Айрина Лис – Бюро страхов, или Канцелярская крыса в аду (страница 9)

— Вы... вы чудовище, — выдохнул он.

— Спасибо, мне часто говорят, — я встала. — А теперь покажите мне дорогу к отделу возврата душ.

Аргус молчал минуту. Две. Три. Я терпеливо ждала, рассматривая его кабинет. Честно говоря, с каждым мгновением он нравился мне всё больше. Стеллажи с папками, которые стонали, но не перебивали — они были дисциплинированными, как хорошие сотрудники. Потолок, на котором висела люстра из черепов — черепа не падали, не капали кровью, просто висели и тускло светились. Окно за спиной Аргуса — узкое, стрельчатое, с видом на... на что?

Я прищурилась. За окном была не улица. За окном была пустота. Чёрная, бесконечная, и в ней медленно вращались обрывки бумаг, словно снежинки в снежном шаре. Иногда в этой тьме вспыхивали искры — красные, зелёные, синие — и гасли, не долетев до стекла.

— Красиво, — сказала я.

— Это архивная бездна, — ответил Аргус, не поднимая головы. — Туда падают документы, которые больше не нужны. Те, чей срок хранения истёк. Их перерабатывают в новые бланки. Ничего не исчезает. Всё перерождается.

— Экологично.

— Это ад. У нас нет выбора.

Он вздохнул и полез в стол. Выдвинул ящик, потом другой, потом третий. Достал связку ключей, отобрал один и открыл нижний ящик — тот, который был заперт. Внутри лежала карта.

Не такая, как я ожидала. Не пергамент с выжженными краями, не свиток с кровавыми пометками. Обычная карта. Бумажная, глянцевая, как те, что раздают в туристических агентствах. На ней были нарисованы улицы, здания, парки — всё, как в любом городе. Только названия... «Улица Вечных Упреков», «Проспект Неоплаченных Счетов», «Площадь Разбитых Надежд», «Коридор Обид».

— Это Мрачноегипетск? — спросила я.

— Часть его. Неучтённые земли, — Аргус развернул карту и положил на стол. — Здесь нет бюрократии. Нет правил. Нет демонов-чиновников. Только грешники, которые слишком долго ждали своей очереди, и... другие.

— Другие?

— Монстры. Аномалии. То, что не вписывается в классификацию, — он провёл пальцем по карте. Щупальца при этом указывали на разные точки. — Вот здесь — Коридор Обид. Уровень, где наказание — вечные упрёки от бывших. В конце коридора — аварийный люк. Он ведёт в Неучтённые земли.

— А дальше?

— Дальше — Штрафстоянка душ, Зал Невыполненных обещаний, Театр Бессмысленных Пародий... — он перечислял названия, и каждое звучало как название пытки. — И в самом центре — Чёрное Зеркало. Место, куда не ступала нога ни одного демона за последние пять тысяч лет.

— Почему?

— Потому что тот, кто обитает в Зеркале, не нуждается в гостях. Он сам приходит к тем, кто ему нужен.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от предчувствия. Точно такое же чувство было у меня перед тем, как я нажала на ОК в том проклятом СМС.

— Первый Писец, — сказала я.

Аргус поднял голову.

— Откуда вы знаете это имя?

— Догадалась, — соврала я. — Вы сказали про Чёрное Зеркало. А кто ещё может жить в месте, где переписывают реальность? Только тот, кто умеет писать.

Аргус посмотрел на меня с новым интересом. Щупальца замерли — знак глубокой задумчивости.

— Вы пугаете меня, госпожа Некрасова.

— Я сама себя пугаю, — я взяла карту и свернула её в трубочку. — Мне нужно добраться до Отдела возврата душ. Это на карте есть?

— Нет, — он покачал головой. — Отдел возврата находится за пределами карты. Это... концептуальное место. Оно существует только для тех, кто знает, как его найти.

— И как его найти?

— Через Чёрное Зеркало, — Аргус замолчал, явно не желая продолжать.

— Через Зеркало? — переспросила я. — Вы хотите сказать, что единственный способ вернуться домой — это пройти через логово того, кто переписывает реальность?

