Айрина Лис – Бюро страхов, или Канцелярская крыса в аду (страница 6)

— Это я знаю по своему опыту, — сказала я. — Удачи вам.

— И вам, живая, — он улыбнулся, и дверцы закрылись. Лифт уехал вниз, и его кабина скрылась за поворотом шахты.

Я осталась одна в коридоре сорок второго этажа.

Коридор был длинным — настолько, что конец терялся в темноте. Стены здесь были не из мрамора, а из папок. Тысяч, миллионов папок, аккуратно уложенных в стеллажи, которые уходили вверх до потолка и вниз — под пол, насколько хватало взгляда. Папки были разного цвета: красные, чёрные, зелёные, некоторые светились. Каждая была подписана: «Личное дело № 666», «Жалоба № 3421», «Акт о несоответствии № 89», «Протокол пытки № 1001».

Я подошла к одной папке и провела по ней пальцем. Она застонала. Я отдёрнула руку. Папка застонала громче, потом заплакала, потом затихла.

— В них души, — сказал кто-то.

Я резко обернулась. Никого.

— Кто здесь? — спросила я в пустоту.

— Слева. В стене.

Я посмотрела налево. Из стены торчало лицо. Не картина, не рельеф — именно лицо, живое, с морщинами, бородавками и водянистыми глазами. Оно принадлежало старику с длинной седой бородой, которая, казалось, врастала в пергамент.

— Вы кто? — спросила я.

— Хранитель, — ответило лицо. — Смотритель этажа. Демон второго ранга. Можете звать меня... дядя Сеня.

— Дядя Сеня?

— А что, не нравится? — лицо обиженно надуло губы. — Мне тысяча двести лет. Я имею право на фамильярное обращение.

— Хорошо, дядя Сеня. Где кабинет архивариуса?

— Прямо по коридору, потом направо, потом налево, потом через зал с капающими люстрами, потом через комнату, где нельзя чихать (это важно, не чихайте), потом ещё прямо. Увидите дверь с надписью «Аргус Шептун. Архивариус первой степени. Без стука не входить. Личный состав».

— А если я постуча?

— Убьёт, — просто сказал дядя Сеня. — Но не сразу. Сначала заставит заполнить форму «О несанкционированном вторжении» в трёх экземплярах. Потом ещё одну — «Об извинениях за потревоженное рабочее пространство». Потом ещё. А потом убьёт.

— Звучит как мой бывший начальник, — вздохнула я. — Ладно, пошла.

— Удачи, — лицо начало медленно втягиваться обратно в стену. — И не чихайте, я серьёзно. Там зал с пыльцой бешенства.

— С чем?

— С пыльцой бешенства. Аллергия на неё вызывает неконтролируемую агрессию. Последний, кто чихнул, до сих пор грызёт стены.

Дядя Сеня исчез. На стене осталось только пятно — как от пролитого чая.

— Отлично, — сказала я. — Теперь ещё и аллергия.

Я пошла по коридору. Пол здесь был из стекла, и под ним, этажами ниже, я видела таких же людей — или душ — которые стояли в очередях, заполняли бланки, спорили с демонами. Ад работал как часы. Как очень плохие часы, которые всё равно идут.

Направо, потом налево — я запоминала маршрут. Папки по бокам стонали, плакали, иногда смеялись. Одна папка, зелёная, с надписью «Весёлые грехи», хихикала так заразительно, что я чуть не улыбнулась. Но сдержалась. Улыбка в аду — это, наверное, признак слабости.

Зал с капающими люстрами оказался огромным помещением, где с потолка свисали хрустальные люстры, но вместо хрусталя — человеческие зубы. Они были нанизаны на проволоку и капали слюной. Под каждой люстрой стояло ведро для сбора этой жидкости. Пахло мятой — странно, но факт.

— Не чихать, не чихать, не чихать, — повторяла я как мантру, пробираясь между ведрами.

Пыльца бешенства витала в воздухе — мелкая, золотистая, похожая на пыльцу обычных цветов. Я задержала дыхание и прошла через зал бегом. В конце меня ждала дверь.

Дверь была массивной, деревянной (откуда в аду дерево?), с коваными петлями в виде скорпионов. Надпись гласила: «Аргус Шептун. Архивариус первой степени. Без стука не входить. Личный состав. Осторожно, злая канцелярская крыса».

Я остановилась. Степлер в руке — я всё ещё держала его, хотя пальцы онемели. Талон О-66 — в кармане. Бейдж — на груди. Пиджак — перепачканный слизью, пиджак — моя броня.

