проблемы: например, цены на кокосы. Или акулы.
Клава ткнулась носом ей в руку.
– Ладно, ладно, – вздохнула Марина, – иду.
Она накинула пуховик, сунула ноги в кроссовки (завязывать шнурки было лень), взяла пакет для мусора (чтобы убить двух зайцев: и мусор выбросить, и хлеб купить) и вышла в подъезд. За ней, как всегда, увязалась Клава. Кошка обожала гулять по вечерам, хотя Марина считала это опасным: во дворе бегали собаки, а Клава была кошкой принципиальной и дралась с любым псом, который смел приблизиться. Пока Клава выходила победительницей, но Марина каждый раз нервничала.
– Сиди дома, – сказала Марина, пытаясь закрыть дверь перед Клавой.
Клава проскользнула в щель быстрее, чем мысль о зарплате.
– Чёрт с тобой, – махнула рукой Марина. – Но если тебя покусают, лечить буду за твой счёт.
Клава фыркнула и побежала вниз по лестнице, обгоняя хозяйку.
На улице было серо, сыро и пахло знакомой смесью: мокрая земля, выхлопные газы, шаурма из ларька на углу, где работал дядька Ашот, который всегда добавлял двойную порцию соуса, если Марина улыбалась. Сегодня улыбаться не хотелось, но шаурма была вкусной, и Марина подумала, что, может, на обратном пути взять одну? Нет, нельзя: она на диете. Хотя какая диета, когда на душе кошки скребут? Кстати, Клава уже убежала вперёд и теперь сидела на скамейке у подъезда, облизывая лапу.
Марина пересекла двор, лавируя между припаркованными машинами. Двор был забит автомобилями, как консервная банка килькой. Жильцы парковались кто где мог, иногда прямо на газонах, превращая жалкие кустики в месиво. Марина тоже ставила свою «Логан» на газон – деваться было некуда. За это её периодически штрафовали, но она научилась парковаться так, чтобы инспекторы не замечали.
Мысли текли лениво, как вода в сточной канаве. О чём она думала, когда шла? О деньгах. О том, что через неделю платёж по кредиту, а у неё на карте только три тысячи, и те зарезервированы на корм и хлеб. О том, что бывший муж, Коля, опять звонил и ныл, что у него кризис среднего возраста, и он хочет «найти себя». Найти себя он хотел за её счёт, как обычно. Марина послала его подальше, но осадок остался. О том, что её фикус, стоящий на подоконнике, начал желтеть – видимо, перелила. Надо будет прочитать в интернете, как спасать фикусы. Или пусть сохнет, он ей всё равно надоел своим важным видом. О том, что Клава сожрала последний корм, а в магазине надо взять не просто «Китикэт», а тот, с лососем, который она любит, но он дорогой. Ладно, возьмём «Китикэт» со вкусом кролика, Клава его тоже ест, хоть и морщится. Главное, чтобы не орала потом всю ночь.
Она подошла к арке, ведущей к магазину. Арка была тёмная, воняло мочой и сыростью, но это был единственный короткий путь. Марина ускорила шаг. Клава, которая бежала сбоку, вдруг остановилась и уставилась куда-то в темноту.
– Клава, не отставай, – бросила Марина.
Клава не двинулась с места. Она смотрела на что-то за мусорными баками. Марина тоже глянула – ничего особенного, просто куча картонных коробок. Но кошка явно видела что-то ещё. Марина решила не испытывать судьбу: вдруг там крыса или бомж? Она свистнула, Клава неохотно побежала за ней.
Арка кончилась, и Марина вышла к «Пятёрочке». Магазин светился жёлтыми окнами, как маяк. Возле входа, как обычно, толпились подростки – пили пиво, громко смеялись, матерились. Марина прошла мимо них, стараясь не смотреть. Один из парней крикнул что-то вслед, но она не разобрала, да и не хотела. Она сунула руку в карман пуховика, нащупала телефон. Надо проверить список покупок, который она набросала в заметках. Хлеб, молоко, корм для Клавы, яйца, масло, сахар, кофе… Кофе кончился вчера, и утром она пила кипяток, это было грустно.
Она достала телефон, старый «Самсунг» с треснутым экраном (упал с дивана, Клава постаралась). Экран загорелся, показывая список. Марина ткнула пальцем, сверяя, и сделала шаг вперёд, не глядя под ноги.
Она не увидела люк. Он был прямо перед входом в магазин, метра за два до крыльца. Люк был открыт – рабочие, которые чинили трубы на той неделе, забыли закрыть, или, может, его специально оставили, чтобы проветривалось. Вокруг стояли жёлтые ограждения, но их кто-то сдвинул, чтобы проехала машина. Марина шагнула прямо в чёрную дыру.
В первый момент она даже не поняла, что произошло. Нога провалилась в пустоту, и тело, повинуясь инерции, рухнуло следом. Телефон вылетел из руки. Марина успела подумать только одну мысль: «Блин, аванс только через неделю, в больнице теперь денег оставлю…».
Но вместо удара о трубы, грязь и холодную воду она почувствовала странную невесомость. Падение замедлилось, а потом прекратилось. Она не падала – она летела. Вокруг неё закрутилась воронка из серых, мутных красок, запахов асфальта и бензина, и вдруг резкий, тошнотворный запах серы и сырой земли ударил в нос. Марина закричала, но крик потонул в шуме ветра. Её крутило, как в центрифуге, желудок подкатил к горлу. Мелькали какие-то образы: трубы, стены, корни деревьев, потом небо, потом снова трубы. Она зажмурилась и сжалась в комок.
Сколько это продолжалось? Секунду? Минуту? Вечность? Марина потеряла счёт времени. Она просто летела, и в голове проносились обрывки мыслей: «Я умираю?», «Это сон?», «Кошмар, Клава останется без корма», «Надо было взять шаурму». Потом её выкинуло из воронки, как пробку из бутылки шампанского, и она с размаху врезалась лицом во что-то мягкое, влажное и холодное.