— Я хочу сказать, что у вас нет способа вернуться домой, — он вздохнул. — Никто не возвращался из ада. Даже те, кто попал сюда по ошибке. Их или съедали, или... они становились частью системы.

— А я стану?

— Вы уже стали, — он указал на бланк в моём кармане. — Разрешение на временное пребывание — это документ. А любой документ — это нить, которая привязывает вас к аду. Чем больше бумаг вы подпишете, тем прочнее будет эта нить.

— Я подписала только одну.

— Но она официальная. С печатью. Теперь вы — часть документооборота. И выйти из него так же просто, как... как перестать дышать.

Я замерла. Эта мысль не приходила мне в голову. Я думала, что бюрократия — это инструмент, а оказалось, она же — ловушка. Каждый бланк, каждая подпись, каждая печать — это цепь, которая опутывает тебя, пока ты не станешь таким же, как эти грешники в очереди. Серым, безликим, вечно ждущим.

— Вы меня обманули, — тихо сказала я.

— Нет, — Аргус покачал головой. — Вы сами себя обманули. Вы думали, что знаете правила. Но в аду свои правила. И главное из них: никто не уходит. Никогда.

Я стояла и смотрела на карту в своих руках. Бумага была тёплой — почти горячей, как будто её только что распечатали на принтере, работающем на адском огне. На обратной стороне, мелким шрифтом, было напечатано: «В случае потери карты обратитесь в ближайшее отделение Бюро страхов. Восстановление платное. Стоимость — одна душа».

— Душевно, — прокомментировала я.

— Это стандарт, — пожал плечами Аргус.

Я сунула карту в портфель, рядом со степлером и пустой пачкой антидепрессантов.

— Мне нужно идти.

— Я вас не держу, — он махнул рукой. Щупальца при этом изобразили нечто вроде «скатертью дорога». — Но предупреждаю: вас уже ищут.

— Кто?

— Не знаю. Но я чувствую, — он посмотрел на окно. Я тоже повернулась.

За стеклом, в архивной бездне, что-то двигалось. Не обрывки бумаг — что-то более плотное, более живое. Тень. У неё были очертания человека, но слишком вытянутые, непропорциональные. Она парила в чёрной пустоте, и её «лицо» — если это можно было назвать лицом — было обращено ко мне.

— Что это? — спросила я, и голос мой дрогнул. Впервые за всё время.

— Посланник, — ответил Аргус. — Тот, кто стережёт границу между учтёнными и неучтёнными землями. Обычно он не появляется, если только... если только кто-то не нарушил баланс.

— Я нарушила?

— Вы — живая в аду. Вы — ошибка. Вы — хаос. Конечно, вы нарушили, — он усмехнулся, но в усмешке не было радости. — Вопрос только в том, насколько сильно. Если за вами пришёл Посланник, значит, вы заинтересовали высшие силы.

— А это хорошо?

— Это смертельно, — он встал и подошёл к окну. Тень за стеклом замерла, как будто тоже смотрела на него. — Посланники не разговаривают. Они не заключают сделок. Они просто... забирают. Тех, кто слишком много знает. Или слишком много может.

— Что я могу?

— Не знаю, — он повернулся ко мне. — Но ваша печать на бланке... она вышла не такой, как обычно. Она была... ярче. Живее. Как будто вы вложили в неё что-то, чего там не должно быть.

— Я просто шлёпнула печатью.

— Нет, — он покачал головой. — Так не работает. Печать — это не штамп. Это... канал. Через него проходит энергия порядка. Но ваша печать пропустила что-то ещё. Что-то... человеческое.

— Эмпатию?

— Нет. Эмпатии в аду нет. Что-то другое. — Он замолчал, и в тишине я услышала, как папки на стеллажах застонали громче. Как будто они чуяли опасность.

Я подошла к двери.

— Спасибо за карту, Аргус Шептун.

— Не благодарите. Я дал её вам не из доброты.

— А из чего?

— Из страха, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Вы страшнее любого демона, госпожа Некрасова. Потому что вы — хаос, который умеет говорить на языке порядка. Это непобедимо.

Я хотела ответить, но в этот момент тень за окном дёрнулась. И исчезла.