— Ты можешь это сделать, — сказала я себе. — Это просто разговор с начальством. С очень старым, очень злым и очень щупальцевым начальством. У тебя есть опыт. Ты общалась с Игорем Валерьевичем. Это будет проще.

Я подняла руку, чтобы постучать, но дверь открылась сама. Без скрипа. Без предупреждения. Просто — раз — и передо мной распахнулась темнота, из которой пахло чернилами, пылью и старыми книгами.

— Входите, — сказал голос. Шепчущий, многоголосый, как будто говорили сразу десять человек. — Я вас ждал, госпожа Некрасова.

Я сделала шаг. Потом второй. Потом третий.

Дверь за мной закрылась.

Внутри было темно, но не совсем — в центре комнаты горел тусклый свет. Он исходил от стола — огромного, из живых костей, которые шевелились. За столом сидел...

Я моргнула.

Архивариус был тощим. Тощим до невозможности — кости просвечивали сквозь пыльный сюртук, а лицо... лицо было человеческим, но с щупальцами вместо усов. Четыре щупальца, чёрных, блестящих, они шевелились постоянно, как будто искали что-то на столе. Глаза у него были маленькие, острые, цвета выцветшей синевы. Он смотрел на меня так, будто я была тараканом, который посмел залезть на его обеденный стол.

— Живая, — сказал он. Теперь голос был один — скрипучий, как несмазанная дверь. — В моём кабинете. Живая. Какая редкость. Какая... неприятность.

— Взаимно, — ответила я. — Вы Аргус Шептун?

— А вы ожидали увидеть кого-то другого? — его щупальца дёрнулись. — Люцифера? Великого Князя Тьмы? Демона с рогами и копытами? Извините, но мы, бюрократы, носим костюмы.

Он указал щупальцем на стул перед столом. Я села — стул оказался удобным. Подозрительно удобным.

— Ваши документы, — сказал Аргус. — Свидетельство о смерти в двух экземплярах. Справка о грехах. Заполненная анкета «О целях прибытия». И квитанция об оплате регистрационного сбора.

Я полезла в карман. Потом в портфель. Потом в другой карман.

— Вот, — я выложила на стол офисный регламент своей компании. Красная папка с надписью «Правила внутреннего трудового распорядка ООО "Система-Телеком"».

Аргус уставился на папку. Одно из его щупалец протянулось и открыло её.

— Это... регламент? — он пролистал страницы. — Офисный регламент человеческой компании?

— Да, — кивнула я. — И он имеет юридическую силу там, откуда я родом. А поскольку моё перемещение сюда не было согласовано ни с одной из сторон, я предлагаю рассматривать его как... ошибку. Технический сбой. И заполнить «Акт о нецелесообразном попаданчестве».

Аргус замер. Его щупальца перестали шевелиться. Глаза сузились.

— Вы... вы что, издеваетесь надо мной?

— Ни в коем случае, — я улыбнулась самой вежливой улыбкой, которую только могла выдавить. — Я просто предлагаю конструктивное решение проблемы. Вы даёте мне разрешение на временное пребывание без пыток, я не пишу жалобу в вышестоящие инстанции.

— Вышестоящие инстанции? — он фыркнул. — В аду нет вышестоящих инстанций!

— А как же те, кто заказал моё перемещение? — спросила я, вспомнив СМС и исчезновение Антона. — Кто-то же нажал на кнопку. Кто-то аннулировал мою лицензию на существование. И этот кто-то, наверное, стоит выше вас.

Аргус побледнел. Для демона это было впечатляюще — он стал серым, как пепел.

— Откуда вы знаете про... лицензию?

— Мне пришло СМС, — я пожала плечами. — А потом исчез стажёр. Антон. Его звали Антон. Вы его знаете?

Аргус молчал. Его щупальца затряслись мелкой дрожью.

— Антон... — прошептал он. — Антон Пташкин? Грешник третьей степени? Был стажёром в отделе «Невыполненных обещаний»?

— Понятия не имею. Он был стажёром в моём офисе. В Москве. Он носил бабочку и не умел жевать с закрытым ртом.

— Это он, — Аргус закрыл глаза. — Его забрали. Чёрное Зеркало. Они забирают всех, кто связан с тобой. Стирают их из реальности. Чтобы не оставлять следов.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Зачем?

— Потому что ты — ошибка, — он открыл глаза. — Ты не должна была попасть сюда. Ты не умерла, не продала душу, не заключила контракт. Ты просто нажала на ОК. Это баг в системе. И тот, кто создал этот баг, хочет его скрыть.

— Кто?