Айрина Лис – Бюро страха и бытовых услуг (страница 2)

Но ёж не исчезал. Он тряхнул своей массивной головой, и я чуть не упала с его спины.

— Документы! — рявкнул ёж. — Предъяви документ о перемещении!

— Что? — выдавила я.

— Документ! — повторил ёж, и его глаза загорелись ярче. — У тебя должен быть документ о перемещении! Как ты оказалась здесь без документа? Это нарушение! Тысяча лет бюрократических процедур! Тысяча!

Я попыталась спуститься, но мои ноги запутались в колючках. Одна из них вонзилась мне в лодыжку, и я взвизгнула.

— Больно!

— Ей больно, — фыркнул ёж. — Ей больно, а я тут лежу с тобой на спине, и у меня уже, наверное, сотрясение мозга! Мы все здесь страдаем, ты не одна такая!

— Ты — говорящий ёж, — сказала я, и это прозвучало как обвинение.

— А ты — девушка, которая свалилась на меня с неба, — парировал он. — Давай будем называть вещи своими именами! Но без документов я тебя не отпущу!

Я наконец отцепила свою лодыжку от колючки и сползла с его спины на землю. Земля была странной — серо-зелёной, сырой и мягкой, как губка. Вокруг меня клубился туман, но не такой, какой я привыкла видеть в Москве. Этот туман был густым, почти осязаемым, он имел цвет старого мха и пах одновременно чернилами, жжёными тостами и ещё чем-то сладковатым, что вызывало у меня одновременно тошноту и голод.

— Документ, — повторил ёж, спускаясь с небольшого холма (который, как я поняла, он сам и представлял). — Если у тебя нет документа, ты — нелегальная. А нелегалов мы отправляем в Зону забвения.

— Я не знаю, что такое Зона забвения, — сказала я. — И я вообще не знаю, где я. Я упала из окна. С десятого этажа. Я должна была умереть!

— Ты умерла? — Ёж моргнул своими красными глазами. — О, тогда тем более нужен документ. Свидетельство о смерти, акт о прекращении физического существования, форма № 8/15 или хотя бы справка от доктора. Без этого ты официально считаешься существующей, и это создаёт проблемы с налогообложением.

Я смотрела на него, и моё лицо, наверное, выражало полное непонимание. Я не была в шоке — шок закончился где-то между падением с десятого этажа и приземлением на гигантского ёжика. Я была в каком-то другом состоянии. В состоянии, когда реальность распадается на куски, и ты пытаешься собрать их в единую картину, но у тебя получается только какая-то сюрреалистическая аппликация.

— Меня зовут Анна Соболева, — сказала я медленно. — Я работаю бизнес-аналитиком в компании «Горизонт-Консалтинг». Я живу в Москве. Я не знаю, как я здесь оказалась. Я упала с десятого этажа, и я не должна была выжить. Я, наверное, умерла. Но я не хочу умирать. Я хочу вернуться домой.

Ёж наклонил голову. Его колючки заскрежетали, как тысячи маленьких пилочек.

— Бизнес-аналитик, — повторил он с явным презрением. — В мои времена это называлось «счетовод». Пфф. А сейчас аналитик. Красивое слово. Ничего не значит.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, и в моём голосе прозвучала обида. Профессиональная обида. «Счетовод»? Да я пять лет училась, чтобы стать бизнес-аналитиком! Я прошла три курса повышения квалификации! Я знаю, как правильно составлять SWOT-анализ!

— Я имею в виду, что вы все одинаковые, — сказал ёж. — Приходите сюда, размахиваете своими титулами, а документов у вас нет. Никто не заботится о бюрократии. А бюрократия — это основа мира! Без неё хаос! Я говорю вам, молодые люди, совсем перестали уважать процедуры!

Он подошёл ко мне ближе и ткнул меня носом в плечо. Я почувствовала, как его мокрый чёрный нос оставляет влажное пятно на моей блузке.

— Ай, — сказала я снова.

— Вот именно, — сказал ёж. — «Ай». Ты даже не знаешь, что сказать, когда тебя тыкают. Это показатель низкой культурной подготовки.

— Я впервые разговариваю с ёжиком! — выпалила я. — Прости, что я не изучила протокол общения с говорящими ежами! У нас, в Москве, таких предметов не преподают!

— В Москве, — хмыкнул ёж. — Ты думаешь, Москва — это центр вселенной? Наивная. Здесь, в Подбрюшье, всё гораздо сложнее. Здесь есть свои правила. И первое правило — не падать на ежей с неба. Это неприлично.

Я сделала глубокий вдох и поняла, что дышу. У меня не переломан позвоночник, у меня не пробиты лёгкие, у меня нет ни одной серьёзной травмы — только царапины от колючек и, судя по всему, вывихнутая лодыжка. Я была жива.

Но я не понимала, где я.

Туман вокруг меня начинал рассеиваться, и я видела очертания странного города. Это были не привычные небоскрёбы и панельные дома. Это были кривые башни, обвитые плющом, с окнами, которые светились разными цветами — красным, синим, зелёным. Над ними летали тени — я не могла разобрать, кто или что это было. Где-то вдалеке играла странная музыка, похожая на звуки шарманки, перемешанные с детским плачем.

Я повернулась к ёжику.

— Ладно, — сказала я, стараясь взять себя в руки. — Я признаю, что я не знаю, где я, и что у меня нет документов. Но ты можешь объяснить мне, что здесь происходит? Как мне вернуться домой? Мне на работу завтра, у меня презентация, я должна показать начальнику отчёт по продажам за второй квартал!

Ёж посмотрел на меня с выражением, которое я могла бы назвать усталым состраданием, если бы не была уверена, что у ежей нет эмоций.

— Второй квартал, — повторил он с иронией. — Ты думаешь, здесь кого-то волнует твой второй квартал?

— Меня волнует, — сказала я. — Меня волнует, потому что я не хочу потерять работу. А если я потеряю работу, я не смогу платить за квартиру. А если я не смогу платить за квартиру, я стану бездомной. А если я стану бездомной, я...

— Ты уже бездомная, — перебил меня ёж. — Ты в Подбрюшье. Это не Москва. Здесь нет твоей квартиры, нет твоей работы, нет твоих отчётов. Есть только ты, твоя лодыжка, моя спина, которую ты раздавила, и отсутствие документов.

Я почувствовала, как к горлу подступает истерика. Я не хотела плакать. Я никогда не плакала на работе, никогда не плакала перед незнакомцами, никогда не показывала слабость. Я была «решателем проблем». Так меня называли коллеги. «Энни — наш решатель проблем». И когда возникала проблема, я её решала. Я находила данные, я анализировала, я предлагала решения. Я не плакала. Я не поддавалась панике. Я действовала.

Но сейчас я не могла действовать. Потому что я не понимала правил игры.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос дрогнул. Я заставила себя выпрямиться, заставила себя расправить плечи. — Хорошо. Давай по порядку. Где я? Что это за место? И как мне получить этот чёртов документ?

Ёж фыркнул и ткнул носом в землю. Из его ноздрей вырвалось облачко пара.

— Ты находишься в Подбрюшье, — сказал он. — Это место между мирами. Понимаешь, когда люди умирают, они попадают сюда. Но иногда, — он покосился на меня, — иногда они попадают сюда просто по ошибке. Сбой системы. Недостаток внимания к деталям. Ты, судя по всему, одна из этих ошибок.

— Я не умерла, — сказала я. — Я упала с десятого этажа, но я жива. Я дышу. Я говорю. Я...

— Технически ты жива, — согласился ёж. — Но по документам ты мёртва. И пока кто-то не аннулирует твою запись, ты будешь считаться мёртвой. А мертвецы не могут вернуться в мир живых. Это правило.

— И кто может аннулировать запись?

— Бюро переходов, — сказал ёж. — Идём. Я тебя отведу. Иначе ты заблудишься в тумане и попадёшь в лапы теневиков. А теневики обожают нелегалов. Они делают из них лампы.

— Лампы? — переспросила я.

— Светятся в темноте. Очень популярный товар на нашем рынке. Кстати, если хочешь, можем продать твою голову — она светится особенно ярко.

Ёж издал звук, который должен был быть смехом, но напоминал скрежет по стеклу.

— Ты шутишь? — спросила я.

— В Подбрюшье никто не шутит, — сказал ёж. — Мы слишком серьёзны для шуток. У нас закон, процедуры и инструкции. А шутки — это неподобающее поведение для граждан.

Я оглянулась по сторонам. Туман снова начал сгущаться, и я с трудом различала контуры домов вдали. Внезапно я заметила движение — кто-то шёл к нам через туман. Это была высокая фигура, одетая в длинный плащ, и она двигалась неестественно плавно, как будто её ноги не касались земли.

— Это кто? — спросила я, указывая на фигуру.

Ёж повернул свою морду в ту сторону и вздохнул.

— О, — сказал он с явным раздражением. — Это Корнелий. Опять он.

Фигура приближалась, и я начинала различать детали. Это был скелет. Человеческий скелет, одетый в мятый сюртук, из-под которого виднелись белые кости. Под мышкой он держал папку с бумагами, а на его черепе сидел цилиндр, слегка сдвинутый на бок.

Скелет остановился перед нами и поклонился. Его кости издали тихий скрип.

— Добрый день, — сказал он, и его голос звучал как лёгкий шелест страниц. — Извините за беспокойство. Меня вызвали по поводу нелегального пересечения границы. Это вы?

Скелет повернул свой череп ко мне, и я увидела, что в его пустых глазницах мерцают два маленьких огонька.

— Я Анна Соболева, — сказала я. — Я упала сюда случайно. Я не знаю, как я здесь оказалась.

— Упали, — скелет что-то записал в своей папке. — Случайно. Ясно. Причина падения?

— Я поскользнулась на кофе, — сказала я, и это прозвучало так глупо, что я сама едва не засмеялась. — В офисе. На десятом этаже.

— На десятом, — повторил скелет, записывая. — Кофе. Это, знаете ли, распространённая причина. Хотя обычно люди просто падают и ломают шеи. А вы умудрились провалиться в Подбрюшье. Редкий случай. Очень редкий.